Он хватает меня так, будто я не вешу ровным счётом ничего, и тянет обратно в густую зловонную темноту. Вижу как оранжевый отблеск от окурка ударяется об асфальт, рассыпаясь на сотни искр. Всё как в замедленной съёмке, возможно, это последнее, что я увидела в своей жизни, отчаяние охватывает меня. Набираю побольше воздуха в лёгкие и кричу, что есть сил.

— Помоги!!! — это слово кажется огромным и тяжёлым, оно с трудом вырывается из моего рта и разбивается эхом о стены. Тут же здоровая липкая лапа бесцеремонно закрывает мне рот. Прохожий медленно начинает двигаться в вашу сторону, похоже, оценивая ситуацию.

— Слышь ты! Не лезь, если по ебальнику не хочешь получить, — огрызается насильник, заметив то же, что и я.

Дальше всё происходит как в боевике, стремительная тень в несколько прыжков оказывается возле нас. Слышу шелест воздуха, рассекаемого кулаком и отвратительный хруст, а следом дикий вопль.

— Пидар, ты мне нос сломал! — обиженно булькает кровью мужик, глядя на обидчика из полусогнутого положения.

Дальше происходит серия ударов с характерным глухим звуком и мой преследовать мешком оседает на асфальт. Чьи-то руки подхватывают меня и несут прочь, а дальше темнота...

Прихожу в себя от того, что кто-то светит мне в лицо фонариком.

— Фух, очухалась, — говорит кто-то совсем рядом.

Этот голос так знаком мне, но я не вижу лица из-за, яркого света. Когда вдруг до меня доносится его запах, солёный бриз и табак.

— Макар?! — вскрикнула я, свет наконец-то выключили и я узнала очертания знакомого автомобиля.

— Ну, а кто ещё?! — ответил он, будто это было чем-то очевидным.

— Мак, это ты?! Ты меня спас? — мой хриплый слабый голос дрожал и спотыкался, к горлу подступил ком, хотелось плакать и кричать слова благодарности, но этого не произошло.

— Ой, говно-вопрос... Как два пальца обоссать, — он с самодовольным видом откинулся на спинку сиденья. — Этот хуй и драться то не умеет... Чмошник ебаный, — в его голосе зазвучали металлические нотки. — Ты как? — спросил он, теперь мягко и почти нежно.

— Да вроде нормально, только... Задница вот болит, — пробормотала я, потирая пятую точку, копчик нещадно ныл от боли.

— Эммм... В смысле?! Он с тобой что-то сделал? Я его убью нахуй! — взревел Макар, открывая дверь машины.

— Нет-нет, я упала просто, ударилась копчиком, — я едва успела остановить его, пара секунд, и он бы уже выскочил на улицу.

— А чего вырубилась? — снова мягко спросил парень, возвращаясь на место, и закрывая двери.

— Не знаю, может от шока, — смущённо ответила я, разглядывая пятна грязи на платье, которое было безнадёжно испорчено.

— Это пиздец, малая. Ебать ты погуляла, — критически оглядывая моё грязное порванное платье и разбитые руки, констатирует Макар. — Ну что? Домой? Или назад на дэнс? — с издёвкой в голосе спрашивает он.

— Конечно домой! — почти выкрикиваю я. — Натанцевалась, хватит с меня.

— К нам или к тебе?

— Ко мне, конечно...

— Да уж. Будет мега тупо если мы вот так заявимся к Моту, — он пару секунд молчит, явно обдумывая очередной подкол. — Я и ты с болью в очке, — конечно, как же иначе, рыцарь в сияющих доспехах, который спас меня каких-то двадцать минут назад, стал опять наглым и хамоватым тинейджером.

— Ты такой гад... Не можешь меня не подкалывать хоть сейчас? — в сердцах выдыхаю я, глотая подступающие слёзы.

— Могу!.. Но не хочу... Ты такая ржачная, — он заливается заразительным смехом, при этом, стараясь не спускать глаз с дороги.

— Дай только телефон, я девчонкам позвоню...

— А, я им уже всё сказал, — самодовольно парирует Макар.

— Что?! Что ты им сказал?! — в голове проносится тысяча мыслей, о том, что именно мог рассказать этот чудак моим подругам.

— Что они сучки, бросили подругу ради халявной выпивки, и её чуть не натянули в ссаной подворотне...

— Что?! Боже! Ты серьёзно?! — мне кажется, что воздух в салоне выкачали, и от того я просто не могу нормально говорить.

— Ах-ах-ах нет конечно. Держи трубу, — он небрежно кидает телефон мне на колени. — Но они правда суки...

— Я сама виновата, — тяжело вздыхаю, взяв в руки притихший телефон.

— Да, ты исполнила конечно... Но ты не виновата, что этот утырок к тебе полез. Мало я ему втащил, — он с разочарованием хлопает по рулю.

Пишу сообщение в чат, вру, что стало плохо и пришлось уехать домой. Но, естественно, в чат сейчас никто не заходит.

— Забей, они не скоро заметят, что ты исчезла...

— А ты как тут оказался?

— Увидел, что ты не взяла телефон и решил завезти. Секьюрити, ебач мать его, не пустил меня с разукрашенным фейсом. И я пошёл искать задний ход... А нашёл тебя. Я знатно охуел, когда увидел, что это ты... С этим уёбком.

— Да уж... Угораздило, — неловко сжимаю край платья, стараясь прикрыть голые колени, нак которые Макар, то и дело, бросает взгляды. — Спасибо тебе, — тихо говорю я, а голос предательски дрожит.

— Не такой уж я хуёвый, правда? — Макар говорит это чуть мягче, чем обычно.

— Ты не хуёвый... Я так никогда не думала...

— Ладно, проехали. Дай краба, — он протягивает ко мне руку, и я вкладываю свои холодные пальцы в его горячую ладонь, он слегка сжимает их.

— У тебя руки окоченели. Сейчас стопнем, я достану тебе долстовку из багажника.

— Ладно, — я не против такого предложения. Хоть на улице и жара, меня колотит озноб, так, что зубы стучат друг о друга.

Съехав с дороги на обочину, и включив аварийки. Макар выходит из машины, я зачем-то выхожу следом. Захлопнув багажник, он на секунду замирает от неожиданности.

— Ты чего вылезла?

— Не знаю, — неловко переминаясь с ноги на ногу, отвечаю я. Взгляд парня падает на мои грязные босые ноги.

— Ох, мать, ну ты совсем как оборванка. Давай хоть сланцы тебе дам.

Я только молча киваю. Он снова открывает багажник, и извлекает пару резиновых шлёпок гигантского размера.

— Ты же любишь, большие размеры, — ехидно бросает он, заметив мой озадаченный взгляд. Но в ответ я только устало вздыхаю. — Ладно, давай тебя обуем... И оденем.

Он подходит так близко, что, кажется, я чувствую тепло его тела и дыхание на своей коже. Без лишних церемоний, он натягивает мне на голову свою толстовку, нисколько не заботясь о моём комфорте. Я кое-как нахожу отверстия рукавов, и просовываю туда руки. Толстовка просто огромная, я не замечала этой разницы в размерах наших тел.

— Давай сюда свои ноги, Золушка, — он надевает на мои ступни свои шлёпки, это выглядит более чем комично. У меня вырывается невольный смешок. — Ну извините, шпильки свои не захватил.

Приятное тепло толстовки окутывает меня, и я резко ощущаю желание прилечь.

— Можно я сяду на заднее сиденье?

— Ты можешь даже лечь, всё, что пожелаешь, — он многозначительно играет бровями.

Только машина тронулась, я сразу начала клевать носом, да ещё эти ужасные "вертолёты" после выпитого. Свернувшись клубочком, я прилегла.

— Напилась? — тихо спросил Макар, заметив в зеркало заднего вида, что я уже не сижу.

— Да, мне плохо...

— Не заблюй мне салон, а то заставлю мыть потом, — с притворной угрозой в голосе предупредил меня парень.

— Ладно... Постараюсь...

Не помню, как оказалась дома. Только смутные обрывки воспоминаний о руках, которые меня донесли до квартиры и о запахе солёного бриза и табака.

Утро раздаётся в голове колокольным звоном, во рту пустыня, а в душе будто нагадили кошки. Воспоминания обрушиваются на меня, как мультяшный рояль на кота Тома. Но боль от этих воспоминаний примерно совсем не игрушечная.

"Ну, Алиночка. Официально — ты идиотка!"

С трудом встаю с кровати, преодолевая жестокую пульсирующую боль в голове.