— Я не забыл, — прошептал я, словно они могли меня услышать. — Я никогда не забуду. И однажды, клянусь, я вырежу Псковских! Всех до единого! Как они вырезали вас!

Я лег на кровать не раздеваясь. Несмотря на усталость, которая свинцовой тяжестью давила на грудь, заснуть не получалось. Стирать границу между сном и явью не хотелось — перед глазами стояли события прошедшей ночи: кровь родных, их предсмертные хрипы и пламя, пожирающее родовое поместье Изборских. Эти образы впечатались в сознание, как клеймо, оставив на душе ожоги, которые не заживут никогда.

На потолке плясали тени, превращаясь в искаженные лица моих близких. Я моргнул, но видения никуда не исчезли. Так бывает, когда перестаешь доверять собственным глазам и начинаешь видеть то, что хранится в глубинах памяти. А может, я просто медленно схожу с ума?

Закрыл глаза — и снова увидел, как голова отца катится по паркету. Как Лада, маленькая пятилетняя Лада, падает на пол безжизненной куклой с перерезанным горлом. Снова услышал предсмертные хрипы Игорешки и Свята.

Они все теперь мертвы. Все, кого я любил. Все, кем дорожил.

Воспоминания о резне перемешивались с фрагментами ужина с Псковским. Холодные синие глаза, властный голос, отдающий приказы, уверенные движения рук, в которых чувствовалась скрытая сила.

Мог ли он оказаться моим отцом? Правда ли моя мать…

Стоп!

Мне нужно думать не о прошлом, а о будущем. О том, как выжить на Играх Ариев. Как стать сильнее, не превратившись при этом в чудовище. Как сохранить себя, свою сущность, когда весь мир вокруг будет пытаться меня сломать и переделать.

Игры Ариев. От этих слов по спине бежал холодок. Завтра утром начнутся состязания, в которых девять из десяти участников погибают. Годами я благодарил судьбу за то, что мне, как первому наследнику рода Изборских, не грозит участь сложить голову на этой кровавой бойне.

Хочешь рассмешить Единого — расскажи ему о своих планах!

Сын я Псковскому или не сын — неважно, князь разыграл беспроигрышную комбинацию. Стер с лица земли мой Род и уберег своего настоящего наследника от участия в Играх, выставив вместо него меня. Больше того, теперь я князь Олег Игоревич Псковский. Официально и бесповоротно.

Рунный Камень Изборских уничтожен, имение — тоже, а все наши безрунные наверняка присягнули новому Роду — какая им разница, кому платить дань за защиту от Тварей. С защитой Псковские справятся даже лучше, чем мы, потому что смогут выставить на каждый открывшийся Прорыв больше бойцов.

У нас в семье Рунных было всего трое: отец, мать и мой наставник. Я догадывался, что после гибели дяди несколько лет назад, судьба Рода висела на волоске, но все же надеялся на себя и младших братьев. После смерти матери в Прорыве эта надежда трансформировалась в желание достичь своего рунного максимума как можно скорее и доказать всем, что древняя фамилия Изборский — не пустой звук!

Теперь амбиции не имеют значения, мною движет лишь обет кровной мести. Чтобы его выполнить, я должен выжить в Ежегодных Императорских Играх. Как минимум — выжить. Как максимум — победить.

Игры Ариев — это кузница сильнейших воинов Империи, которые могут и должны защищать безрунных от постоянных атак Тварей. Они проходят на территории древнего заповедника, места, откуда есть пошла земля русская. В течение года тысячи парней и девчонок сражаются друг с другом, с Тварями и силами природы. Победители получают все. Остальные — умирают.

В школе нам рассказывали другое. Говорили о патриотическом долге, о призвании, об уникальном шансе доказать свою нужность Империи. Но я видел глаза старших учеников, тех, кому предстояло участие в ближайших Играх. В них не было гордости — только страх и обреченность.

Безрунные называют кровавые состязания Играми Ариев. В них выживает лишь десятая часть участников. Самые сильные и самые удачливые. Убивая друг друга и Тварей, молодые аристократы становятся Рунными воинами и быстро повышают свой ранг. С помощью Игр Империя регулирует количество наследников аристократических родов, не позволяя им дробиться на все более и более мелкие.

Проще говоря, Игры — это узаконенная война, призванная сохранить баланс сил между Двенадцатью Апостольными Родами, контролирующими территорию Российской Империи. Чем меньше наследников — тем меньше делится власть. Чем меньше претендентов на княжеские престолы — тем крепче Рода. Чем они крепче, тем сильнее арии в вечном противостоянии с Тварями.

Игры проводятся уже более пятисот лет. После Великой Войны, когда Прорывы впервые появились в нашем мире, выжившие аристократы, обладающие даром рунной магии, взяли на себя обязанность защищать простых людей. Но с каждым поколением Рунных становилось все больше, а их сила — все меньше. Тогда Новгородское Вече провело первые Игры.

«Сильные выживут и станут защитниками народа. Слабые же погибнут ради общего блага», — гласил указ.

Красивые слова, скрывающие жестокую правду — высшие аристократы не хотели делиться властью с разрастающимися ветвями своих же родов. Проще было отправлять младших детей и отпрысков боковых линий на верную смерть, чем делить с ними наследство.

Еще вчера я сам был первым наследником Рода Изборских, и потому не должен был участвовать в Играх. Сегодня все изменилось. Вместо охоты на Тварей и сражений в Прорывах меня ждут бои с ними и такими же ариями, как я. Бои без правил и моральных ограничителей.

Убей ближнего и обрети силу! Чем больше ариев и Тварей погибнут от твоей руки, тем больше Рун ты получишь и быстрее поднимешься на следующую ступеньку на пути к абсолюту — легендарной двадцать четвертой Руне.

Я вспомнил первое увиденное своими глазами сражение с Тварями. Мне было тринадцать, и отец взял меня с собой к открывшемуся Прорыву на восточной границе наших земель.

— Смотри и учись, — сказал он, и Руны на его левом запястье ярко вспыхнули.

Его тело окутало голубоватое свечение, а меч в руке засиял золотым огнем. Я завороженно наблюдал, как он уничтожал окруживших нас Тварей одну за другой, двигаясь с нечеловеческой скоростью и точностью. В тот момент отец был прекрасен — легендарный арий, супергерой, защитник рода человеческого.

Атаки отца были отточены годами практики — каждый взмах меча, каждый шаг, каждый выпад были идеальны. Он перемещался словно в танце, легко уклонялся от когтей и клыков монстров и наносил смертоносные удары, от которых на траву лилась черно-красная кровь Тварей.

— Когда-нибудь ты станешь таким же сильным, — сказал он после боя, положив руку мне на плечо. — Возможно, даже сильнее.

В его глазах я видел гордость и надежду. Он верил в меня. Верил, что я продолжу традиции Рода и стану его достойным преемником.

Отец не дожил до того дня, когда я активирую свою первую Руну. Теперь моя Инициация либо случится на Играх, либо не случится вообще. И это будет не радостный праздник, каким он должен был стать, а первый шаг к свершению обета мести.

Отец и мать никогда не рассказывали об Играх. Все участники подписывают документ о неразглашении. «Все, что было на Играх, остается на Играх» — эта фраза давно превратилась в пословицу, но имела под собой жесткую правовую основу.

Я знал, что родители познакомились именно там, на берегу Ладожского озера, полюбили друг друга и выжили в кровавой мясорубке. Эта похожая на сказку история всегда восхищала меня. Я старался не думать о том, скольких ариев они убили, и верил им. Верил до вчерашней ночи.

Действительно ли я сын Псковского? Или нападение на нас — лишь удобный предлог, чтобы завладеть землями Изборских и уберечь своего наследника от верной смерти?

Я посмотрел на свое левое запястье. Девственно чистое, без единой Руны. По преданиям, в каждом арии в момент рождения заложен определенный потенциал. Кто-то может взять пять или шесть Рун, а кто-то — двадцать. Чем древнее и чище кровь Рода, тем выше предел.