— Спасибо, — саркастично бросаю я сквозь зубы.

— Не, я знаю о чём толкую... Тебе фартануло он сасный чел, тёлки с ним орут, как резаные, — намеренно растягивая слова, он внимательно следит за моей реакцией. — У тебя не получится, — скрестив руки на груди, чтобы хоть немного чувствовать себя уверенней, парирую я.

— Чё? — парень кривится, будто съел кусок лимона.

— Ты не избавишься от меня так легко, — на лицо мне падает непослушная прядь волос, стараюсь сдуть её в сторону.

— Блядь... Серьёзно?! Ты что, вкрашилась? — он вполне реалистично изображает удивление. — Это хреново, малая, — добавляет сочувственно.

— Я не понимаю и половины из того, что ты говоришь, — меня начинает бесить этот наглый самодовольный малолетка.

— Ты влюбилась в моего братана... Тебе пиздец, сладкая... Я об этом толкую.

Обнимаю себя за плечи, подсознательно желая защититься.

— Он инвалид, ты не вкурила?..

— Вкурила, — с раздражением отвечаю я.

— Ля! Сечёшь тему, — он издаёт противный гнусавый смешок. — Падай ко мне, у меня тут пицка, пивас, ЧБД.

— ЧБ что?

— Вы олды, просто мрак... ЧБД — это ТНТ-шная тема. Там типы рофлят с гостей, полный кринж.

— Такое чувство, что ты с другой планеты, раздражённо бросаю я, но от предложения присесть к столу не отказываюсь.

— Та пох, падай. Мот меня понимает и до тебя дойдёт помалёху. Пивас будешь?

— Давай...

— Лови, малая, — он бросает мне банку и я с лёгкостью ловлю её одной рукой.

— Сама откроешь?

— Похоже, что мне нужна помощь? — иронично выгибаю бровь.

— Не, ты не из этих, что лепят такие до пиздецов длинные ногти... Не знаешь, они ваще как подтираются? — кажется я уже принята в стаю, раз мы заговорили о физиологических потребностях.

Сажусь рядом с Макаром, открываю банку и ловлю губами прохладный напиток.

— Не знаю... У меня никогда не было таких ногтей.

— Хер знает, зачем бабы делают весь этот лютый зашквар. Ногти, ресницы эти уёбищные, губы... Это просто пиздец, — он на секунду замирает и прищуривается, в его чертах явственно ловлю потрясающее сходство с Матвеем. — Стопэ... У тебя свои губы?

— Свои...

— Ну-ка дай попробую, — он подаётся ближе ко мне, но я останавливаю его рукой, упираясь в твёрдую, как камень, грудь. — Ну, я должен был попытаться... А вдруг... Братану ты быстро дала.

— Ты такой мудак, — не могу сдержать улыбки от такой показной наглости.

— А ты крепкий орешек... С чётким орехом, — вот и комплименты подъехали. — Обычно хватает десяти минут и тёлка вылетает отсюда как пробка...

— Почему ты так делаешь?

— Пивас — топ, — он тянет пиво из банки, с шипением пропуская его сквозь губы, и делает смачный выдох.

— Не уходи от ответа, — не на ту напал, малыш.

— Я те нихрена не должен тут пояснять чё почём, — надменно парирует он, а мне только начало казаться, что с ним можно нормально поговорить. Но я не собираюсь сдаваться так просто.

— Твой брат мне очень нравится... Я не отступлюсь так легко, — чувствую, как щёки заливает румянец.

— Это потому, что тебя хорошенько отжарили. Пройдёт время, эта волшебная хуета развеется. И ты взвоешь, — выражение его лица меняется с расслабленного на жёсткое. — Ты не первая... И не последняя, — от резкой смены его настроения у меня дрожь проходит по телу, но я выдерживаю его тяжёлый взгляд.

— Я буду последней... Вот увидишь, — уверенно отвечаю я на его заявление.

— Посмотрим, — его лицо слегка смягчается.

— Посмотрим, — я готова принять его вызов.

Беру кусок пиццы из коробки и отправляю в рот.

— Ооо, нормальный такой заглот, — слышится едкий комментарий.

— Иди на хер, — отмахиваюсь от него как от надоевшей мухи.

— Я рофлю, забей, — он снова смотрит на меня озорными глазами подростка, будто и не было минуту назад той вспышки гнева.

— Так ты дашь мне наушник?

— Рил? Будешь смотреть? — кажется, он не верит своим ушам.

— Почему нет, — пожимаю плечами.

— Я думал, ты пися-королева и свалишь по-скорому, но ты ещё здесь... Ладно, держи ухо, — кажется я смогла слегка растопить лёд недоверия в его душе.

Погружаюсь в атмосферу мата, унитазного юмора и тупых подколов. Но спустя какое-то время, понимаю, что мне даже нравится эта вакханалия.

— Я почти влюбилась в Тамби...

— Ага, он красава... Одобряю...

Мы сидим так, ещё некоторое время, смеясь над дурацкими шутками в шоу. В какой-то момент понимаю, что начала клевать носом.

— Я уже пойду спать. Приятно было...

— Могло быть ещё приятней, но ты в отказухе, — Макар разочарованно цокает языком.

— Да, как ты там выразился, вкрашилась в твоего братана...

— Кинешь его, оторву башку, — опять этот металл в голосе и гроза в глазах под нахмуренными бровями, понимаю, что это шутка, но в ней есть и доля правды.

— Это рофл? — неуверенно спрашиваю я.

— Да, систр, я рофл! — он смеётся и тут же тень грозы опять падает на его молодое красивое лицо. — Но за него убью, — добавляет он, сверля меня взглядом.

— Тебе не придётся меня убивать. Я не кину его... Только если он сам этого не захочет, — мне хочется убедить мальчишку в том, что я не представляю никакой угрозы для них с братом.

— Рил? — его лицо смягчается на секунду, щёки немного розовеют, проглядывает детская мягкость в чертах.

— Рил, — зеркально отвечаю я. Он тянет мне кулак, я ударяюсь с ним своим кулаком и желаю спокойной ночи.

Матвей спит крепко, как младенец, раскинувшись звездой на кровати.

«А вот и мой любимый вид...».

Его ноги бесстыдно раскинуты в стороны, а простыня сползла, обнажая самую интимную часть тела. Даже в расслабленном состоянии он выглядит внушительно. Снова чувствую нарастающее возбуждение.

«Так, уймись, Алина. Иначе ему придётся вызывать реанимацию...».

Выключаю свет и устраиваюсь рядом. Окно в этой комнате завешено шторами блэкаут, Матвею нет особой нужды их открывать. Я оказываюсь в полной темноте и невольно задумываюсь.

«А ведь он всё время живёт во тьме...».

Протягиваю руку и нащупываю его грудь. Кончики пальцев скользят по гладкой коже с сексуальной растительностью. Вот его сосок, который сразу реагирует на прикосновение. Его рёбра, рельефная косая мышца на животе, ведущая к паху. Мои пальцы касаются волос на его лобке, ещё пара сантиметров и я натыкаюсь на его достоинство. Кончики моих пальцев нежно движутся по бархатистой коже и я чувствую, как он реагирует, наливаясь кровью.

— Новое нападение? — хриплым спросонья голосом шепчет он.

— Возможно, — лукаво отвечаю я.

— Возможно, я не выдержу новой атаки, — в голосе Матвея слышны нотки мольбы о пощаде.

— Сейчас в комнате выключен свет... И я, — он не даёт мне закончить фразу.

— Играешь в слепую?

— Развиваю свои ощущения...

— И как тебе? — чувствую его дыхание у самого виска, от этого по коже бегут мурашки.

— Необычно... Я чувствую то, чего не замечаю, когда смотрю глазами. Какая у тебя горячая упругая кожа... Волоски на ней... Мурашки, которые рождаются, когда я прикасаюсь.

— Ты напилась что-ли? — Матвей принюхивается. — Когда успела то?

— Макар дома... Я пила с ним пиво...

— Ты пила пиво с ним? Вы прямо сидели рядом и пили пиво?

— Мы чилили на расслабоне, — не могу сдержать дурацкий смешок.

— О Боже! Он что покусал тебя? Теперь ты говоришь на дегенератском? — Матвей начинает хохотать.

— Олдам не понять... Ты не в теме, — тут мне не хватало икнуть для пущего впечатления.

— Иди-ка сюда, дам тебе по жопке за такое. Это кого ты назвала стариком, а? Повтори...

— Ты олд и бумер... Мазафака, — кажется, меня уже не остановить.

— Ах ты маленькая пьяная жопка, — он прижимает меня к себе и запускает руку под футболку, овладевая моей грудью. Его пальцы сжимают мой сосок, заставляя невидимую пружину в животе сжиматься.