Когда она поворачивает голову, чтобы укусить Эрика за руку, я не могу сдержаться.

— Эй!

Я щелкаю пальцами перед ее мордой.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Прекрати.

Она облизывается и смотрит на меня щенячьими глазами, которые я игнорирую.

Эрик смеется.

— Ты так хорошо с ней справляешься. Думаю, у тебя особый талант.

Я отмахиваюсь от его комментария движением руки.

— Не талант. Просто твердый авторитет.

Он выглядит немного смущенным.

— Ну, это работает. Ты могла бы говорить мне, что делать, в любое время.

Наступает краткий миг, когда никто из нас не отводит взгляда. Его щеки приобретают более глубокий оттенок зеленого, и он беспокойно ерзает, но взгляд, который он мне бросает, полон желания.

Я что-то неправильно понимаю? Этому большому, сильному монстру нравится, когда им командуют?

Я даже не знаю, что думаю об этом, поэтому хватаю поводок и пристегиваю его к ошейнику Твикси.

— Пошли. Она недостаточно хорошо воспитана, чтобы гулять с другими собаками.

Эрик следует за мной, и мы бродим по тихим улицам в молчании. Полагаю, мы оба погружены в свои мысли.

Мне всегда говорили, что я слишком властная. Слишком упрямая. Возможно ли, что я нашла единственного парня на земле, которому эти качества могут на самом деле нравиться? Я же просто притворяюсь, верно? Но если это то, чего он хочет…

Через некоторое время я отмахиваюсь от этих мыслей. Я слишком много фантазирую. Это просто деловая договоренность. Я никогда не планировала, что это будет навсегда. Не могу позволить себе начать так думать.

Эрик прочищает горло.

— Хочешь мороженого? Рядом есть фургон. У них самое лучшее малиновое сорбэ, которое я когда-либо пробовал.

Я бы обычно сказала «нет». Слишком много сладкого сразу осядет на бедрах. Но, полагаю, это одно из преимуществ замужества за орком. Я ни разу не слышала, чтобы он комментировал что-либо из того, что я ем, с тех пор как приехала, только предлагает еще. Поэтому я просто пожимаю плечами.

— Почему нет?

8



Эрик

Хотел бы я знать, что сказать Инессе.

Мы сидим рядом на скамейке в парке, пока Твикси развалилась у наших ног со своим собачьим мороженым. Все слова, кажется, застревают в горле или путаются на языке.

Она такая красивая.

Мне бы хотелось сказать ей, как я считаю ее прекрасной, но, может, она рассердится. Она не очень хорошо реагировала на все мои попытки прикоснуться к ней или сделать комплимент. Я немного растерян.

Было приятно, когда она спросила обо мне. Как будто хотела узнать меня получше.

Может, я задам ей несколько вопросов о ней самой.

Я прочищаю горло.

— У тебя есть братья и сестры? Там, дома, я имею в виду.

На мгновение по ее лицу пробегает странное выражение, будто туча заслонила солнце. Она откусывает еще кусочек мороженого, не глядя на меня.

— Один брат. Мы не… — она хмурится. — Как это сказать?

— Не близки? — подсказываю я.

— Да. Мы не близки.

Долгая тишина.

Полагаю, разговор о ее семье был плохой идеей. Мне следовало подумать об этом. Если бы они были близки, она, наверное, скучала бы по ним, и это расстроило бы ее. Наверное, к лучшему, что они явно не близки.

Думаю, возможно, поэтому она была рада переехать в Америку.

Капля растопленного мороженого скатывается на мои костяшки, и я быстро ее слизываю.

Почему я так плох в этом?

— Здесь очень хорошо. В Америке. Я очень счастлива.

Когда я смотрю на нее, лицо Инессы застыло в нейтральном выражении, которое она обычно носит, когда не хмурится.

Я моргаю. Меня-то она точно обманула..

Она чувствует, что должна сказать это, чтобы угодить мне?

— Инесса, — начинаю я. Затем замолкаю, не зная, как сформулировать. Еще одна капля мороженого делает костяшки липкими, и я кривлюсь. Теперь и я, и наше первое свидание — в полном беспорядке.

Твикси садится и смотрит на мороженое, виляя маленьким хвостиком.

Со вздохом я опускаю его, чтобы она могла полизать.

Знаю, что это вредно для нее, но она такая милая! Как я могу устоять?

Используя возможность смотреть на Твикси вместо Инессы, я чувствую себя смелее, и слова вываливаются наружу.

— Инесса, тебе не нужно притворяться. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что можешь поговорить со мной. Если есть что-то, чего ты хочешь или в чем нуждаешься, я буду только рад это дать. Тебе просто нужно попросить.

— Нет. Все хорошо. Я счастлива.

Но это не так, правда?

Хотел бы я найти способ заставить ее поверить, что для меня это больше, чем договоренность. Я надеялся на настоящие чувства. Знаю, им может потребоваться время, чтобы развиться, но я все еще верю, что это может произойти.

— Что тебе нравится делать? Когда не работаешь. Кстати, чем ты занималась дома? Скучаешь по работе?

— Дома я не работала, — говорит она. — Что мне нравится — это водить. Э-э… ездить. У меня есть мотоцикл. Я езжу за город. И шоппинг.

— О, вау, — в голове я размышляю, как смогу позволить себе купить ей мотоцикл. Вслух я говорю: — Так сколько тебе было лет, когда ты научилась ездить?

— Пятнадцать.

Я впечатлен. Хотел бы спросить ее еще, но мимо на поводке проходит другая собака, и Твикси подпрыгивает и начинает лаять так громко, что я не могу.

— Тсс.

Она, конечно, игнорирует меня.

Инесса наклоняется, дергает за поводок и снова издает этот строгий шипящий звук, и Твикси мгновенно садится. Она издает низкое рычание и наблюдает за другой собакой, пока хозяин ведет ее мимо нашей скамейки, но больше не лает.

Боже, это странно, что я нахожу очень привлекательным, когда она так делает? Наверное, да. Управление собакой обычно не стоит высоко в списке сексуальных качеств, но есть что-то в твердой авторитетности Инессы, от чего я таю внутри.

Мне бы очень хотелось протянуть руку и взять ее маленькую ладонь в свою, просто чтобы держать. Я представляю, как мы, рука в руке, ведем Твикси обратно в квартиру, и это вызывает огромное теплое чувство в груди.

Но я слишком застенчив. Так что Инесса берет поводок Твикси, а я иду рядом с ней, пытаясь и не находя смелости, чтобы попросить ее.

Когда мы поднимаемся наверх к квартире, она поворачивается ко мне, и на ее губах легкий намек на улыбку.

— Спасибо. Это было очень мило.

Может, я наконец сделал что-то правильно.

— Хочешь посмотреть фильм? — выпаливаю я, когда Твикси снята с поводка, а я скинул обувь у входной двери.

— Да. Мне бы это понравилось. Спасибо.

Два раза подряд.

Может, для меня еще есть надежда.

Я спешу к дивану и раскладываю его, чтобы мы могли сесть. Затем включаю телевизор.

— Что бы ты хотела посмотреть?

Она пожимает плечами.

— Что бы ты ни хотел.

Чувствуя небольшое давление, я листаю, пока не нахожу романтические фильмы. Я уже собираюсь выбрать «Ноттинг Хилл», когда она указывает.

— Что это? Это про машину.

Я моргаю. Быстро пролистываю вверх до «Угнать за 60 секунд».

— Этот?

— Да. Давай посмотрим его.

Я немедленно включаю, радуясь, что не совершил очередной промах. И заношу в память информацию, что Инессе больше нравятся боевики, чем романтика. Конечно. Ей нравятся быстрые машины и мотоциклы.

Мы смотрим в тишине, но это мирная тишина. Не чувствуется неловкости.

Решившись подвинуться чуть ближе на диване, я осторожно кладу руку на спинку, пока она не оказывается вытянутой позади нее, почти не касаясь.

Она ничего не говорит, так что я оставляю ее там, наслаждаясь ощущением, что почти держу ее в объятиях.

Мы делаем успехи. Я это чувствую.

В конце фильма она поворачивается ко мне, и я вижу первую полную улыбку.

— Это есть очень захватывающе.

— Было, — поправляю я, прежде чем могу остановиться.