— Среди них и сейчас есть противники создания новой планеты и те, кто не понимает и не примет версию о нашем вымирании, объявив её дуростью или враньём, — снисходительно проговорил господин Чон.

— Так же как на Земле водились люди, даже в конце 21 века, века технологий, верившие в то, что она плоская, и во вселенский заговор насчёт реальности космоса, полетов человека туда и прочего, — добавил профессор. — Увы. Возможно наш совет прав.

— Нет, не прав! — щеки юного инженера горели праведным гневом, дыхание сбивалось от волнения. Он открыл рот, чтобы продолжить выдавать аргументы, но тут станцию ощутимо тряхнуло. Закачались предметы в зале совета, даже прикрученный к полу стол, попадали кружки, из некоторых вылились остатки давно остывшего кофе.

— И что за новая напасть? — осторожно спросил командор, подслеповато подглядывания на дисплеи камер видеонаблюдения. — Кажется проект K.A.I. не при делах, значит случилось что-то внутри. Или в нас врезался метеорит?

— Позвольте мне подключиться к системе станции и проверить? — обеспокоено попросил Чен.

— Подключайся, — дал добро командор.

Чен молнией метнулся к пульту управления, ввел личный пароль и вошёл в систему. Его пальцы порхали над клавиатурой, запуская проверку ошибок и поломок, он молниеносно выводил на дисплей какие-то датчики, таблицы и диаграммы. Члены советы терпеливо ждали. Станцию перестало трясти, им хотелось верить, что проблема решена.

— Чен?

— Мы... Кажется, мы потеряли оранжерею, — пробормотал инженер, вытирая капельки пота со лба.

— Надо же как вовремя! — взмахнула руками госпожа Ён. — Неужели случайность?! Вот ни на секунду не поверю! Не могло так случайно совпасть, чтобы именно теперь, когда мы принимаем судьбоносное для всех решение, мы потеряли основной источник питания. Разве что кто-то специально подстроил аварию, а, профессор?

— А может дело в том, что вы заперли единственного человека, способного вовремя заметить неполадки и устранить их? — напряженно ответил ей Чунмён. — Чен заведует оранжерей и вчера я просил вас отпустить его работать, но вы посчитали его опасным!

— Хотите перевести стрелки? — с наездом спросила женщина. — А может он тут не причем, а это вы организовали аварию, чтобы склонить нас на свою сторону? Не оставить выбора?

— Вы сейчас себя слышите?! — Повысил голос профессор. — Оранжерея уже давно сбоит, мы много раз её перестраивали. А несколько месяцев назад Чен принес мне отчёт об очередной перестройке и признался, что ресурсы станции на исходе. Метал не вечен, а инженеры не всесильны. Я уже поднимал этот вопрос на совете, но вы не сочли его важным в прошлый раз и мой доклад не прочитали. А вчера вы меня тоже заперли без связи! Как бы я смог что-то сделать? Как вам вообще такое в голову могло прийти?! Я всю свою жизнь положил на благо человечества, отдал всего себя нашей станции! Я живу здесь и моя жизнь напрямую связана с хорошим функционированием станции! Неужели считаете, что я стал бы вредить себе? Вы вообще в совсем уме?! Вы то можете покинуть станцию, улететь, куда вздумается, а куда денусь я? И кроме прочего, вам ли упрекать меня в подобном? Вам, которая живёт в 5 раз меньше, чем я?! Я столько всего повидал, сколько вам вообще не светит, я даже застал гибель нашей родной планеты, пережил утрату всех близких. Я вынужден ежегодно делать кучу инъекций, чтобы моё искусственное тело попросту не отключилось! И вы смеете меня в чем-то подобном подозревать???

Никто из членов совета ещё не видел профессора в таком бешенстве. Он всегда являл собой образец терпения и самообладания, поэтому его пламенная речь сейчас произвела впечатление. Командор заставил их обоих успокоиться, а госпожу Ён извиниться перед Чунмёном. А затем принялся раздавать распоряжения.

— Чен, возьмите двух человек и проверьте, что с оранжерей. Если её возможно восстановить, сообщите мне лично, и подсчитайте, что для этого понадобится. Капитан, проведите проверку всех систем, вдруг что-то ещё сбоит. Профессор, прошу, вернитесь пока к себе и подготовьте нам для изучения файлы по проекту К.А.I.

Соберёмся здесь же в 22.00.

Чен не заставил себя упрашивать, вышел из зала совета первым, и почти сразу наткнулся на Юми, старавшуюся незаметно вылезти из под настенных панелей.

— Ты что тут делаешь?

— Ой, ты заметил? Только не говори никому, иначе меня казнят!

— Ты что там делала?

— Подслушивала. Вчера это помогло мне спасти профессора. И остальных. А иначе мы бы ничего не знали, и вас бы отдали космокопам.

— Ладно, но никому больше этого не рассказывай, пойдём со мной.

Чен схватил девушку за руку и потащил по коридору. Юми обрадовалась, что он не видит, как зарделись её щёки и участилось дыхание.

На станции началась рабочая суета, связанная с устранением неполадок и мелким ремонтом. Чен до вечера возился в оранжерее, изолированной сейчас от других отсеков.

Ровно в 22.00 он снова вошёл в зал совета.

— Итак, молодой человек?

— Я сделал всё, что мог.

— Обычно так говорят медики, когда пациент мёртв, — язвительно заметил господин Чон.

— Увы. Оранжерею нельзя починить. Вчера профессор вам рассказал насчёт износа материалов. Основной механизм, отвечающий за гравитационное поле и вращение оранжереи сломался окончательно. С учетом его сложности и размеров, заменить его нечем, а починить невозможно, не из чего собирать детали.

— Но вы меньше года назад предоставили проект реконструкции оранжерейного отсека, — сказал господин Чон.

— Верно. Однако он предполагал исправность гравитатора.

— Что, если забрать такое устройство с махины, которую вы притащили? — поинтересовалась госпожа Ён.

— В этом случае всё живое, что там хранится, погибнет за секунды. А сама машина превратится в хлам.

— Где ещё можно достать нужное оборудование?

— Если пойти войной на другую станцию, то можно отобрать у них. Нужно время, чтобы отделить, перевезти и установить на нашей станции, это примерно месяца три, в зависимости от удалённости. Не считая длительности войны. Но мы не доживём

— На сколько нам хватит запасов еды? — спросила госпожа Ён.

— Максимум на год. Это не самые лучшие продукты, и придется вдвое урезать пайки, но другого выбора нет. Придется или где-то покупать, или воевать. Ну или строить базу на новой планете и пытаться там что-то выращивать.

— Думаете, это возможно за такой короткий срок?

— С технической точки зрения да. Если разобрать оранжерейный отсек, и ещё один, любой в общем-то, мы сможем построить подобное на планете, но там уже не потребуется вращение и гравитация, т. к. планета вращается сама по себе. Нам нужно только создать подходящие условия. На планете можно сделать необходимый грунт, только забрать со станции специальные реактивы. В теории через год после начала проекта мы сможем получить там первый урожай.

— А по-моему мы все умрём, — отрезал господин Чон, постоянно сидевший с недовольным лицом.

— Поясните свой скепсис, — обратился к нему командор Хван.

— Когда другие станции узнают про ваше положение и о проекте новой Земли, они набросятся на нас как дикие хищники на раненого. Нам не выжить. А если даже не набросятся и мы сможем договориться, что мы сможем закупить у других? Такие же припасы, какие есть у нас, делает любая станция. Никто не станет делиться своим неприкосновенным на случай кризиса. А война... что ж, возможно, но тогда мы все рискуем погибнуть. Ведь это будет битва на смерть.

— Позвольте? — влез в их разговор Чен.

— Вам есть что возразить? — огрызнулся господин Чон.

— Пока я разыскивал проект, мне довелось посетить многие станции, а так же… эээ... Не совсем законные места. Я видел живых птиц, кошек и собак, других животных. Настоящих. Я ел настоящий хлеб из пшеницы, которую, как нам говорят, не выращивают в космосе. Но где-то тайно выращивают. А это значит, что у кого-то есть зёрна и стоят они баснословно дорого, а продать их могут далеко не всем. Но они существуют. Если правильно всё организовать и убедить других людей, шансы есть для всех.