Чен проходил по коридору мимо образовательного отсека, когда заметил боковым зрением обучающий видеоролик для школьников, и остановился, чтобы вспомнить свою юность. Самих учашихся было не очень много, часть из них смотрела на экран со скукой, другие с недоверием, а двое вообще спали, положив головы на сложенные руки. По настоящему заинтересованными казались единицы. Чен устало покачал головой. Молодежь всегда так себя ведёт, а потом с разочарованием приходит во взрослую жизнь и создаёт проблемы.

Приятный голос молодой девушки вещал историю мира кратко и ёмко, а на экране одна за другой сменялись картинки прошлого:

«В конце 21 века технологичность землян достигла пика. Планету окружало несколько космических станций, космопутешествия перестали быть уникальными и дорогими, космопорты стали обыденным явлением. Полёты теперь не ограничивались короткими миссиями на Луну или годовыми на Марс, человечество освоило всю Солнечную систему. Часть людей постоянно жила на космических станциях, проводя там всевозможные опыты и исследования, изучая воздействие космоса на организм человека, а так же на животных и растения. В космосе даже рождались люди нового поколения, никогда не бывавшие на Земле.

Жизнь на Земле достигла максимума своего развития. Во всех потоковых работах людей заменили роботы, они же облегчали бытовые вопросы, связанные с доставкой, перевозкой грузов и обслуживанием домов. Жилые дома эффективно управлялись роботизированными системами и компьютерами, а так же голосовыми помощниками.

Развивалась медицина: люди научились лечить всевозможные раны и болезни, победили множество вирусов, научились заменять биомеханикой неработающие органы и части тела, сделали онкологию страницей учебника истории. В прекрасно оборудованных городах населению предоставлялось максимум комфорта для полноценной жизни и творчества, а за их пределами планета постепенно умирала. Высыхали реки, шторма и циклоны уничтожали прибрежные территории, землетрясения разрушали старые города. Процесс шёл постоянно и сколько ни бились учёные и инженеры, изменить ситуацию к лучшему не получалось.

Учёные начали терраформировать Марс и Луну. Параллельно велись разработки других способов жизни вне Земли, ведь ресурсы планеты были не бесконечны, а её площадь ограничена. Полезные ископаемые и некоторые материалы для строительства теперь добывались на астероидах и некоторых спутниках планет. Но люди забыли о защите.»

Вместо ярких картинок появилась та самая говорившая девушка, взгляд её стал печальным и серьёзным, картинка за спиной сменилась на облачное небо с потоками дыма от поверхности планеты. Девушка выдержала паузу и продолжила:

«На Земле активизировались вулканы. Сразу в нескольких регионах мира их одновременное извержение спровоцировало новый ледниковый период. Размеренное течение жизни нарушилось, человечество ускоренно переселялось в космос.

И тогда случилось самое страшное. На планету обрушился астероид, спровоцировав быстрое движение тектонических плит и вызвав кошмарные последствия. Люди стали массово заполнять космопорты для экстренной эвакуации. Потоки лавы, цунами, обрушения гор, гигантские разломы поверхности... Планета стремительно умирала, не оставалось ничего живого, ни одного целого здания, ни одного организма. Пока на её месте не остались лишь обломки.

Теперь мы вынуждены жить в космосе, надеясь когда-нибудь в будущем снова обрести дом. Задумайся! Может, именно ты поможешь человечеству!»

Девушка указала пальцем в экран и улыбнулась. Этот ролик был призван коротко пересказать детям последние 168 лет из жизни цивилизации, замотивировать их хорошо учиться и думать над решением проблемы.

Когда-то и Чен учился по нему. Система образования на космических станциях теперь не отличалась разнообразием: детей обучали разным наукам, но преимущественно с практическими целями. Многим из них придется стать инженерами, биологами, химиками, агрономами, айтишниками, чтобы поддерживать свои станции в рабочем состоянии. Полностью исчезли некоторые профессии, ведь необходимости в них больше не было. Врачи, учителя, инженеры и учёные теперь находились в приоритете, о них лучше заботились и обеспечивали возможными удобствами.

Станций изначально было 18, каждая носила название, состоящее из аббревиатуры первых букв тех стран, чьи граждане там когда-то проживали. На них действовал жёсткий демографический закон: рожать детей можно было только здоровым людям и только с разрешения руководства станции. Позволялось иметь не более одного ребёнка. За нарушение закона ждала казнь. Суровые времена требуют суровых мер.

Жизнь станций подчинена жёсткому контролю, иначе не выжить: производство пищи и кислорода ограничены, запасы воды тем более. Выращиваемых продуктов хватало только на строго определенное количество людей. Когда человек переставал быть полезным для общества, его устраняли со станции: просто усаживали в отсеке для выхода в космос, открывали шлюз и позволяли вакууму вытащить тело. Смерть наступала почти мгновенно.

Конечно, поначалу это вызывало возмущения и бунты, но скоро народ понял, что иначе нельзя. В последние годы численность населения контролировали ещё строже, рождаемость искусственно снижали, запрещая людям заводить детей. Причины такой политики пока не разглашались и Чен лишь догадывался, что это связанно с постепенным умиранием космических станций.

Поэтому все стремились быть полезными, если не физически, то умственно, тогда был шанс умереть естественной смертью от старости. Детям этот закон тоже рассказывали, и каждый родитель заботился о том, чтобы его чадо училось как можно лучше и с малолетства приносило пользу обществу.

Чен вздохнул и покрепче прижал к груди стопку чертежей и планшет. Из-за ограниченного времени они не могли должным образом оборудовать станции, и те рано или поздно сбоили: то прекращалась подача кислорода, то ломалась система фильтрации воды, то внезапно засыхали все растения в оранжерее из-за непредвиденного подъёма температуры. Учёные ломали голову над решением этих проблем, вкупе с демографическим кризисом и нехваткой места. Число людей медленно, но неуклонно росло, даже несмотря на ограничения. К тому же старики не молодели, а использовать достижения биомеханики для сохранения полезных умов очень дорого и не всегда оправдано. Всегда требовалась рабочая сила и молодой пытливый ум. Но именно молодёжи в итоге на станциях было меньше всего. Общество постепенно вырождалось. Единственное, что могло их всех спасти — возвращение на твёрдую планету.

Может, ещё лет 30 максимум при строгом контроле и самом благоприятном развитии ситуации, в лучшем случае 50. Чен родился на станции 26 лет назад, здесь же вырос и выучился на инженера. Теперь забота о станции стала и его головной болью. Он постоянно придумывал новые устройства под руководством профессора Мёна, ремонтировал старые и пытался найти решение проблемы перенаселения и нехватки ресурсов. Станции много раз перестраивались, переукомплеутовывались, менялись механизмы, датчики, детали, программы, но это не могло продолжаться бесконечно. Материалы изнашивались.

Станцию очередной раз тряхнуло турбулентностью. Видимо, опять врезался какой-то обломок астероида или очередная система засбоила. Ничего, инженерный отсек справится, а у него в руках сейчас куда более важный документ. Только недавно Чен закончил проект новой перестройки агроотсека с оранжереями, потому что поломки и повышение температуры в нём стали слишком частой проблемой. Если отсек сломается окончательно, их станция насовсем лишится овощей, ягод и фруктов, которые и так выращивались с огромными усилиями.

— Профессор, разрешите? — молодой инженер вежливо постучал в дверь.

— Конечно, входи, Чен, — улыбнулся профессор Мён.

Он не был обычным человеком, он — биороид. Профессору было уже две сотни лет, он обладал потрясающей памятью и знаниями, потому в его полезности никому в голову не приходило сомневаться. Когда его тело достигло предела своих возможностей, к нему применили новейшую технологию: сердце заменили бионическим, часть органов тоже была заменена, что позволяло ему не болеть. Разрушенное старостью тело сменил бионический корсет из нановолокна, в случае поломки новые кости могли сами заполнить перелом. А синтокожа была так похожа на настоящую, что даже наощупь не отличить, разве что по температуре, она на 10 градусов была ниже человеческой.