- Нам сказали – вы спали не всю ночь, а всего где-то около двух часов. Спи, Ирма. Вам надо выспаться.

Почему-то она поверила Коннору больше, чем брату, если бы он это сказал… И больше не просыпалась.

Так глубоко заснула, что не слышала, как доехали до деревни, как перед въездом в неё поднялась небольшая суматоха. Взрослый оборотень, для многих незнакомый, то ли пытался проехать в деревню втихомолку, то ли думал: раз его взяли в машину раньше, он и сейчас легко проедет в деревню без спроса. А драконы изгороди его не впустили. Возвращались-то все свои. Был бы, например, здесь Рамон, защиту подняли бы, но почти неизвестный, да ещё из дома того старика – Абакара…

…Коннор оставил волчишку на коленях её старшего брата и вышел к небольшой толпе, стоявшей перед Тапани, который пожимал плечами, с любопытством глядя, как к изгороди бегут детишки от одного дома.

- Зачем тебе сюда? – жёстко спросил Коннор.

- Ну, я думал… - И взрослый оборотень вдруг расстроился. – Ну, раз нельзя, так… - И он оглянулся на дорогу, по которой его привезли сюда.

Все замолчали – по одной причине. Нет, правда. Странно, что этот оборотень решился поехать со всеми в неизвестное ему место, и вроде прогнать бы надо его, однако… Неловкость получилась из-за того, что Тапани теперь придётся шагать в Серый Лабиринт пешим ходом, а ведь это – почти полгорода.

Неожиданно за взрослого оборотня вступился Трисмегист.

- Раз уж привезли его… - развёл эльф-бродяга руками. – Давайте уж покажем ему то, что ему хочется увидеть, и накормим, благо приехали к обеду. А уж потом я сам отвезу его назад.

- Я с вами, - хладнокровно сказал мальчишка-некромант.

Если на Трисмегиста Тапани поднял брови, то заявлению Коннора он улыбнулся.

- И я, - бесстрастно добавил Хельми, на которого взрослый оборотень открыл рот.

Так у Тапани появилась странная охрана. Причём Коннор внутренне удивлялся, хотя терпел, не спрашивая ни о чём: оборотень дошёл до Тёплой Норы и тут же обратился к Трисмегисту с вопросом, откуда появилось такое название. Братья переглянулись. Тапани, кажется, воспринял уважаемого эльфа в качестве своего законного, чуть ли не официального проводника. И пусть обращался к нему уважительно, но тем не менее старался узнавать от него малейшие подробности о новом для себя месте. Трисмегисту пришлось рассказать Тапани сказку про тёплую нору, в которой уютно всем разным существам. Стоило эльфу договорить сказку, как оборотень буквально засыпал его вопросами и не только о том, как здесь живут детишки. Его больше всего интересовала защищённость места, где расположилась Тёплая Нора, и как она вообще появилась. Тут уж пришлось вступить в беседу и братьям…

Оборотня и правда накормили в столовой Тёплой Норы. Ел он с откровенным удовольствием, а после обеда вышел в сад, откуда Хельми проводил его сначала в теплицу, а потом и в оранжерею. И вот тогда Трисмегист, пользуясь кратковременным отсутствием Тапани, объяснил Коннору:

- Не знаю, создалось ли у тебя такое же впечатление, но мне кажется, он хочет отдать сюда какого-то осиротевшего малыша-оборотня, чтобы уберечь его от влияния Серого Лабиринта и его криминальной атмосферы.

- Думал об этом, - насторожённо признался мальчишка-некромант. – Но…

Трисмегист выждал, но Коннор кивнул.

- Ладно, не буду ничего говорить.

- И зря, - усмехнулся эльф. – Запомни и по своей внутренней связи предупреди Хельми, чтобы не встревал в мой допрос этого оборотня.

- Не понял, - удивился мальчишка-некромант. – Когда вы собираетесь его допрашивать? После его прогулки по деревне?

- Нет. Когда повезу его назад, в Серый Лабиринт.

Трисмегист успел ответить на последний вопрос Коннора – и вернулись Хельми с Тапани. Несмотря на то что оборотень, как и они все, не спал ночи, выглядел он довольно бодрым. При виде эльфа он крупным шагом приблизился к нему и горячо поблагодарил его за знакомство с Тёплой Норой и настолько сильно защищённой деревней.

Он ни о чём не просил, но Трисмегист кивнул:

- Идёмте, я отвезу вас в Серый Лабиринт.

Помявшись, Тапани попросил:

- Лучше не в сам Лабиринт. Оставьте меня где-то за две улицы до него.

- Хорошо, но с вас ответы на мои вопросы, - спокойно сказал эльф. – Коннор, Хельми, идём. – И усмехнулся. – Будете нашими телохранителями.

Предупреждённый юный дракон кивнул.

За руль сел Коннор. Но окошечко в салон было открыто, а слышимость хорошая.

Когда выехали с кукурузного поля на ровную дорогу, Трисмегист и начал допрос.

- Тапани, вы знаете, что значит ваше имя?

Была бы возможность, ребята переглянулись бы. А это-то зачем?

Но оборотень после небольшой паузы чуть приподнял уголок губ в намёке на усмешку и ответил:

- Знаю.

- Кем вы были в личном клане до войны?

- Хозяином места.

У Коннора едва не вырвалось: «Что-о?!»

Судя по Хельми, который заёрзал на сиденье, вроде как пытаясь сесть более удобно, юный дракон тоже испытал огромное изумление.

- Абакар взял с вас клятву на верность ему?

- Он берёт такие клятвы со всех. – Поскольку Трисмегист замешкался с новым вопросом, Тапани уточнил: - Личные клятвы.

Мало зная о порядках в местечковых кланах города, Коннор с трудом удержался от вопроса: почему Тапани уточнил, что клятвы личные?

- То есть ваша клятва касается только вас?

- Да, - безразлично подтвердил тот.

- И что вы теперь будете делать в Сером Лабиринте? – настойчиво спросил эльф. – Если Абакар ослабеет? Если умрёт его правнук… как его… Вейлин? А он умрёт безо всяких «если бы да кабы». Займёте его место?

- Что вы… - грустно усмехнулся оборотень. – Его клан громаден. Даже если он и его правнук умрут, мне не быть на вершине власти, хотя это моя земля, которая питает мои силы. Но я одиночка. Семьи у меня нет… Абакар пощадил меня, зная, кто я. Клятвы достаточно, чтобы меня не трогать и не видеть во мне… конкурента. В семьях второго и третьего круга его клана найдутся другие сильные оборотни, которые сумеют продолжить… его следование к поставленной цели. Я же останусь рядовым в его клане. Мне так легче хоть что-то исправлять на своей бывшей земле.

«Если у него нет семьи, то кого же он пытается пристроить к нам?» - поразился мальчишка-некромант.

«А ты уверен, что он пытается именно пристроить?» - откликнулся Хельми.

«Да… Для уверенности слишком мало информации», - вздохнул Коннор.

Далее они помалкивали, вслушиваясь уже не в допрос, а просто беседу двух взрослых существ, один из которых, ведомый вопросами другого, рассказывал о своей одинокой жизни в Сером Лабиринте.

А под конец странной поездки, когда пассажиры вышли из машины, Коннор, тоже вставший рядом с ними, не удержался и спросил:

- Тапани, как вам понравилось в нашей деревне?

Неожиданностью было увидеть на жёстких губах оборотня мягкую улыбку.

- Я как будто окунулся в настоящее детство…

Оставив оборотня там, где он пожелал, молчали – ехали по городу, молчали – проезжая пригород. А потом Коннор полюбопытствовал:

- А что значит имя Тапани, уважаемый Трисмегист? Почему вас заинтересовал этот оборотень, причём, насколько я понял, вы заинтересовались им из-за его имени?

- Вряд ли другие оборотни Серого Лабиринта знают значение этого имени – на радость самому Тапани, - тяжело произнёс эльф, глядя в окно на проносящиеся пейзажи, знакомые до последнего деревца. – Знали бы, может, не оставили его при Абакаре, даже взяв с него клятву верности. Значение его имени – Корона. Такие имена редко дают оборотням. Чаще – только тем, кто родился не только в сильном, но и в древнем клане. Если бы Абакар знал, смотреть на Тапани ему было бы… как минимум, страшновато. А так… Для Абакара он всего лишь наёмник, давший клятву верности.

Он снова замолчал, выглядя так, будто похудел за пару минут. И только через несколько минут братья поняли его, когда он негромко сказал:

- Не хотел бы я так жить. Побеждённым среди победителей. Смирившимся. Быть тем, взгляд на которого заставляет Абакара торжествующе ухмыляться…