Проект был остановлен на второй стадии, новую планету только начали остужать, позже она остывала сама, теперь напоминая лишь неживой каменный шар с неровным рельефом.

Для сохранения тайны её назвали Луной и врали молодым поколениям о её предназначении. Учёные оправдывались тем, что всё равно не могут довести проект до конца без технологии профессора Кима, ведь она была уникальной, и сколько бы ни пытались, никто больше не смог создать подобное. Кроме того, профессор Ким был гениальным химиком, и его реактивы тоже не смогли повторить, а все записи он унёс с собой, подчистил архивы. Но самое главное — на проекте K.A.I хранилось бесчисленное количество образцов земной флоры и фауны, которых не было больше нигде.

Несколько часов спустя Чен закрыл красные от усталости глаза и потёр их с громким вздохом. Какое-то время ему понадобилось, чтобы осознать прочитанное и увиденное.

— Знаете, если б мне это рассказал кто-то другой, я б ему в лицо рассмеялся и решил, что это чья-то злая шутка.

— Но мне ты доверяешь, — улыбнулся профессор Мён.

— Мне нужно поспать и переварить это всё, а потом я буду готов обсудить. Вы не против?

— Конечно. Отправляйся к себе, поговорим, когда будешь готов. Но помни — рот на замке.

Инженер поклонился и на заплетающихся от усталости ногах поплёлся в жилой отсек. А профессор, напротив, забывший об усталости, предался воспоминаниям.

Он вспоминал случившееся 48 лет назад, когда Ким сбежал вместе со своим изобретением. Его преследовали на охранных космоистребителях, но из-за сверхускорения даже истребители догнать не смогли. Мён тоже был в числе преследователей и даже пытался надавить на Ву, чтобы тот остановил профессора, но полковник оказался слишком преданным.

Для Кима судьба его жены и новорожденного ребенка оказалась важнее всеобщего блага, которое он мог дать, особенно в свете гибели старшего сына. Мёну никогда не понять этого. Он сам жил ради блага цивилизации, для него не было ничего важнее спасения расы людей. Он бы отдал даже жизнь, если бы это помогло. Но не Ким, с которым они когда-то были друзьями. Этот проект они создавали вместе, и в его аббревиатуре зашифрованы фамилии трёх создателей: Ким, Ан и Им. Профессор Ан погиб ещё на первой стадии формирования планеты. Профессора Има убили одержимые последователи секты жизни в космосе, когда он отправился на поиски утерянной технологии.

Сам же Мён в разработке проекта участвовал косвенно и не внёс существенного вклада, поэтому его фамилия, тоже Ким, в аббревиатуре не значилась. Но он много помогал с технической частью, умел хорошо убеждать и много раз выступал посредником между правительством и учёными. Его мозгу было далеко до гениальности Кима, он был лишь рабочей лошадкой. Сам сформировать такие же идеи просто не мог, зато мог их понять и перезапустить. Он смог бы завершить проект без чужой помощи, если бы они нашли корабль. Иногда Мён думал, что может быть профессор Ким хотел вернуться, планировал отдать своё изобретение позже, но что-то ему помешало? Узнает ли он это когда-нибудь? Теперь, когда он открыл тайну Чену, хотелось верить, что молодому инженеру удастся то, чего не смогли другие. Молодёжь ведь очень изобретательна.

Кроме того, ввиду искусственного создания планеты и последующего создания планетарного кольца, управлять ею должно быть несколько проще, чем Землёй. Можно будет регулировать погоду, тушить вулканы и вовремя отбиваться от астероидов. Главное — использовать все ресурсы и технологии рационально и разумно, не допуская ошибок прошлого. Это Чен научился делать лучше многих своих коллег, поэтому профессор и решил ему довериться.

Перспектива рисовалась радужная ровно до того момента, когда он подумал, что проект K.A.I., возможно, утрачен навсегда. Но, как говорили в старину, попытка — не пытка.

Чен проспал почти сутки и заявился в кабинет профессора Мёна к вечеру следующего дня. Профессор только улыбнулся при виде его красных глаз и растрёпанных волос, и поставил перед ним кружку синтетического кофе. Натуральные зерна были редкостью по цене золота, и то достать их можно было только контрабандой из сохранившихся старых запасов, поэтому большая часть продуктов и напитков создавалась из заменителей.

— Спасибо, — буркнул инженер, отпивая глоток. — Знаете, сколько ни думал я над этим, не могу взять в толк, чем же я могу помочь? Технология утеряна, корабль уже почти 50 лет не могут найти, а изобрести что-то похожее вряд ли возможно, я ведь не гений.

— Ты очень умён, но что важнее, ты редкостный везунчик. Помнишь, когда ты нашёл протонную батарею, которую весь инженерный отсек искал целый год? А тебе она под ноги сама выкатилась.

— Ну это же не от меня зависит…

— И всё же ты часто находишь решения к вопросам, к которым другие не могут.

— Дуракам везёт.

— Самокритичность у тебя тоже на высоте, — засмеялся профессор.

— Я не понимаю. Вы мне рассказали о суперсекретном проекте, рискуя своей и моей жизнью, однако я ничем не могу помочь. Как мне дальше то жить? Я же не смогу перестать об этом думать.

Профессор присел на стул, протянул руку и обхватил ею тонкие пальцы инженера. Чен поднял на него сосредоточенный взгляд.

— Я хочу, чтобы ты отправился на поиски проекта K.A.I.

— Что?!?

— Послушай, просто выслушай меня. Его искали военные, потом тайные миссии, потом отправлялись учёные, я тоже искал, но мы провалились. У них у всех была цель и установка, но никто из них не обладал достаточно гибким мышлением. Я расскажу тебе всю важную информацию и детали, а ты будешь искать так, как чувствуешь, как подсказывает тебе твоя удивительная интуиция. И, возможно, удача улыбнется тебе снова.

— Но как я покину станцию?

— Я скажу всем, что отправляю тебя за редкими приборами для переустройства оранжереи и за новыми растениями.

— Наверное, прокатит, — задумался инженер. — Но их не удивит, что вы именно меня выбрали?

— Они знают, что я выделяю тебя и ты принёс новый проект. Кому как не тебе заниматься его реализацией?

— И то правда. Но что мне искать?

— Мы не использовали логотип, вместо него везде штамповали эту аббревиатуру, — профессор ткнул пальцем на бумажку с надписью K.A.I. — Поэтому все, что найдешь с этой надписью, даже если это будет табличка или кусок металла, будет иметь значение. Все приборы на корабле были проштампованы им, одежда сотрудников, все предметы и даже пробирки с образцами. Мы не упускали ни единой мелочи. И если что-то встретится, иди по следам и ищи, откуда эта вещь взялась. Любой слух, легенда, история, чей-то пьяный рассказ в космопабе, всё может пригодиться.

— Профессор, давайте вместе отправимся на поиски. Я чувствую, мне не по силам такая задача.

— Меня не выпустят со станции. И я больше никому не доверяю. Дам тебе денег и ценных вещей для обмена, прикрою тебя здесь и посоветую места, в которых можно переждать или попросить помощь, но в остальном тебе придется действовать самому.

— Как же всё это сложно.

— Ты уже летал в поисках растений, не впервой. Я отдам тебе свой личный космолёт, всё равно пылится в ангаре.

— Мне страшно, профессор. Я не знаю, смогу ли хоть чем-то помочь. А вам не страшно за мою жизнь?

— Ты умный и смелый парень. Но главное — это не официальная миссия, никто не знает о тебе и твоих мотивах, а, следовательно, ты никому не угрожаешь, значит и сам в безопасности.

— Надеюсь. Но как мне быть, если что-то найду? И что делать, если не найду? Какие у меня сроки?

— Чтобы не вызвать подозрений, не больше 12 месяцев. Если не найдешь — купи пару-тройку растений и какое-нибудь барахло из устройств и возвращайся. А если найдешь не сам корабль, но что-то, с ним связанное, то принеси это мне. Почему-то я верю в тебя и верю, что тебе удастся эта миссия.

— А я вот ни в чём не уверен.

— Ты сам сказал, это самое лучшее, что мы можем сделать для выживания человечества. Планета уже создана, формирование планетарного кольца при должном подходе — дело пары лет, одновременно начнём терраформирование. Глядишь, за 20–30 лет сможем обрести дом, а доделывать будем уже после переселения. Главное, чтоб было чем дышать и что пить. Просто представь, что человечество вновь обретает дом! Настоящую живую планету, которая сейчас на стадии заготовки.