— А впереди еще двадцать две руны, — задумчиво произнес Свят.

— Давай спать, — предложил я. — Завтра будет тяжелый день…

Тверской кивнул и закрыл глаза. Через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким — как у человека, который привык засыпать быстро, едва голова коснется подушки.

Я же долго лежал с открытыми глазами, глядя в темноту. Мысли путались и наползали друг на друга, как волны во время шторма. О семье, о мести, о Псковском, о Святе, и о Рунах, пульсирующих на запястье.

В конце концов я погрузился в тревожный сон, полный кружащихся окровавленных мечей и светящихся золотом рун, которые преследовали меня, как стая голодных, хищных птиц. Во сне я бежал от них, но знал, что они все равно догонят — вопрос лишь в том, когда.

Утренний рог протрубил так громко, что я подскочил прямо в спальном мешке, задев головой свод палатки. Сердце бешено забилось, а обостренные магией Рун рефлексы мгновенно привели тело в состояние полной боевой готовности.

— Подъем, мамкины рунники! — раздался зычный голос Гдовского снаружи. — На построение с оружием даю три минуты! Кто опоздает — тому Тварь в подмышку!

Рядом со мной с тихим стоном проснулся Свят.

— Единый, дай мне силы пережить утро, — пробормотал он, оглядываясь в поисках одежды. — Когда я обрету пятую руну, засуну этому удову музыканту этот удов рог в задницу!

Парни толкались, задевали друг друга и громко ругались, пытаясь одеться в тесном пространстве. А я чувствовал отстраненность. Будто наблюдал за происходящим через толщу воды — все видно, но звуки приглушены, а движения кажутся замедленными. Я сгреб одежду в охапку, вышел из палатки в чем мать родила, и спокойно оделся, глядя на серую громаду Крепости.

Через три минуты мы выстроились на плацу. Гдовский стоял перед строем, широко расставив ноги и сложив руки за спиной. На его суровом лице играла усмешка человека, для которого мучить подопечных ранним подъемом — любимое развлечение.

— Сегодня, вы начнете постигать магию Рун. — торжественно объявил он. — Начнете подчинять себе Рунную Силу, способную превратить человека в бога. Но прежде чем мы приступим к делу, — он оскалился в ухмылке, — хорошо бы как следует размять кости! Хватайте походные завтраки и все за мной! Бегом!

Наставник сорвался с места, и мы побежали за ним, выстроившись в колонну. Гдовский несся впереди и задавал темп, с легкостью перепрыгивая через коряги и мелкие кустарники, будто гончая, почуявшая добычу.

Мы покинули территорию лагеря и оказались на узкой тропе, ведущей вглубь леса. Деревья смыкались над головой плотным пологом, сквозь который едва пробивались лучи восходящего солнца.

— Не отставать! — крикнул Гдовский, не оборачиваясь. — За пределами защитного рунного поля Твари особенно любят полакомиться отстающими!

Эти слова придали нам ускорения. Никто не хотел проверять, шутит наставник или говорит серьезно.

Я бежал легко, почти не ощущая усталости — Уруз заботилась о выносливости моего тела. Свят держался рядом, но дышал тяжело. Всего два дня назад мы вместе бежали к Крепости, борясь за собственные жизни. Теперь мы снова бежим, но уже не в страхе, а по приказу.

— Сил… нет… — выдохнул Свят, бросив на меня завистливый взгляд. — Твои… Руны… дают… тебе… преимущество!

— Скоро и у тебя будет вторая, — ответил я, не нарушив ритм дыхания.

Лес вокруг становился гуще и мрачнее. Сквозь кроны деревьев почти не пробивался свет. Между стволами клубился туман, создавая причудливые фигуры, которые, казалось, двигались самостоятельно, следуя за нами.

— Держитесь ближе друг к другу, — предупредил Гдовский, чуть замедлив темп. — Мы на территории Тварей. Они чувствуют нас, как мы чувствуем запах свежеиспеченного хлеба. И для них мы — деликатес.

Мы бежали еще минут двадцать, забираясь все глубже в лесную чащу. Я пытался запомнить дорогу — мало ли что может случиться, но все тропинки казались одинаковыми, перекрещивались и петляли, словно намеренно запутывая следы.

Наконец, мы выбежали на просторную поляну. В центре ее возвышался огромный дуб, такой древний, что его ствол не смогли бы обхватить и три человека, взявшись за руки. Корни его, толстые и узловатые, выступали из земли, словно щупальца гигантского спрута.

— Стой! — скомандовал Гдовский, и колонна остановилась. — Располагайтесь кругом, спиной к деревьям.

Кадеты медленно расходились, занимая указанные места. Я выбрал позицию рядом со Святом, который все еще пытался отдышаться. Его лицо раскраснелось от бега, а на лбу выступили капельки пота.

— Три минуты на завтрак, — распорядился наставник. — Объедки не выбрасываем — уносим с собой в лагерь!

Гдовский прошел в центр круга и встал под величественным дубом.

— Проверим посещаемость, — сказал он, окинув нас взглядом. — Все в сборе, значит, в отличие от вас, Твари остались голодные!

— Шутник удов, — проворчал Свят вгрызаясь в бутерброд с ветчиной.

— Итак, — продолжил Гдовский, дождавшись, когда все закончили трапезу, — сегодня я расскажу вам о силе Рун. Не ту чушь, которую вы учили в школе или читали в приключенческих романах. А настоящее знание, от которого зависит ваша жизнь. И начну я с главного: что такое Руна?

Он сделал широкий жест рукой, указывая на огромный дуб, возвышавшийся за его спиной. На стволе дерева проступили тусклые линии, складывающиеся в знакомые символы. Один за другим — весь футарк, от Феху до Отал. Двадцать четыре руны древних.

— Руна, — продолжил Гдовский, — это не просто знак. Это живая сила. Воплощение природных законов, существовавших задолго до появления человека. Наши предки не изобрели их, а открыли, как современные ученые открывают элементарные частицы или физические законы. Каждая Руна отвечает за определенный аспект бытия. Феху, первая руна, связана с материальным благополучием, скотом, богатством. — Он кивнул мне. — Твоя первая руна, Псковский. Чем она тебе помогла в бою с Суздальским?

Я задумался. В поединке я действовал инстинктивно, и сложно было разделить, что было от Феху, а что от Уруз.

— Точность, — наконец ответил я. — И предчувствие. Я словно знал, куда он ударит в следующий момент.

— Именно, — удовлетворенно кивнул наставник. — Феху дает своему носителю интуитивное понимание ценностей. В бою это трансформируется в способность предугадывать движения противника, оценивать его слабые места. Не зря эта руна связана с богатством — она помогает увидеть ценное и отбросить мусор.

Он повернулся к дубу, провел рукой по воздуху, и символ Феху на стволе вспыхнул ярче.

— Уруз, — продолжил он, указывая на вторую руну, — символ дикого тура, могучего и неукротимого. Руна силы в самом чистом ее проявлении. Физической мощи, выносливости, жизненной энергии. Она преображает тело, делая его сильнее, быстрее, выносливее.

Я посмотрел на свое запястье. Вторая руна мерцала чуть ярче первой, словно подтверждая слова наставника.

— Вместе эти две руны дают своему носителю серьезное преимущество, — продолжил Гдовский. — Интуитивное предвидение, помноженное на физическую мощь. Но это лишь начало пути. Каждая следующая Руна будет обогащать и дополнять ваши умения.

Он обвел нас взглядом, задерживаясь на каждом лице по очереди.

— Но есть одна деталь, о которой вам не рассказывали. Руны на вашем запястье — это не только сила. Это договор.

— Договор? — переспросил кто-то.

— Да, арии — договор. Договор с самой природой. — Гдовский горько усмехнулся. — Руны дают силу не просто так. Они требуют жертв. И не только крови противников.

Парни и девчонки переглядывались, не понимая, к чему клонит наставник.

— Каждая Руна забирает частичку вашей жизни, — жестко сказал Гдовский. — Вашей человечности. Вашей души, если хотите. Взамен на силу. Чем больше рун вы получите, тем меньше останется от вас прежних.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это объясняло те изменения, которые я заметил в себе.