— В этом нет смысла, эта рана больше не болит, — говорю это и понимаю, что это правда. Впервые за много лет меня не гложет мысль, что мне предпочли другую. — Скажу только, что мы жили вместе четыре года, а он изменил мне, в командировке... С какой-то случайной девкой...

Замечаю, как на секунду его рука сжимается в кулак.

— Надеюсь он подхватил какую-нибудь мерзкую болезнь от неё....

— К счастью, я узнала об этом в тот же день, как он вернулся домой... И он не наградил меня ничем, кроме... Уничтоженного сердца...

— Придушил бы гада, — Матвей гневно хмурится. Немного подумав, он делает глоток кофе и говорит с полной уверенностью. — Я не изменю тебе... Никогда. Обещаю.

И я верю ему в этот момент. Его слова не вызывают и тени сомнения.

— А я тебе...

— Даже не вздумай. Я сразу пойму... Это убьёт меня... Хоть и понимаю, что не владею тобой. Но я имею право получить объяснения, если ты захочешь быть с кем-то другим...

— Остановись... Не захочу... Хочешь признаюсь кое в чём?

Он поднимает бровь и молчит в ожидании продолжения.

— Я ревную тебя ко всем женщинам, которые прикасаются к тебе... или говорят... или смотрят...

В концу предложения он уже не может сдержать смеха.

— Или дышат в мою сторону, — у него вырывается невольный смешок. — Да уж, я то думал, что я псих. Но это... Да ты просто синяя борода в юбке... Иди ко мне...

Он хлопает рукой по коленкам и я спешу на своё самое любимое место во всём мире. Сжав меня в объятиях, как маленького ребёнка, немного качая из стороны в сторону, он шепчет мне на ухо.

— Ты можешь быть совершенно спокойна, я же не вижу никого... кроме тебя...

Сладкий поцелуй прерывает настойчивый звонок будильника, который напоминает, что нужно спешить.

Я завожу Матвея в реабилитационный центр, где он работает. Потом заезжаю в больницу, передаю Макару домашнюю еду и еле успеваю приехать на работу к своему первому клиенту.

«Такой ритм жизни, конечно, тяжело выдержать. Но что поделать?.. Иметь... или не иметь, как в песне».

К счастью, сегодня немного записей и все они на первую половину дня. Мы с Матвеем договорились, что после работы я заеду к нему и вместе мы отправимся навестить его брата. Стрелка часов ползёт подобно улитке, когда я смотрю на неё каждые 5 минут, мысленно приближая момент встречи с Матвеем. Закончив работу, спешу к нему в реабилитационный центр, где он работает массажистом, после потери зрения.

Это внушительное здание, со множеством этажей и окон, от таких мест меня охватывает лёгкая грусть, ведь когда-то ты я мечтала стать врачом. Но из-за неуверенности в себе решилась только на профессию ветеринара.

Матвей должен был встретить меня на респшене. Створки дверей центра раздвигаются, впуская меня в прохладный холл. За стойкой сидит администратор, молодая симпатичная девушка, которая при виде Матвея встаёт, заливаясь румянцем.

— Привет Матвей. Мы с утра ещё не виделись, как ты проскользнул мимо меня?

— Я сегодня раньше приехал, тебя ещё не было.

— Сделать тебе кофе?

— Спасибо, но я ничего не хочу, может быть, моя девушка будет...

— Девушка?

— Эмм... Здравствуйте, — странным образом я вдруг чувствую себя третьей лишней в этой компании.

Она поворачивается в твою сторону, хватая воздух ртом, как рыба выброшенная на берег.

— Алина, будешь кофе, или, может быть, чай? — невозмутимо спрашивает Матвей.

Но выражение лица девушки, смесь удивления и возмущения, заставляет меня вежливо отказаться.

— Нет, большое спасибо, но я пас...

— Не знала, что у тебя есть девушка... И давно вы вместе? — сцепив зубы спрашивает медсестра.

Мои щёки вспыхивают от бесцеремонности этого вопроса, неужели они настолько близки.

— Ой, я уже и не помню. Алина, сколько мы вместе?

— Мне кажется... целую вечность, — первое, что приходит мне на ум.

— Вот и мне так кажется, — улыбается мужчина. — Лена, как придёт Сергей Евгеньевич, пусть проходит.

Мы идём по коридору в сторону кабинета Матвея и я почти физически ощущаю испепеляющий взгляд Лены на своей спине.

— Боже, у меня сейчас блузка загорится от её взгляда...

Короткий смешок Матвея, говорит о том, что он прекрасно понимает о чём речь.

— Так значит... целую вечность? — тихо спрашивает он.

— Если верить в реинкарнацию, то, возможно, так и есть. В этой жизни мы только встретились, но на самом деле знакомы сотни лет... Ты веришь в такое? — спрашиваю я, вглядываясь в его лицо.

— Мне не хочется в такое верить, — он делает паузу и глубоко вздыхает. — Какой же я был тварью, чем заслужил подобную карму...

Матвей открывает дверь кабинета.

— Я тоже не особо верю в это.

— Думаешь, что всё в нашей жизни — банальная случайность?

— Не совсем случайность, скорее, последствия принятых когда-то решений.

— Знаешь, а ведь правда, я же знал об аневризме. Но я чувствовал себя прекрасно и не верил, что может случиться что-то плохое. На крайний случай, я думал, что умру, но не это...

— Но ты выжил, это главное...

— Ты ведь не знаешь, кем я был до операции.

— Расскажи, чтобы я знала...

— Я был мышиной, точной, сильной, бескомпромиссной... Мне всегда нужна была только победа, я не знал полумер... Буквально за месяц до операции, мне предложили контракт в США. Я готовился, выкладывался на полную... И, во многом, поэтому я забивал на тревожные звоночки. Мне всё было некогда... И вот, я здесь...

Он обречённо разводит руками...

"Со мной..." — грустно подумала я, но вслух, конечно, не произнесла эту жестокую фразу. Он не должен был терять всё, чтобы упасть в мои объятия.

— Как ты стал массажистом? — стараюсь сменить тему, чтобы не углубляться в свою депрессию.

— Благодаря этой работе мы с Маком держимся на плаву. Пенсия по инвалидности — сущие копейки... После того, как я потерял зрение, мне не сразу удалось понять, чем зарабатывать на жизнь. Как-то на улице меня встретил мой спортивный врач, он и предложил мне устроиться на обучение слепых массажистов.

— Есть такие курсы?

— Всероссийское общество слепых помогает интегрировать инвалидов в жизнь, даёт новую профессию. Мне было легко, я быстро втянулся, когда я занимался спортом, много изучал информации о строении тела, о работе опорно-двигательного аппарата. Тот самый врач посылал ко мне своих пациентов, проходящих реабилитацию после травм. Так у меня собралась приличная база клиентов.

— Тебе нравится твоя работа?

— У меня не особо большой выбор, но, скорее да, чем нет. Мне нравится приносить людям облегчение, когда человек приходит со своей болью, а я могу забрать её.

Он на секунду замолкает, будто всматриваясь внутрь себя и я, кажется, чувствую о чём он думает.

"Он надеется, что кто-то так же сможет забрать и его боль".

— Чем бы ты хотел занимался, если бы зрение вернулось?

— Это практически невозможно... Я не хочу, что ты питала излишние надежды.

— Невозможно почему? С медицинской точки зрения?

— Скорее, с финансовой... У меня нет таких денег, — чувствую, что ему тяжело даётся это откровение. — Макар твердит, что надо продать квартиру и пройти лечение. Но я не хочу оставить нас бомжами в обмен на призрачный шанс.

Его голос звучит твёрдо и уверенно и я понимаю о чём говорил Макар.

"Он уже мысленно вынес себе приговор. Переубедить его будет трудно".

Наш тяжёлый откровенный разговор прерывает стук в дверь, которая тут же открывается пропуская седую голову в проём. А следом за ней входит и её обладатель, солидный пожилой мужчина, холёный и вкусно пахнущий парфюмом.

— Добрый день... - он обводит кабинет цепким уверенным взглядом, скользнув по Матвею и остановившись на тебе.

— Здравствуйте...

— Везёт же Матвею с клиентами!..

— Добрый день, Сергей Евгеньевич, это моя девушка. Так что на взаимность не надейтесь, — смеётся Матвей.