— Построение через три минуты, — раздался голос Гдовского снаружи. — У меня есть для вас хорошая новость!

Мы быстро оделись и выбрались из палатки. Утренний воздух был свеж и прозрачен. Ароматы леса, которые я с восхищением вдыхал ночью, теперь, без чудовищной дозы адреналина в крови, казались слишком пресными. Солнце мягко золотило верхушки деревьев, и, глядя на этот восхитительный пейзаж, было сложно поверить, что ночью лес был полон смертельных опасностей.

Через несколько минут мы построились на плацу. Гдовский стоял перед нами, заложив руки за спину, и выглядел умиротворенным, если это слово применимо к нашему наставнику. Обычно его лицо выражало лишь разные оттенки недовольства, но что-то явно изменилось.

— Сегодня заканчивается вводный период, — объявил он. — Вечером состоится первое Вече в Крепости, где ваша команда встретится с другими. Поэтому тренировок сегодня не будет. Вам дается день на обсуждение кандидатур командиров. Их может быть максимум две от команды. Две кандидатуры командиров и две — заместителей. Выбор вы сделаете вечером, в Крепости, всеобщим голосованием. Голосованием, а не Поединком! — подчеркнул наставник. — А сразу после выборов вас будет ждать новое испытание!

Испытание. Я сжал кулаки. Это слово вызывало противоречивые чувства. С одной стороны — шанс получить очередную Руну. С другой — умереть. Мы все понимали, что на Играх нет безопасных испытаний.

— Снова арены? — с нескрываемой злостью в голосе спросил Свят.

Гдовский пропустил вопрос мимо ушей, но я заметил, как дрогнули уголки его губ.

— Не теряйте времени зря, — сказал он. — Помните, что от выбора командира зависит ваша жизнь! Встретимся вечером, после первого сигнала рога!