Я сбил ее с ветки мечом, словно спелое яблоко, с разворота, как сраный киногерой. Это была ошибка. Предыдущие пять побед дались мне слишком легко, и я позабыл об осторожности. Умирающая Тварь, точнее, ее половина, ринулась ко мне и полоснула по спине множеством тонких щупалец. Я ощутил неприятное жжение, но это были всего лишь царапины.

Ни одна из этих Тварей не представляла для меня реальной опасности. Все они были примерно первого ранга, и я справился с ними играючи. Наполненный Рунной Силой меч — страшное оружие, защитить от которого хитиновые панцири не могут.

Я не знал, сколько Тварей нужно убить, чтобы приблизиться к получению третьей Руны. Но точно гораздо больше шести слабых, которые попались мне. На охоту придется ходить часто. И каждый раз рисковать не только встречей с Тварями высшего ранга, но и раскрытием моих ночных вылазок.

И тут я почувствовал это. Меня накрыло чувство опасности, мощное, угрожающее. Словно воздух сгустился и наэлектризовался. Волосы на затылке встали дыбом, а по позвоночнику пробежал холодок.

Я изменил направление, двигаясь на этот новый сигнал. Лес стал гуще, деревья — выше и старше. Их корявые ветви переплетались над головой, почти не пропуская лунный свет. Здесь даже пахло иначе — древней, нетронутой природой и… Тварями — запоздало понял я.

Я увидел ее. Тварь третьего ранга. Она была огромна — размером с хорошего быка, но гораздо массивнее и приземистее. Ее тело, покрытое иссиня-черным хитином с фиолетовым отливом, напоминало огромного жука. Голова была непропорционально крупной, с тремя парами безостановочно шевелящихся жвал. Два огромных, выпуклых красных глаза прятались в полусферических, глянцевых выступах. Из хитинового панциря вертикально торчали острые зазубренные пики, а на конце длинного, тонкого хвоста подрагивал треугольный шип размером с мою ладонь.

Она стояла посреди небольшой поляны, разрывая тушу какого-то крупного животного — оленя или лосенка. Клочья шерсти и плоти разлетались в стороны, и жвала с отвратительным хрустом перемалывали кости. Воздух был наполнен запахом свежей крови и тошнотворной вонью Твари.

Я застыл без движения. Она была гораздо опаснее предыдущих, и справиться с ней будет непросто. Но именно такая Тварь могла приблизить меня к третьей Руне. Внезапно она прервала трапезу, замерла и повернула голову в мою сторону. В следующий миг раздался низкий, утробный рык, ее окутало неоновое сияние, и уродина бросилась прямо на меня с невероятной для такого массивного существа скоростью.

Я едва успел активировать обе Руны и переместиться в пространстве. Тварь врезалась в заросли, где я только что стоял, и с легкостью снесла несколько молодых деревьев. Треск ломающихся стволов эхом разнесся по лесу.

В этот момент я понял, что обычная тактика здесь не сработает. Эта Тварь была слишком быстрой и сильной. Нужно было что-то особенное. Что-то, что даст мне преимущество.

Я вышел на открытое пространство, привлекая ее внимание. Тварь развернулась, наклонила голову и замерла, внимательно меня разглядывая. Возникло иррациональное ощущение, что уродина оценивает и меня и планирует атаку, так же, как только что делал я.

Эта мысль пугала больше, чем ее размеры и сила. Что, если Твари — не просто животные из другого мира? Что, если за ними стоит мощный разум, преследующий какую-то цель? От этих мыслей по спине пробежал холодок, но я отогнал их — мне было не до философских вопросов.

— Ну давай, — прошептал я, поднимая ярко светящийся меч над головой, словно факел. — Иди к папочке!

Тварь сорвалась с места, но на этот раз я был готов к ее атаке. Вместо того чтобы уворачиваться, двинулся прямо навстречу, а перед самым столкновением ушел влево, развернулся вокруг своей оси и полоснул клинком глянцевый бок.

Тварь пронеслась мимо как небольшой автомобиль, и меч оставил на хитине длинный глубокий разрез. Она взревела от боли и ярости, развернулась с невероятной скоростью и атаковал меня хвостом.

Я едва успел отпрыгнуть, и костяное копье пронеслось в сантиметрах от моего живота. Ее хвост не достиг цели, и инерция движения лишила Тварь равновесия. Массивную тушу развернуло ко мне другим боком, и я нанес еще один удар.

На этот раз меч проник глубже, из раны хлынула маслянистая кровь, и Тварь издала оглушительный визг, от которого заложило уши. Она крутанулась волчком и бросилась на меня. Ее жвала щелкали, как гидравлические ножницы, способные перекусить стальной прут.

Мы кружили по поляне в смертельном танце — человек и Тварь, два хищника в ночном лесу. Я перемещался в пространстве, уходя от молниеносных выпадов, и наносил удары, когда предоставлялась возможность. Но каждое перемещение истощало мои силы, и меч постепенно тускнел.

Сражение нужно было заканчивать. Я сделал вид, что споткнулся, и Тварь немедленно бросилась на меня, широко раскрыв все три пары жвал. Я размахнулся, метнул меч прямо в открытую пасть, и сделал скачок, уйдя с ее пути.

Меч прошел сквозь небо и вонзился глубоко в голову Твари. Она пробежала по инерции еще с десяток метров, а затем рухнула на землю и замерла, содрогаясь в конвульсиях. Светящиеся красные глаза медленно гасли, а бешено бьющийся наконечник хвоста постепенно замедлялся.

Я осторожно подошел к Твари, ткнул ее ногой и, убедившись, что она не реагирует, обхватил рукоять меча. Когда она наконец издохла, ничего не произошло — третья Руна на моем запястье не появилась. Я выдернул меч из широко раскрытой пасти и отступил на несколько шагов, тяжело дыша.

Я стоял посреди ночного леса, обнаженный, с ног до головы покрытый маслянистой кровью Тварей, с золотым мечом в руке и двумя золотыми же Рунами на запястье и ощущал себя почти богом. Меня охватила эйфория. Никогда еще я не чувствовал себя таким живым и таким могущественным.

Но детский восторг быстро прошел, уступив место здравым размышлениям. Небо на востоке начало светлеть, предвещая скорый рассвет. Нужно было возвращаться. Я не хотел, чтобы Свят начал беспокоиться или, того хуже, отправился на мои поиски.

Я быстро добежал до ручья, который протекал недалеко от Крепости, нашел небольшую заводь, которую заприметил еще днем, и нырнул в ледяную воду. Кровь Тварей смывалась плохо, и я потратил на купание не меньше четверти часа, но в конце концов мне удалось очистить кожу от этой вонючей мерзости.

Выбравшись на берег, я вытерся пучком травы, оделся и быстрым шагом вернулся к ограде. Только в этот момент я понял, что блуждал по лесу без компаса и карты, но чувствовал направление так, будто в нем вырос. Словно лес стал частью меня, а я — частью леса.

Свята на посту не было. Я пробрался в палатку, стуча зубами от холода, забрался в спальный мешок и мгновенно провалился в глубокий сон.

Я бежал по лесу, залитом кровью Тварей, и они гнались за мной, издавая звуки, похожие на рев лагерного рога. Их было множество — от крошечных, размером с крысу, до огромных, способных сокрушить дерево одним ударом. И они не преследовали меня, я вел их за собой…

Пробуждение было резким и неприятным.

— Просыпайся, герой-любовник, — Тверской тряс меня за плечо, загадочно улыбаясь. — Скоро построение!

Я с трудом разомкнул веки. Солнечный свет, проникающий сквозь ткань палатки, казался невыносимо ярким.

— Ну что, сколько? — спросил сонный Свят, подмигивая.

— Семь, — на автомате ответил я, имея в виду убитых Тварей, и только потом понял, что он спрашивал совсем о другом.

— Семь раз за ночь⁈ — воскликнул Свят так громко, что все парни повернулись к нам.

Я мысленно чертыхнулся. Надо быть осторожнее. Хотя, с другой стороны, такое «объяснение» моей ночной отлучки было идеальным прикрытием.

Посыпались беззлобные шутки, поздравления и вопросы. Я молча улыбнулся, вскочил на ноги и картинно раскланялся. Пусть думают, что хотят. Эта ложь была безопаснее правды.

Раздался дружный смех, и я непроизвольно покраснел. А затем увидел Ростовского. Он смотрел на меня не мигая, на его лице застыла торжествующая усмешка. Княжич поднял левую руку и продемонстрировал мне запястье. На нем мерцали две Руны.