— В смысле во мне? Каким образом я вообще могу что-то сделать?! Я даже не изобретатель.

— Твой дед вшил в твою ладонь микрочип, который должен связаться с неким устройством и активировать его. Но ты не можешь его вытащить, потому что этот чип заточен под твою ДНК, только внутри твоей руки он сработает и больше никак.

Кай уставился на свои ладони, гадая, в которой из них тот самый микрочип, и борясь со злостью к деду, что вынудил его стать носителем важной информации.

— Ты правда считаешь, что я буду благодарен за то, как дед распорядился моей жизнью?!

— Он отдал препараты для поддержания биороидов мне. Я хотел украсть для него синтокожу и органы, но он отказался. Ради меня. Я тогда тоже злился и проклинал всё на свете. Но он так решил и поступил по-своему. Уверен, он полностью осознавал, что делает.

— Я не хочу никого спасать, я хочу жить своей жизнью!

— Дело твое, никто тебе не запретит. Только я не понимаю, что в ней хорошего. Ты выкупаешь краденное, помогаешь преступникам и мошенникам, прячешься от копов и каждый день рискуешь жизнью. Однажды ты бесславно погибнешь, и никто не вспомнит твоё имя. Такая жизнь тебе нравится?

— Недавно мы едва не погибли, — появился из гостевой комнаты заспанный Мин. — Если б не парнишка, ты бы нас уже не увидел. — Он похлопал Чена по плечу и налил себе немного остывшего кофе.

— Если хочешь так жить и умереть, дело твоё. Но прежде, чем умру я, хочу выполнить своё предназначение, чтобы жертва твоих предков не осталась бессмысленной.

— Если подумать, ты нам нужен ненадолго, — вступил в разговор Чен. — Достаточно найти карту, отыскать проект и транспортировать его к моей станции. Дальше мы с профессором Мёном сами разберемся. У нас есть чертежи и подробная инструкция, сохранились почти все материалы по проекту. Помоги найти его и можешь быть свободен, как солнечный ветер.

— То есть мне не нужно жертвовать собой или тратить жизнь на спасение мира? — Кай заметно расслабился.

— Учитывая твоё отношение, не нужно. Мы сами справимся, от тебя нужна только карта и активация.

— В таком случае я могу поучаствовать. Это даже будет весело, особенно, если с корабля можно будет взять что-нибудь ценное.

— Сомневаюсь, — хмыкнул Чен. — Разве что там остались твои детские игрушки.

— И как же нам узнать, где искать этот ваш проект? — Кай проигнорировал его сарказм и повернулся к Ифаню.

— Придётся навестить доктора, у него есть устройство, которое нам поможет.

— Отправляемся. Чем быстрее найдем его, тем скорее я освобожусь. — Кай деловито хлопнул себя по коленям, поднялся и направился к шлюзу стыковочного отсека запускать корабль.

— Странно, что именно твои слова возымели на него действие, — сказал Ифань, прибирая со стола.

— Нет смысла заставлять человека делать то, что он не хочет. Но если он будет понимать, что это временное неудобство, ему проще согласиться.

— Умён не по годам, — улыбнулся хозяин отеля. — Но ты уверен, что вы с профессором справитесь?

— Не уверен, и всё же, мы постараемся. Не хотите полететь с нами? Он наверняка будет рад вас видеть. Он говорил о вас с большой теплотой.

— Не хочу бередить старые раны. Скорее всего он считает меня мертвым, пусть так и остаётся.

— Дело ваше, — пожал плечами Чен.

Показалось ли ему, или в голосе полковника прозвучала грусть и тоска по прошлому? Голос профессора Мёна звучал так же печально, когда он говорил о полковнике. Наверное, они были очень близки раньше. Странно, что в документах никогда не появлялось имя Ифань, только полковник Ву или просто полковник. Фотография его была всего одна и то там он на себя нынешнего был не похож. Видимо, когда его сделали биороидом, намеренно изменили какие-то черты, чтобы никто его не опознал. И если бы Чен сам не общался с профессором Мёном он бы скорее всего не распознал в Ифане биороида. А ведь всему виной кружка. И смех и грех. Всё-таки он почти справился с заданием профессора. И даже совершил невозможное — встретил живого очевидца тех событий.

В этот момент лицо инженера нахмурилось. Когда Кай отказался участвовать в поисках, он разозлился как никогда прежде. Возмущение буквально разрывало изнутри, но помогло воспоминание о профессоре, который всегда говорил своим ученикам: "выдохни и подумай ещё раз". Только поэтому Чен не стал раздувать скандал, а нашёл именно те слова, которые убедили Кая в итоге. На самом деле он просто поставил себя на его место. Хотя нет, враньё. На месте Кая сам Чен обрадовался бы неимоверно, ощутил бы себя кем-то важным и наконец не бесполезным, как часто бывало. Конечно, сперва он бы изумился открытию, но потом...

Только Кай не инженер, и никогда не намекал, что у него есть какие-то высокие цели в жизни. Он вообще вёл себя чаще всего как отъявленный негодяй. И всё-таки Чен считал, что в глубине души он неплохой человек, интуиция так говорила ему. А своей интуиции парень доверял безгранично. Вот и сейчас она его не обманула. Если бы капитан был злодеем, он бы ни за что не согласился на поиски. Но что сделал его таким чёрствым и грубым?

В этих размышлениях инженер провел остаток суток.

🚀

На утро вся компания во главе с Ифанем погрузилась на корабль Кая и отправилась сравнительно недалеко от отеля, к стоящему на якоре старому кораблю. Много раз перестроенный, теперь он напоминал мини-станцию с тремя причалами для небольших космолётов, к одному из них и пристыковались путешественники.

Войдя внутрь, Чен ощутил резкий запах ржавчины и плесени, что говорило о серьезной разрухе в жилье доктора. Своё мнение он придержал при себе и молча шел следом за Ифанем. Мужчины направлялись вдоль корабля в поисках местного лекаря-самодура. Это был старый хитрый китаец. Когда-то его должны были казнить за использование запрещенных лекарств и методов лечения. Он смог сбежать и поселился на другом конце солнечной системы, рядом со станцией, где его никто не знал. Здесь он так же промышлял запрещённым лечением, но на это закрывали глаза, потому что многим помогал.

Док обнаружился в маленькой темной каюте за столом, на котором что-то измельчал и смешивал. Невысокого роста старый и сгорбленный, с глазами-щёлками на морщинистом лице, он чем-то напоминал черепаху. Шея словно вросла в плечи, и голова лежала прямо на ней. Короткие сморщенные пальцы на удивление ловко справлялись с мелкофракционными порошками.

— Надо же какие гости, — обрадовался китаец, заканчивая своё занятие. — Пациент собственной персоной. Сколько лет я тебя не видел? 20?

— 23, — улыбнулся в ответ Ифань.

— Я ждал твоего мальчика неделей раньше, ведь как раз срок для инъекции, так что хорошо, что пришел сам.

Кай испуганно посмотрел на Ифаня, чувствуя свою вину. Он совсем забыл, что инъекции надо делать с определенными интервалами, иначе Ифань не выживет. Но полковник только отрицательно покачал головой и прошептал, что всё в порядке.

Док порылся у себя в столе, достал какую-то железную коробочку, вынул из неё чистенький стеклянный шприц с металлическим поршнем и приставил его к затылку Ифаня. Тот сделал вдох, и доктор ввёл иглу в основание его черепа, а затем стал медленно выдавливать прозрачную жидкость.

— Ну вот, теперь ещё годик можешь не переживать. И всё же поищи себе другого врача, я уже стар.

— Надеюсь, скоро врач мне уже не понадобится, — ответил Ифань.

— Достало всё? — понимающе спросил китаец. Он лучше многих знал, как тяжело биороидам, что могут жить столетиями, тогда как все, кого они знали и любили, умирают у них на глазах.

— Типа того. Вообще-то сегодня мы за другим приехали. У моего племянника заноза в руке, и нам нужен ваш аппарат, что может видеть такие занозы.

Док по-старчески пожевал губы, раздумывая, затем смешно крякнул и повел их в подсобку, наполненную разномастными инструментами и аппаратами. Там он порылся в каком-то ящике, достал нечто, завёрнутое в грязную тряпку, и установил на столе. В нижней части устройства имелся аккумулятор, он оказался разряжен, но на док-станции имелся другой подходящий. Его заменили и устройство засветилось слабым желто-оранжевым светом. Оно представляло собой что-то вроде пирамиды с закруглённый вершиной, в которой просматривались мелкие датчики.