Прошло два месяца, а Дастина все не выпускали. Дни тянулись мучительно медленно, я стала нервничать все сильней.

Сон нарушился. По ночам я ворочалась в постели, считала удары сердца, прислушивалась к тишине за окном, надеясь услышать шаги любимого. Но его не было…

Лекарь, который по‑прежнему приходил раз в неделю, хмурил брови, осматривая меня, и строго говорил:

- Леди Авелин, вы должны перестать переживать. Это плохо может отразиться на здоровье ребенка. Постарайтесь успокоиться, больше отдыхайте, гуляйте в саду, лучше и чаще питайтесь.

Но как тут успокоиться?! Как перестать думать о том, что происходит с Дастином там, в темнице Искарии? Что с ним делают? Не причиняют ли вреда?

А все из-за того, что последние две недели я никак не смогла активировать метку. Значит его не выпускают из подвала с антимагическим полем. Но почему?

Тревога не уходила. Она тяжелым камнем давила на грудь, мешала дышать. Даже прогулки по саду, которые раньше приносили радость, теперь казались бессмысленными. Я машинально срывала лепестки с роз, пересчитывала шаги от калитки до беседки, смотрела на облака, а в голове крутилось одно: «Ну когда?»

В один из таких дней, когда тревога достигла предела, я приняла решение.

- Поеду в Искарию, - сказала я леди Оливии за завтраком. - Лично запрошу аудиенцию у Короля. Буду стоять на коленях, умолять, просить, но добьюсь освобождения Дастина.

Свекровь побледнела, отложила ложку:

- Авелин, это безумие. Ты не можешь…

- Могу, - перебила я. - И должна. Я не могу просто сидеть здесь и ждать.

Я поднялась из‑за стола, чувствуя, как дрожат руки.

- Пойду соберу вещи. Выезжаю сегодня же.

Свекровь за мной не пошла.

Когда я уже стояла у кареты, готовая отдать приказ кучеру, меня перехватил Криспин. Он появился так внезапно, что я вздрогнула.

- Куда это вы собрались, леди Рочестер? - спросил он, беря меня под локоть и мягко, но настойчиво отводя в сторону. Я досадно прикусила губу. Не удивлюсь, если его срочно вызвала свекровь, зная, как я ему доверяю.

- В Искарию, - ответила я прямо. - К Королю.

Криспин тяжело вздохнул:

- Вы понимаете, что этим только навредите Дастину?

- Как? - я вскинула голову. - Я хочу его спасти!

- Вы - его слабость, - тихо, но твердо произнес Криспин. - Если вас кто‑то поймает, если узнают, что вы беременна, через вас и ребенка смогут на него надавить. Запугать.

Его слова ударили, как пощечина. Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица.

- К тому же, как вы собрались питать ребенка драконьей магией и кровью? – мужчина вопросительно на меня посмотрел.

Вот же дура. – ругала саму себя, как можно было забыть об этом и не продумать?!

- Но… что же делать? Я не могу просто сидеть и ничего не предпринимать!

Криспин мягко подтолкнул меня к небольшой террасе в саду, усадил в кресло, сам опустился напротив. Слуга принес поднос с чаем.

- Пейте, - он протянул мне чашку. - Успокаивающий. С пустырником.

Я сделала глоток.

И вдруг молодой дракон посерьезнел. Наклонился ко мне и произнес, глядя прямо в глаза:

- Слушайте меня внимательно. Дастин держится только потому, что знает - вы в безопасности. Что вы ждете его. Что заботитесь о ребенке. Он верит, что однажды вернется к вам, в дом, где его любят и ждут.

Он сделал паузу, давая словам осесть в моем разгоряченном сознании.

- Запомните, Вы не должны бросаться в бой. Ваша сила в спокойствии и в терпении. В том, чтобы сохранить себя и будущего малыша. Помогите Дастину тем, что будете жить так, как он хотел бы для вас. Это даст ему силы держаться.

Я опустила глаза на чашку, наблюдая, как кружатся чаинки на поверхности.

- Но мне так тяжело без него…

- Поверьте, осталось недолго.

Шел шестой месяц. Ходить стало труднее. Живот округлился, тяжесть внизу спины напоминала о себе при каждом шаге. Теперь, спускаясь в сад, я держалась за руку рослой служанки, которая шла рядом, готовая поддержать в любой момент.

Сегодня стоял чудесный день. Солнце ярко светило, согревая землю после нескольких пасмурных недель. Воздух был наполнен свежестью раннего утра.

Я остановилась у старой яблони, оперлась на ее шершавый ствол и прикрыла глаза, вдыхая полной грудью. Прищурившись от яркого света, я вдруг почувствовала аромат. Такой знакомый, такой желанный…который я бы узнала из тысячи.

- Дастин… - выдохнула я, не веря своему обонянию.

Обернулась и сердце бешено застучало. Он шел по тропинке от ворот прямо ко мне. В простой дорожной одежде, обросший, с бородой, но такой долгожданный… Слезы застыли у меня на глазах.

И я не смогла устоять. Забыв о тяжести в ногах, я побежала навстречу ему. Вернее, поспешила - переваливалась, как мама‑утка.

- Дастин! – крикнула я.

Он ускорил шаг и … побежал, раскинув руки навстречу мне. В следующий миг я оказалась в его объятиях, крепких, надежных, таких родных. Он прижал меня к себе, уткнулся лицом в волосы.

- Авелин. - прошептал он хрипло. - Моя любимая. Ты меня дождалась.

Я обхватила его за плечи, прижалась щекой к груди и услышала, как быстро и громко стучит его сердце.

- Ты пришел… - я подняла голову, чтобы лучше его разглядеть. -Ты действительно пришел!

Дастин отстранился чуть, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд скользнул по моему округлившемуся животу, и в глазах отразилась целая гамма чувств: нежность, трепет и гордость. Он осторожно поставил меня на ноги, положил ладонь туда, где рос наш малыш, и открыто и счастливо улыбнулся.

- Я так скучал, - сказал он тихо. - Каждый день думал о вас двоих. Представлял, как ты гуляешь здесь, как готовишь детскую…

- Мы ее обустроили, - поспешно сказала я. – Все готово. Я покажу тебе. Но потом. Сейчас я хочу обнимать тебя, не выпускать из рук, я до сих пор не могу поверить!

Дастин рассмеялся, этот звук был для меня слаще любой музыки.

Он снова меня обнял. Осторожно, чтобы не сдавить живот. – Я так люблю тебя, Авелин.

- Поцелуй меня. – попросила я. Он наклонился.

Я растворилась в этой нежности, сдержанной страсти, обмякла и замерла.

Мы стояли так несколько минут, просто держась друг за друга, и жадно целуясь. Пойдем, - я потянула Дастина за руку. - Сначала ты должен поесть. Ты выглядишь таким уставшим! Потом я покажу тебе детскую, расскажу, что произошло за эти месяцы… И, - я заговорщически понизила голос,- кое‑что еще. Малыш начал активно пинаться

Глаза Дастина расширились. Он замер на мгновение, затем осторожно положил руку на мой живот:

- Правда? Он… его можно почувствовать?

- Да, - я нежно накрыла его горячую ладонь своей.

Дастин опустился на колени. прямо на траву, прижался ухом к моему животу и замер. А потом я увидела, как по его щеке скатилась слеза.

- Привет, малыш, - тихо произнес он. - Это я. Папа. Я дома.

Через три месяца у нас родился сын. Мы назвали его Дастином младшим. Так захотел муж, и я не стала с ним спорить. Он столько всего пережил, столько раз спасал меня, имеет полное право.

В тот день Дастин сидел рядом, сжимая мою руку. Его лицо было бледным, глаза покраснели от недосыпа, но он не отходил от меня ни на шаг. Когда повитуха завернула нашего малыша в мягкое голубое одеяльце и протянула его отцу, Дастин растерялся и замер.

- Я… я боюсь, - прошептал он, глядя на крохотного дракончика в руках женщины. - Он такой маленький… Вдруг я сделаю ему больно?

Повитуха мягко улыбнулась и ответила:

- Ничего страшного. Просто поддерживайте головку и спинку. Вот так. Теперь прижмите его к себе. Он почувствует ваше тепло и биение сердца - это самое родное, что у него теперь есть.

Дастин осторожно принял младенца. Его руки дрожали.

- Он… такой крошечный, - произнес Дастин шепотом. - Смотри, Авелин, у него твои глаза. И вот тут, на макушке, твой завиток волос…