Но самое главное — его мозг, деятельность которого поддерживалась специальными витаминными инъекциями. Он теперь походил на человека примерно 35–40 лет. Технология бионики была создана за несколько лет до гибели Земли и естественно, не успела стать доступной массам. Но профессор Мён имел особую ценность, он ещё застал живую Землю, о которой теперь люди узнавали только из старых видео и фотографий. На их станции он был единственным таким.
— Профессор, вот новые чертежи. Я предлагаю изменить концепцию цилиндра и заузить его в конус с одной стороны. Центробежная сила будет создавать большую гравитацию, и уменьшит расходы энергии. Ещё нам нужно больше окон для естественного освещения для растений с защитой от излучения, как у скафандров. Можно использовать светоотражающий гель с распылением, он не даст растениям сгореть, но убережёт от убийственного ультрафиолета.
Ещё я переделал капельную систему орошения, чтобы она собирала больше конденсата, так мы снизим объем потребляемой воды. Отсек придется герметизировать, тогда ресурсы будут лучше сохраняться, возможно, рабочим придется жить там посменно, покидая его раз в неделю, чтобы не нарушать баланс.
— Это отличное предложение, Чен! Покажи мне детали, — добрый взгляд карих глаз профессора окутывал теплотой. Глаза ему тоже сохранили, и это делало его более настоящим. Он никогда не повышал голос, не злился и вообще был образцом понимания и терпения. Чен его обожал, а сам профессор относился к своим ученикам как к сыновьям, даже когда они покидали парту учебного отсека и занимали серьезные должности на станции.
— Вот смотрите, на этих чертежах я нарисовал внутренние механизмы, а здесь подсчёты материалов и ресурсов, я постарался минимизировать затраты насколько возможно.
— Но? — профессор чувствовал недосказанность.
— Но если честно, это всё бесполезно, — парень рухнул на простой металлический табурет и уронил голову на руки.
— Тогда зачем ты трудился? — профессор по-отечески погладил его по волосам прохладной ладонью.
— Потому что я хочу хоть чем-то помочь. Только мы всё равно долго не протянем, если не родится какой-нибудь гений, или не случится чудо, или…
— Или?
— Мы найдем планету, пригодную для жизни. Жаль, что её невозможно создать.
Профессор Мён задумался и неторопливо заходил по отсеку. Стоит ли рассказать мальчику, или пусть это остаётся тайной, забытым проектом? Впрочем, Чен умел держать язык за зубами, а во вдохновении и сообразительности ему не откажешь. Может гений уже здесь? Чен очень одаренный парень. Обычно в его возрасте люди ещё не умеют создавать сложных проектов. Но парень с 14 лет показывал удивительные способности в инженерии и искренне её любил.
— Вообще-то возможно.
— Что?! — растрёпанная голова парнишки резко вздернулась, глаза расширились от удивления.
— Иди сюда, — профессор остановился возле иллюминатора, зацепившись за что-то взглядом. Молодой инженер пригладил непослушные кудрявые волосы и подошёл к нему. Профессор улыбнулся и указал пальцем в космос. — Видишь этот спутник? Что тебе о нём известно?
Чен всмотрелся в тёмное пространство. На расстоянии нескольких часов полёта красовался мрачный неживой спутник Земли — Луна, некогда сопровождавший планету, а теперь одиноко висевший в космосе.
— Ну, это же Луна, она давно заброшена из-за провала проекта по колонизации, как и Марс. Колония там взорвалась, и мы не смогли её восстановить. А сейчас у нас просто ресурсов не хватит отстроить всё заново.
— Это не Луна, Чен, — профессор посмотрел на него пронизывающе, дождался смены испуга на удивление в умных глазах и негромко продолжил. — Настоящая Луна была уничтожена астероидом и её обломки рухнули на Землю, раздробив ее. Часть тех обломков, что сейчас составляют кольцо астероидов, и есть Земля и Луна.
— Но нас всегда учили, что…
— Это секретная информация, людям так сказали, чтобы успокоить.
— Насколько я помню, между Землёй и Марсом не было другой планеты, и никакая из них не меняла орбиту. Тогда это… что это вообще?
— Это искусственная планета, которую мы не смогли завершить. К сожалению. Человеческая жестокость всё испортила. Я дам тебе ключ-пароль, и ты изучишь материалы из секретного архива. К нему есть доступ только у меня и руководства станции.
Глаза Чена, и так округлившиеся от шока, сейчас напоминали два теннисных мячика, рот приоткрылся, и из него вылетело восторженное «кааак?».
— Ты всё узнаешь из архива. Этот проект мы называли K.A.I.
Профессор ввёл пароль на своём компьютере, открыл пару окошек, нашел нужный документ и написал на листке ключ-пароль к нему.
— Я пока займусь своими делами и изучу твои чертежи, а ты изучи это. Потом обсудим. Но помни, если кто-то узнает, тебя казнят, а меня лишат доступа к секретным материалам, или вообще отстранят, так что рот на замке.
— Обижаете, профессор, — немного пришёл в себя инженер. Дрожащими руками он ввел пароль и перед глазами замелькали десятки документов, чертежей, 3D проектов и отчётов о проделанной работе.
Ещё до извержения вулканов среди учёных нашелся безумец, утверждавший, что создаст мегамеханизм, способный сотворить новую планету в случае, если эта погибнет. Многие посмеялись над ним, не понимая, как высока угроза. Но нашлись и те, кто спонсировал его проект. Проект был засекречен и хорошо профинансирован, он создавался сначала на Земле, а позже был поднят в космос, поэтому не был поврежден при климатических катаклизмах.
Его созданием занимался тот самый безумец — профессор Ким, чьей правой рукой был военный полковник по фамилии Ву, его имени никто не знал, а сам профессор обращался к нему именно так. Этот полковник в свое время потерял половину тела и чудом выжил, профессор Ким сумел восстановить его тело настолько, что он выглядел почти как раньше. Именно его технологии по бионическому корсету с синтокожей впоследствии применялись и на космических станциях, в том числе для профессора Мёна.
Кроме того, с ним работала группа доверенных учёных, которая по неизвестным причинам вскоре исчезла. Из-за слишком большого интереса, множественных споров и конфликтов между государствами, проект K.A.I. был удалён от обитаемых космических станций, и его разработка продолжалась втайне уже после разрушения их планеты, но 48 лет назад проект исчез.
У его создателя — профессор Кима, родился второй ребенок вопреки закону станции и, несмотря на важное изобретение, его собирались казнить. Чтобы спасти своего ребёнка, профессор Ким с помощью своих приверженцев сумел сбежать с его же собственным изобретением и спрятать его так, что за 48 лет никаких следов не нашли, как ни старались. К сожалению, старший сын профессора при побеге погиб. Поиски проекта тоже велись втайне много лет, но никто не сумел его обнаружить.
Само по себе изобретение представляло собой сферическую космическую станцию, построенную из металла, с необычными возможностями, максимально самостоятельную и функциональную. Когда проект был завершён, его активизировали: устройство закрутилось на скорости выше скорости света, притягивая обломки планет, астероидов и космический мусор, начало формировать из этого всего огромную сферу.
Формирование заняло около пяти лет, и, когда обломки более менее срослись в твёрдую массу, устройство сбросило в самый центр сферы бомбу с ядерным реактором и вылетело через оставленную трубу. Ядерные процессы разогрели каменный шар и начали преобразовывать и переплавлять его.
В дальнейшем предполагалось с помощью специальных реактивов остановить ядерные процессы и охладить молодую планету, её температура поддерживалась бы управляемыми ядерными реакциями. Потом планировали собрать для неё планетарное кольцо из дрейфовавших в космосе станций, которое должно было постепенно помочь создать гравитацию и атмосферу. И только после начался бы процесс терраформирования живыми организмами. Все необходимые реактивы, технологические разработки, образцы животных и растений находились на устройстве K.A.I.
