Она так и лежала положив голову мне на грудь, но всхлипывания постепенно стихали, и в конце концов она уснула. А вслед за ней и я тоже.

Проснулся я, когда с улицы ярко светило солнце. В мокром спать — это сомнительное удовольствие. Я очень замёрз и всё тело болело от лежания на бетоне. Алиса всё ещё спала, по-прежнему головой у меня на груди.

Видимо от того что я начал немного шевелиться, она тоже вдруг проснулась, резко дёрнувшись, некоторое время лежала неподвижно, видимо осмысливая то что случилось, потом вдруг резко села спиной ко мне.

— Алиса… — начал я, но она вскинула руку призывая меня молчать.

Я послушался и не стал ничего говорить. Пусть переварит произошедшее.

Подождав некоторое время, я встал и начал раздеваться чтобы отжать свою одежду. Это до сих пор было актуально, воды она впитала много. Алиса продолжала сидеть и думать. Потом, не поворачиваясь, сказала:

— Никому не рассказывай о том, что сегодня произошло!

— Никому и никогда! — сказал я, — за это можешь не волноваться. Я бы и без твоей просьбы никому это не сказал.

— Не хочется в этом сознаваться, но всё что я говорила, это правда! Прости, что испортила наши отношения! — сказала Алиса.

— Ты ничего не испортила, — сказал я, — вообще ничего не изменилось. Я всегда нечто подобное в тебе чувствовал и то, что ты раскрылась под воздействием этого дождя, только делает тебя ещё более человечной в моих глазах, только и всего. Почему это должно испортить наши отношения? Как по мне, они наоборот, стали ещё крепче!

— Да? — удивлённо повернулась ко мне Алиса, — а то, что я пыталась тебя соблазнить?

— Это всё дождь! — сказал я, — будем считать так!

— Хорошо, — сказала Алиса, — хорошо… — она снова отвернулась и опять погрузилась в размышления.

— Вот так вот, хочешь не хочешь, а начнёшь верить в пятницу тринадцатое, — вздохнув сказал я, — хотя, конечно, нельзя исключать того, что кто-то специально всё это подстроил.

— Вызвал дождь, который накроет всю Москву и лишит всех магии? — спросила Алиса.

— Масштаб, конечно, большой, но в свете последних событий я бы этому уже не сильно удивился. Появляются очень сильные маги. А если ещё представить что несколько таких могут объединиться ради какой-то цели… даже представить страшно, на что они могут оказаться способны, — сказал я.

— Например, заставить весь город неожиданно перетрахаться друг с другом, — довольно равнодушным тоном сказала Алиса.

— Ну почему же весь? — удивился я, — не думаю, что дождь на всех подействовал именно таким образом.

— Ну да, не весь! Мне-то не повезло, мне-то достался верный и преданный, только вот другой женщине… — Алиса тяжело вздохнула.

— Ты так это говоришь, как будто осуждаешь! — усмехнулся я.

— Конечно, осуждаю! — повернулась ко мне Алиса, — я ведь осталась без секса! А у меня это может быть был единственный шанс! Сейчас всё вернётся обратно и для меня снова плотские радости станут недоступны. А ты не смог сделать исключение из своих принципов и выручить старого друга!

— Смысл принципов в том, что из них не делают исключения, — сказал я, — иначе это уже не принципы. Я твоё расстройство понимаю, но вот только помочь ничем не могу.

— А если бы от этого зависело спасение человечества, тоже не стал бы со мной спать? — вдруг повернулась ко мне Алиса.

— Чувствую подвох, но отвечу что тогда стал бы, — сказал я, — слишком высокие ставки.

— Получается все принципы можно продать, вопрос только в цене. Если предложить, как ты сказал, большую ставку, то можно отказаться от убеждений, — сказала Алиса.

— Ты передёргиваешь! — возразил я, — на самом деле всё иначе. Мои принципы это моё личное дело, и нарушив их я вступлю во внутренний конфликт с самим собой. Но это всё переживания одного, отдельно взятого человека. А спасение человечества, это судьба многих людей и возможно спасение человечества как биологического вида. Так что, здесь интересами и принципами одного человека можно и нужно пренебречь, если ставка, в самом деле, так высока. Я, правда, не могу себе вообразить ситуацию, что именно должно произойти, чтобы от нашего секса зависела судьба всех людей на планете, но если рассуждать теоретически, то всё обстоит именно так, как я и сказал.

— Но ведь и половина человечества важнее чем один человек верно? — спросила Алиса.

— Верно, — сказал я, — и я понимаю, что ты сейчас будешь уменьшать количество людей, чтобы найти черту, где можно поступиться принципами и где нельзя.

— Какой ты умный! — с сарказмом сказала Алиса.

— Я могу упросить тебе задачу, — сказал я, — всё зависит от конкретной ситуации, но даже если от этого будет зависеть, к примеру, жизнь одного ребёнка, такими принципами можно было бы поступиться. Только вот, я может и первый парень на деревне, однако сомневаюсь, что секс со мной представляет такую ценность, чтобы добиваясь его, стоило угрожать жизни ребёнка.

— Не волнуйся, я не настолько отбитая… да и не в тебе здесь дело… не бери в голову, это всё мои личные проблемы! — сказала Алиса и снова отвернулась.

— Знаешь, — сказал я после некоторой паузы, — мне кажется что дождь именно к сексу не подталкивает и вообще не подталкивает ни к чему конкретному. Дело здесь в другом.

— В чём? — повернулась ко мне Алиса, и я увидел что она не смогла сдержать живого интереса, который читался в её глазах.

— Мне кажется, что этот дождь забирает магию, но усиливает эмоции. Любые эмоции! Просто в нашем случае это проявилось именно так… возможно сыграла роль взаимная симпатия… — сказал я.

— Взаимная? — удивилась Алиса.

— Алиса, не тупи! — сказал я, — я же не слепой и вполне могу оценить женскую красоту. Я тебе постоянно прямо говорю, что ты просто шикарная! Но ты не просто красотка, а также мой близкий и самый надёжный друг.

— Звучит так, что ты и в самом деле придурок, раз отказался со мной переспать, — усмехнулась Алиса.

— Наш разговор заходит на очередной круг, — сказал я, — ещё раз повторяю, дело здесь не в тебе совершенно, а в моих принципах. И ты не единственная кому я отказал.

— Да? — заинтересовалась Алиса, — и кто же ещё пытался осадить эту неприступную крепость?

— Естественно, я тебе не скажу. Но, возможно здесь имеет место давно известный психологический феномен. Женщины больше ценят занятых мужчин! — сказал я.

— Да ну? Почему это? — удивилась Алиса.

— Потому что если мужчина свободен, значит, никому не нужен. Это подозрительно. Это говорит о том, что с ним, возможно, что-то не так. Что присутствуют какие-то проблемы, которые может быть и не видно сразу. А когда мужчина занят, это своего рода знак качества. Значит, он уже прошёл проверку и его кто-то одобрил. А раз подошёл «ей», значит подойдёт и мне, — сказал я.

— Да ну, бред какой-то! Никто так не думает! — сказала Алиса.

— Конечно, прямо так никто не думает. Такими словами, такими формулировками. Но это работает, поверь. Когда я был свободен, всегда получал меньше женского внимания, чем когда был занят. Это просто факт! — сказал я.

— А может быть ты просто стал настолько крутой, что девушки чувствуют силу и начинают к тебе липнуть, об этом ты не подумал? — спросила Алиса, — мне кажется что это гораздо более веская причина, чем какой-то дурацкий «знак качества».

— Защитник, добытчик… — задумался я, — может быть ты и права. Но жизнь редко окрашивается в одну краску, так что оба этих фактора могут действовать вместе. И это только подталкивает меня ещё больше следовать своим принципам. Потому что если я сам не смогу доверять себе, то как мне может довериться кто-то другой?

— Всё это слишком сложно и бессмысленно! — сказала Алиса, вставая, — я, кстати, почти не промокла! Комбинезон огонь!

— А как дела с магией в таком случае? — спросил я, заканчивая напяливать на себя по-прежнему мокрую одежду, — у меня вообще по нулям, как будто я натурал. Не чувствую ни малейших способностей!

— У меня почти так же, — сказал Алиса и щёлкнула пальцами. Ей удалось высечь маленькую алую искорку, которая кружась полетела вниз.