Я прокляла себя за то, что сунулась в этот ад — нет чтобы спокойно пойти домой. А теперь изволь успокаивать его, как скулящего щенка.

— Может, какая-нибудь дальняя родственница?

— Я описал ее маме с папой — они говорят, у нас в родне никого похожего нет, — проговорил он удрученно.

— Так что же ты намерен делать?

— Я должен ее найти! — воскликнул он тоном торжественной клятвы, хватая меня за руку, словно это я была той несчастной женщиной, плывшей вместе с ним по реке любви. — Шестое чувство подсказывает мне, что она должна быть в Юнъане.

Я не успокоюсь, пока не найду ее!

— Ну давай ищи. — Отняв руку, я глотнула пива.

— Так ты пойдешь со мной? — Он чуть не бросился мне на шею. — Спасибо!

— Что?.. — Я обернулась и увидела, что весь бар смотрит на меня и во всех глазах читаются одни и те же четыре слова: так тебе и надо.

Я надеялась, что Чжун Лян до утра как-нибудь забудет обо всем этом, но, конечно, это была просто попытка выдать желаемое за действительное: он кипел энергией. По его словам, она опять ему снилась.

— Мы вместе обедали. Это было такое блаженство! Она положила мне на тарелку кусочек моркови, сказала, что от нее глаза светятся. Она такая милая…

В его глазах сияли мириады крошечных звездочек.

Я не могла на это смотреть и натянула одеяло на голову, но он подскочил и сорвал его.

— Вставай! Мы должны ее найти!

Я жалобно взвизгнула, проклиная своего профессора: если уж ты мертв, так покойся с миром, зачем же ты скинул мне на голову своего невменяемого протеже? Пришлось смириться со своей судьбой и вылезать из постели. Не успела я умыться и одеться, как Чжун Лян уже тянул меня за дверь — искать девушку его мечты.

Был понедельник, и на улицах пустовато. Чжун Лян шагал вперед стремительной походкой, и мне пришлось спросить:

— Куда мы идем?

— В полицейский участок.

— Ты что же, собираешься пересмотреть все досье?

— Если у тебя есть деньги, можно черта заставить себе служить.

Чжун Лян, рожденный с серебряной ложкой во рту, естественно, смотрел на мир совсем иначе, чем я. И в самом деле, у парадного входа нас уже ждал заместитель начальника полиции. Он проводил нас в кабинет, принес чай и то и дело спрашивал: «Все хорошо, господин Чжун?» Эффект был гипнотический. Светская беседа длилась довольно долго, но в конце концов мы перешли к делу.

Я ждала Чжун Ляна в коридоре, как ночная бабочка, которую замели во время облавы. Даже в толстой шерстяной шапке я замерзла, и закурила, чтобы согреться. Бензина в зажигалке оставалось всего ничего — пришлось щелкнуть несколько раз, чтобы добыть огонек. Да еще и руки у меня дрожали. Я выронила пять сигарет, пока наконец не появился Чжун Лян и не протянул добытую фотографию с таким видом, словно это было бог весть какое сокровище.

— Это она, — сказал он, пытаясь сделать загадочный вид, но не мог скрыть волнения.

Я взглянула на фото. Даже в механическом отображении эта женщина была сверхъестественно красива. Она сразу выделилась бы из любой толпы. Ее влажно блестящие глаза завораживали.

— Я ее знаю! — рассмеялась я.

— Знаешь? — Он изменился в лице. Вид у него был такой, словно он меня сейчас укусит. — Кто она?

Я притянула его ближе и прошептала на ухо:

— У меня дома есть ее фотография. Пошли со мной, покажу.

Он посмотрел на меня и, как загипнотизированный, ответил:

— Идем.

Мы попрощались с чрезмерно дружелюбным полицейским и направились ко мне. Чжун Лян за всю дорогу не произнес ни слова и не поднимал головы, только крепко сжимал в руке фотографию. Я заметила, что на лбу у него блестят капли пота.

Сдерживаться было нелегко, однако я не проронила ни слова. Впустила его в квартиру, предложила сесть, сделала ему чашку чая, а затем неторопливо пошла в кабинет за книгой. Его глаза, полные отчаяния и надежды, неотступно следили за мной.

Я положила книгу перед ним, и он нетерпеливо раскрыл ее. Из книги выпал пожелтевший обрывок газетной страницы, большую его часть занимал огромный заголовок:

Кинозвезда Линь Бао покончила с собой!!!

Три восклицательных знака. Ниже была напечатана фотография. Женщина на ней была чуть постарше, но в остальном в точности повторяла портрет женщины его мечты.

Он уставился на нее, открыв рот. Я не смогла удержаться от смеха.

— Ты, видно, рано созрел, Чжун Лян. Линь Бао умерла, когда тебе было… сколько? Лет одиннадцать-двенадцать? Не знаю, где ты мог видеть ее фото, но удивительно, что она все еще снится тебе через столько лет. Трогательно.

Я усмехнулась, но он сидел неподвижно, уставившись на газетный обрывок и нахмурив брови.

Я подошла и похлопала его по плечу:

— Эй, не волнуйся, я никому не скажу. По-моему, это мило, вот и всё.

— Нет! — огрызнулся он в ответ собственным мыслям. — Тут что-то не то. Девочка из моих снов была маленькая, лет семи-восьми. Я думал, на фото она же, только взрослая. Но это не та женщина. Если она была уже в таком возрасте, когда я был мальчиком, значит, теперь она должна уже быть старой каргой!

И после такой тирады у него еще хватило наглости состроить мне гримасу.

Да как он смеет!

— Педофил! — бросила я ему.

— Сейчас эта девушка должна быть примерно моей ровесницей, — возразил он. — При чем тут педофилия?

Я долго смотрела на него, пока мой гнев не перешел в смех.

— Ладно, ладно, — сказала я, поднимая его на ноги. — Тогда иди и ищи ее сам! — И я вытолкала его за дверь.

Наконец-то хоть ушам отдых дать. Вот же псих. Упертый, как наш профессор.

Когда он ушел, я села на диван с чашкой кофе и стала разглядывать старую газету. В колонке слева от фотографии была напечатана короткая новость:

Вчера в Храме Древностей вспыхнул пожар. Пламя быстро потушили, однако впоследствии на месте возгорания было найдено тело женщины. Полиция утверждает, что ее смерть была вызвана давней болезнью и не связана с пожаром. Благодаря быстрому вмешательству пожарной бригады храм не пострадал и уже сегодня был заполнен прихожанами.

Я отложила газету, и у меня вырвался смешок. Всю жизнь, когда я теряла кого-то дорогого, новости освещали это вот так, рядом с рекламой тофу на той же странице. Какой контраст с Линь Бао, у которой была такая восхитительная жизнь. Она улыбалась мне, и ямочки у нее на щеках были как цветы, хотя на самом деле они, конечно, давно увяли.

Мама говорила: «Живем мы недолго, а умираем навсегда. Как ты живешь, как умираешь — это твое личное дело».

Я не знала, как она умерла. «Не твое дело», — сказала бы она.

Было очень холодно. Я закрыла глаза и залпом проглотила кофе, но это не помогало. Надо мной витала дрема. Затуманенными глазами я глядела на своего профессора. Он потрепал меня по макушке и сказал: «Ты прелесть. Я счастлив, когда вижу тебя».

Я хотела улыбнуться. Когда это он обращался со мной так ласково? Но улыбка не получалась. Наконец я заснула по-настоящему.

Еще до выходных мне позвонила сестра, и голос у нее дрожал от волнения.

— Я выиграла!

— Что выиграла? — непонимающе переспросила я.

— Приз! — Терпением моя сестра не отличалась, хоть я в свое время и научила ее кое-чему. — Семейный отдых — четыре дня в Юго-Восточной Азии!

— Ого! — Я и забыла о розыгрыше среди покупателей тоскующих зверей. — Это точно?

— Еще бы! Что я, по-твоему, не догадалась бы номер перепроверить? Мы завтра уезжаем — а тебе придется позаботиться о Лулу. Приходи сегодня вечером. Но имей в виду, она уже стала любимицей нашей семьи. Корми ее точно по инструкции. Если что-то напутаешь, я тебя на куски порву.

Этот поток информации обрушился на меня так стремительно, что я не сразу вникла в суть.