— Писатель от слова уд! — я взлохматил волосы на макушке Свята, и он возмущенно фыркнул, отстраняясь. — А теперь задницы поднимайте, нам еще Тварь убить нужно! И обязательно сегодня, пока Гдовский окончательно не взбесился!

— Союз⁈ — с энтузиазмом спросил Свят.

Он выставил перед собой открытую ладонь, и в его глазах плясали озорные огоньки. Жест был простым, но значимым — предложение скрепить наше товарищество.

— Кровь смешивать не будем? — Ростовский поднялся, кисло улыбнулся и положил свою ладонь поверх руки Свята. — Может, хватит уже пролитой крови?

— Не будем, — кивнул я, накрывая их руки своей. — Мы и без того пролили ее слишком много.

На мгновение мы застыли — трое молодых парней, которых судьба свела в этом проклятом месте. Разные по характеру, происхождению, целям, но объединенные общей борьбой за выживание.

— Трогательно до слез, — проворчал Ростовский, но в его голосе не было привычного сарказма. — А теперь к делу. Что с Тварью будем делать?

Его голос снова стал деловитым — командир седьмой команды вернулся, оттеснив парня, запутавшегося в своих чувствах.

— Убьем! — я широко улыбнулся, чувствуя прилив азарта. — Втроем убьем! И последний удар — мой, мне нужна пятая руна! Но тактическую задумку так же красиво, как Юрий с его схемами и стрелочками, я объяснить не смогу!

План созрел в голове еще во время нашего разговора. Безумный, граничащий с самоубийством, но у нас не было времени на долгую подготовку. К тому же, самые лучшие планы часто рождаются спонтанно, в момент вдохновения.

— У меня есть идея, — добавил я, игнорируя скепсис на лицах друзей. — Но вам она точно не понравится. Гарантирую.

— Выкладывай, — Ростовский скрестил руки на груди. — Вряд ли ты сможешь чем-то нас удивить!

И я озвучил свой безумный план.

Овраг Костяных берез встретил нас мертвой тишиной. Белые стволы призрачно светились в лунном свете, напоминая ребра гигантского животного. Воздух был холодным и влажным, напоенный ароматом увядающей листвы. Но все забивал отчетливый запах Твари, который не спутаешь ни с чем.

Час ушел на подготовку. Мы срубили подходящий дуб — Свят выбирал дерево с придирчивостью мастера-краснодеревщика. Ствол должен был быть прямым, без сучков, достаточно толстым, чтобы выдержать нагрузку, но не слишком тяжелым.

— Ты точно спятил, — в сотый раз повторил Тверской, помогая привязывать мой меч между двух прочных жердей. — Это не план, это изощренный способ самоубийства!

Его пальцы умело затягивали узлы — сказывался опыт жизни на Волге. Мы использовали все, что было под рукой — ремни, обрывки одежды, даже собственные рубахи пошли в дело. В итоге на нас остались лишь подобия набедренных повязок.

— У тебя есть план получше? — парировал я, проверяя крепления.

Импровизированное копье получилось грубым, но надежным. Меч был закреплен намертво, образуя смертоносное острие. Общая длина конструкции была около трех метров — достаточно, чтобы держать Тварь на расстоянии. Теоретически.

План действительно был безумным даже по меркам Игр Ариев. Но у нас не было выбора — либо мы убьем Тварь сегодня, либо команду расформируют, разбросав нас по другим отрядам.

— Давайте еще раз, — Ростовский присел на корточки и начал чертить палкой на влажной земле. — Мы со Святом загоняем ее сверху. Шумим, кричим, кидаем камни — все, чтобы разозлить и заставить покинуть логово. Затем прыгаем на дно оврага и ведем ее за собой, как удовы зайцы на собачьих бегах. Ты ждешь в узком месте между камнями. Когда мы пробежим мимо, и ты увидишь ее морду…

— Я знаю, что делать, — перебил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Не в первый раз импровизирую.

К моему удивлению, Юрий после признания сильно изменился. Исчезла враждебность, уступив место почти навязчивой заботе. Видимо, его мучило чувство вины за месяц скрытой ненависти, и теперь он пытался загладить ее чрезмерным беспокойством о моей скромной персоне.

— Может, я лучше займу твое место? — предложил он в очередной раз, и в его серых глазах читалась искренняя готовность рискнуть собой. — Почему именно ты должен лезть под эту тварь?

— Потому что мне нужна пятая руна, — отрезал я, проверяя остроту клинка. — Мы же договорились⁈ К тому же, у меня четыре руны против твоих трех. Если что-то пойдет не так, у меня больше шансов выкрутиться.

— Логика железная, — проворчал Свят, — если не считать того факта, что ты собираешься стоять на пути у разъяренной Твари с палкой в руках. Но кто я такой, чтобы спорить с самоубийцей?

Два больших камня в узкой части оврага я заприметил еще во время первой вылазки. Тогда план был смутным, неоформленным. Но теперь, стоя между валунами, я точно знал, что нужно делать.

— Удачи! — Свят крепко обнял меня, не стесняясь проявления чувств. — Воткни ей как следует!

Его объятие было искренним, почти отчаянным. Словно он прощался навсегда.

— И смотри не помри мне! — добавил Юрий, криво усмехнувшись. — Это приказ командира! Официальный! Невыполнение карается… Даже не знаю, что может тебя испугать. Просто не помирай, идиот!

Попытка пошутить вышла натянутой, но я оценил жест. Ростовский учился выражать эмоции, пусть пока и неуклюже. Он протянул руку для рукопожатия, но в последний момент передумал и тоже обнял меня — коротко, по-мужски, с сильными хлопками по спине.

— Мы отвлечем ее настолько, насколько сможем, — пообещал он, отстраняясь. — Главное — не промахнись. И держи копье крепче. И активируй все руны сразу. И…

— Юрий, — я перебил его. — Все будет хорошо. Идите уже, пока я не передумал!

Парни скрылись в темноте, направляясь к дальнему концу оврага. Их силуэты быстро растворились среди белых стволов, и я остался один. Их задача была относительно простой — спугнуть Тварь, разозлить ее и заставить бежать в мою сторону. Моя задача… Что ж, посмотрим, насколько благосклонен ко мне Единый.

Я устроился между валунами, вкопав конец копья в глину на добрых полметра. Острие уперлось в скальную породу — надежная опора, которая должна выдержать удар. Установил дополнительные подпорки из толстых веток, создавая подобие станка для копья. Проверил угол — он должен был быть идеальным, чтобы клинок вошел в незащищенное брюхо, а не скользнул по хитиновому панцирю.

Теперь оставалось ждать. Я с удовольствием замер. Многочисленные порезы, оставшиеся после утреннего боя с Митаром Серенским, саднили при каждом движении. Неглубокие, уже начавшие затягиваться, но все еще болезненные.

Я хотел поразить Тварь в брюхо — единственное уязвимое место, не защищенное ядовитыми иглами. Но для этого нужно было не просто воткнуть копье — клинок должен быть напитан рунной силой. А значит, в момент удара я должен держать рукоять меча.

Страха не было. Осознание этого факта удивило меня самого. Когда-то, еще месяц назад, мысль о схватке с высокоранговой Тварью вызвала бы панику. А сейчас — только холодный расчет и легкое возбуждение. Смерть перестала пугать — слишком часто я смотрел ей в лицо за последние недели. Беспокоило лишь то, что не успел попрощаться с Ладой.

Издали донесся крик — Свят использовал весь диапазон своего голоса, чтобы разбудить Тварь. Его вопль эхом прокатился по оврагу, отражаясь от каменных стен. Следом раздался рев Юрия — низкий, утробный, больше похожий на рычание. Затем грохот падающих камней — парни не церемонились, швыряя в логово валуны размером с человеческую голову.

Тишина. Долгая, напряженная тишина, во время которой я успел усомниться — а есть ли вообще Тварь в этом проклятом овраге? Может, она давно покинула логово? Или вообще никогда здесь не жила, а наставники просто решили проверить нас на прочность?

А затем раздался рев, который заставил меня вздрогнуть. Не рычание земного зверя, а механический скрежет, похожий на звук гигантской циркулярной пилы. В этом звуке было что-то неправильное, противоестественное, заставляющее древние инстинкты кричать: «Беги!»