— Ну надо же, какое благородство, — с нескрываемым сарказмом протянул Гдовский. — Будем надеяться, что ваша доброта не убьет вас раньше времени.

Колонна двинулась дальше. Нести Мценского было тяжело, несмотря на его худобу. Плюс вес рюкзака. Наша скорость упала почти вдвое, и вскоре кадеты скрылись за поворотом, оставив нас далеко позади.

— Спасибо, — тихо произнес Игорь, когда мы остались одни.

— Не за что, — ответил я. — Выбирай — или мы с тобой, или ты с Тварями.

— Ростовский не стал помогать, — сказал он, морщась от боли при каждом нашем шаге. — Он только о себе думает.

— А ты прекрати болтать и попробуй активировать Руну, — буркнул Свят. — Попробуй поделиться Силой.

Мценский кивнул и сосредоточился. Его Руна на запястье слабо засветилась, но было очевидно, что управлять ею парень не умеет.

— Лучше, чем ничего, — ободрил его я. — Давай, Мценский, тужься сильнее, как в в сортире по вечерам! Представь, как энергия течет по твоим рукам и проникает в наши со Святом тела.!

— Мне… не нравится… это фраза… «проникает в наши тела»… — выдал Свят, недовольно скалясь.

— Держи дыхание и язык за зубами, — сказал я, и сжал зубы.

— Ни… хрена… не чувствую… — выдохнул Свят. — Мне кажется… что он даже потяжелел…

Мы бежали по лесу еще около получаса, прежде чем вышли на знакомую поляну с огромным старым дубом в центре. Остальные кадеты уже были там — расположились группами, распаковывали рюкзаки, доставали еду и воду.

Гдовский стоял у ствола, скрестив руки на груди, и наблюдал за нашим приближением с непроницаемым выражением лица.

— Наконец-то, — прокомментировал он, когда мы подошли ближе. — Я уж думал, вы решили устроить пикник!

Мы аккуратно опустили Мценского на траву и упали рядом, тяжело дыша. Кадеты смотрели на нас с безразличием, каждый был только за себя. Мне это не нравилось: с таким настроем команда далеко не уедет, но поделать ничего не мог. Пока не мог.

— У вас десять минут на отдых и перекус, — объявил наставник. — Затем начинаем тренировку с деревянными мечами.

Все полезли в рюкзаки и с недоумением уставились на Гдовского. Свят вытащил из своего камень и продемонстрировал мне. В моем они занимали две трети объема, а сверху лежал пакет с едой.

— Почему вы удивляетесь, — спросил наставник, вскинув брови. — Вы принесли с собой реквизит для тренировки. Чуть позже поймете — зачем!

Я достал из рюкзака краюху хлеба, кусок сыра и флягу с водой. Вода была теплой и отдавала металлом, но показалась вкуснее любого нектара.

— Не роскошь, но выбирать не приходится, — недовольно произнес Свят.

— Подъем, лежебоки! — скомандовал Гдовский через несколько минут. — Доставайте учебные мечи из рюкзаков и стройтесь в круг вокруг дуба!

Мы повиновались. Деревянные мечи были точными копиями боевых — такого же веса и баланса.

— Сегодня будем учиться направлять Рунную Силу в оружие, — сказал наставник, когда мы заняли свои места. — Вчера вы научились активировать Руны и перенаправлять энергию в разные части тела. Сегодня продолжим обучение с оружием.

Он достал свой собственный учебный меч — точно такой же, как у нас.

— Смотрите и учитесь!

Гдовский сосредоточился, и его тело окутала голубоватая аура. Затем эта аура перетекла в меч, который засветился ярко-желтым пламенем. Наставник сделал несколько взмахов, и воздух буквально загудел от концентрации Силы.

— Рунная Сила делает даже деревянный меч смертоносным оружием, — пояснил он. — С ее помощью вы можете рассечь сталь, разбить камень и, конечно, убить Тварь. Или человека, если в этом возникнет необходимость.

Он скептически оглядел нас.

— Разбейтесь на пары и пробуйте. Сначала просто активируйте Руны, затем направьте Силу в меч. Не форсируйте процесс — это требует концентрации и контроля. Кстати, если удастся наполнить меч Силой, не пытайтесь бить им напарника — велик шанс нанести серьезную травму.

Я встал в пару со Святом. Мы отошли в сторону и обнажили клинки.

— Ты первый, — предложил я.

Свят кивнул и сосредоточился. Его Руна засветилась, и вскоре тело окуталось слабым свечением. Он попытался перенаправить эту энергию в меч, но ничего не вышло — клинок оставался темным.

— Не так просто, как кажется, — пробормотал он, пробуя снова и снова.

Я сосредоточился на своих Рунах. Феху и Уруз, в отличие от Руны Свята, отозвались почти мгновенно. Я ощутил, как тело наполняется энергией — горячей, живой, нетерпеливой. Она струилась по венам, заставляя сердце биться чаще.

Я представил, как эта энергия перетекает в меч — не сразу, а постепенно, словно ручеек, наполняющий озеро. К моему удивлению, деревянная рукоять в моей руке начала светиться слабым золотистым светом.

— У тебя получается! — воскликнул Свят, глядя на мой меч.

Я не ответил, полностью поглощенный новым ощущением. Меч стал продолжением моей руки, нет — продолжением меня самого. Я чувствовал его так же ясно, как собственные пальцы, и мог управлять потоком энергии, текущим по нему. «Оружие должно стать продолжением твоей руки, частью тебя» — всегда говорил Иван Петрович, и только сейчас я понял, что он имел в виду.

Ощущение было странным — не просто контроль над мечом, а скорее слияние с ним. Я чувствовал текстуру дерева, из которого он был сделан, чувствовал каждую его неровность, каждый скол, словно они были на моей собственной коже. Когда я делал взмах, то словно резал воздух не мечом, а продолжением руки — только более длинным, более острым, более смертоносным.

И что самое удивительное — меч становился легче по мере того, как наполнялся Силой. Словно вес деревянного клинка становился отрицательным, уравновешивая массу моей руки, делая весь комплекс «рука-меч» идеально сбалансированным.

Я сделал несколько пробных движений — не просто взмахов, а тренировочных ката, которым меня обучал отец. Клинок рассекал воздух с тихим свистом, оставляя за собой золотистый след, как если бы я писал светом на темном холсте.

— Впечатляюще, Псковский, — произнес Гдовский, неожиданно оказавшийся рядом. — Для новичка очень даже неплохо.

Я вздрогнул, и свечение меча мгновенно угасло.

— Концентрация, — наставник покачал головой. — Без нее вся Сила — пустышка.

Он отошел к другой паре, а мы со Святом переглянулись.

— Не знал, что ты уже настолько освоился со своими Рунами, — сказал Свят, явно впечатленный.

— Я сам не знал, — признался я. — Получилось само собой.

Тренировка продолжалась около часа. Постепенно у большинства кадетов начало получаться направлять Силу в меч, хотя у некоторых это вызывало явные затруднения. Мценский, например, только и мог, что слабо активировать свою Руну, но о наполнении клинка Силой и речи не шло.

— Обед! — объявил Гдовский, когда солнце достигло зенита.

Мы разбрелись по поляне, доставая из рюкзаков оставшуюся еду. Я сел рядом со Святом и Мценским, который все еще выглядел подавленным из-за своей неудачи.

— Не переживай, — попытался подбодрить его я. — У каждого свой темп обучения.

— Дело не в темпе, — тихо ответил Игорь. — Я не чувствую Силу. Я слабое звено.

— Нет слабых звеньев, — возразил Свят с полным ртом. — Есть различные задачи. Не всем быть в первых рядах. Кто-то должен прикрывать тылы, лечить раненых, разведывать территорию…

Мценский слабо улыбнулся, но было видно, что слова Свята не слишком его убедили.

— Продолжаем! — зычный голос Гдовского прервал наш разговор.

Мы нехотя поднялись на ноги, и в этот момент я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Воздух словно загустел, а виски заломило. Секундой позже нас накрыла волна Рунной Силы — такая мощная, что некоторые арии пошатнулись.

В первое мгновение я не понял, что происходит, а затем услышал треск, доносящийся из чащи.

— Мечи к бою! — закричал Гдовский. — Да не учебные, боевые!

Все мгновенно выхватили настоящие мечи из-за пояса, оставив деревянные на земле. Я не был исключением — инстинктивно обнажил клинок и активировал Руны, чувствуя, как тело наполняется силой и скоростью.