— Милая, как ты? Хочешь воды? — заботливо осведомляется он у меня, нежно дотрагиваясь дрожащей ладонью до холодной щеки.

Я медленно киваю головой в знак согласия, потому что мои губы и горло настолько пересохли, что, кажется, они не способны издать ни звука, пока я не сделаю хотя бы один глоток, напитав их живительной силой.

Опустошив целый стакан, я думаю, с какого вопроса начать данный разговор, но на счастье или на беду так и не успеваю этого сделать, отвлечённая появлением доктора, прервавшего наше тяжёлое молчание.

— Здравствуйте, мистер и миссис Деверсон. Как вы себя чувствуете? — мягко обращается он ко мне, сочувственно заглядывая в самую глубь моих бездонных глаз.

Или, быть может, это всё мне только кажется.

— Доктор, скажите, что с моим малышом? — пытаясь сдержать слёзы, тихо спрашиваю у него, открыто игнорируя вопрос о самочувствии.

— Я… искренне сожалею… Вы его потеряли, — делая небольшие паузы, проговаривает мужчина, отводя свой опечаленный взор в сторону.

В этот самый момент мне кажется, что смысл сказанных им слов начинает медленно пробираться в моё сознание. Грудь сдавливает стальным обручем, лишая попыток сделать глубокий естественный вдох и насытить тело жизненно важным кислородом.

Разум не подчиняется моей воле, а глаза начинает застилать непреодолимая пелена, грозящая неминуемо выплеснуть все мои чувства и эмоции наружу.

В следующую же минуту я еле нахожу в себе силы кричать, будто это сможет что-то изменить в происходящем с нами.

Ник тут же устремляется ко мне навстречу, крепко обнимает дрожащее тело и делает всё возможное, чтобы успокоить меня, словно пытаясь переложить на себя часть рухнувшего на мои плечи несчастья.

Ведь это и его горе, которое необходимо перенести вместе, как бы трудно нам сейчас ни было.

Через некоторое время, полностью обессилив от рвущегося наружу снедающего хаоса, я неминуемо засыпаю на его груди, веря каждому его слову о том, что завтра уже станет легче.

Стоит немного подождать. Боль утихнет, а в наших сердцах вновь расцветёт надежда на создание крепкой, заветной мечты. Бог не оставит нас.

Жизнь рано или поздно вновь заиграет новыми яркими красками, купая нас в своих лучах. И кромешная ночь скоро снова станет светлым днём, завладев нашим доверием.

И время — это единственный помощник, который позволит справиться со всем этим.

Прошёл месяц.

Но улучшений эмоционального плана я за собой не замечала.

Дни напролёт я спала, а ночью тосковала и оплакивала не родившееся дитя, медленно погибая в зачатках своего горя.

Ника я сторонилась, избегала и не подпускала к себе близко.

Конечно, тем самым причиняла и ему нескончаемую боль, но ничего не могла с собой поделать.

В глубине души я всё же винила его в случившемся.

Ещё в больнице он рассказал мне о том, что не поехал на встречу с нахальной дамой, а сразу направился к её отцу.

Дом этого человека находился за городом, в полутора часах езды. Поэтому его так долго и не было.

В конечном счёте, телефон мужа разрядился, объясняя тот факт, почему я так и не смогла до него дозвониться.

Приехав домой к часу ночи, Ник обнаружил меня на полу гостиной и увёз в больницу.

Я не сомневалась в его словах.

Просто…

Однажды, после вновь проведённой в тяжёлых думах бессонной ночи, я пришла к важному для себя и необходимому решению, чтобы начать жить дальше.

— Ник, нам надо поговорить, — безжизненным голосом проговариваю я, откладывая в сторону читаемую книгу и привлекая к себе его внимание.

— Хорошо, — взволнованно отвечает он, сосредотачивая на мне свой усталый, серьёзный взгляд.

— Нам надо расстаться, — тихий шёпот срывается с моих губ, образуя неминуемое долгое молчание между нами.

Но рано или поздно нам нужно прийти к какому-то решению.

— Я понимаю. Тебе нужно время. И я буду ждать столько, сколько тебе потребуется… — уверенно произносит супруг, но затем замолкает, понимая, что всё не так просто, как поначалу казалось бы.

Мне нравится, что он всегда считается со мной, предоставляя максимум личного пространства, когда мне это необходимо.

— Ник… Давай разведёмся, — единственной фразой обрушиваю все построенные нами мосты совместной жизни и наблюдаю за тем, как она медленно превращается в руины, теряя надежду на светлое будущее.

— Сара, не слишком ли серьёзное решение ты приняла для вас? — сочувственным взгляд провожает каждое моё движение Элизабет, в то время как я разбираю свои вещи в её гостевой комнате.

Но я не реагирую на её реплики.

И тогда она берёт меня за руку и садит рядом с собой на кровать, заставляя, наконец, взглянуть в её глаза, не уходя от волнующих вопросов.

— Я так решила, — твёрдо отвечаю девушке, надеясь, что не придётся объяснять ей, какую боль мне приходится испытывать, находясь рядом с Ником.

— Знаю, — тихо шепчет она в ответ.

— Ты не понимаешь… Я не смогу так жить! Каждый день видеть его и вспоминать то, что с нами произошло. Я даже подпустить его к себе не могу! — снова начинаю срываться, едва пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции, но непрошенные слёзы вновь уже застилают мои глаза.

— Ну, так может, вам просто на время разойтись? А со временем… — делает подруга очередную попытку, чтобы помочь мне разобраться в своих чувствах.

— Лиз, я уже всё решила. Так будет лучше, — раздражённо перебиваю её.

— Для кого? Ты с ним считаешься? А с его чувствами?

Ещё никогда Лизи не выступала в защиту Ника. Не то, чтобы он ей сильно не нравился, но она знала, что я была с ним счастлива.

Была.

Но из-за этого её поступка у меня на ничтожно короткое время всё же появляется сомнение: а правильно ли я поступаю, ослеплённая своей болью и нежеланием вновь пережить это в будущем?

— Понимаешь, это был знак, когда мы потеряли нашего малыша… Нам не суждено быть вместе… — уставившись перед собой в неподвижную точку, безжизненным голосом проговариваю я, желая, наконец, закончить этот разговор.

— Что ж, раз ты что-то решила, тебя уже не переубедить в обратном, — беспомощно сдается Лизи.

А после, поднявшись со своего места, выходит из комнаты, оставляя меня наедине с терзающими мыслями и принятием новых шагов в моей последующей жизни.

Бракоразводный процесс прошёл довольно спокойно для нас обоих. Если можно так выразиться…

Находясь рядом с Ником, я изображала притворное безразличие, а по ночам безутешно рыдала в подушку.

После он уехал из города, и я не видела его и не слышала о нём на протяжении этих долгих пяти лет.

Пока судьба вновь не пожелала нас столкнуть лицом к лицу, обнажив уже залеченные временем душевные раны.

Наши дни

Что ж, я уже мысленно была готова к тому, что сегодняшняя ночь предназначалась точно не для сна.

В моей голове всплывали тусклые воспоминания пятилетней давности, оставляя после себя уже не такой глубокий след.

Ещё около года после тяжёлой разлуки с Ником я жалела себя, оплакивая наше ускользнувшее в одночасье счастье.

Даже прошла курс психотерапии, который более-менее помог мне восстановиться.

И только спустя некоторое время я осознала, что навсегда лишилась главной своей опоры в лице любимого мужчины.

Смогу ли я ещё кого-то так полюбить, как любила Ника?

Хотя, может, и к нему любовь была не так сильна, раз я смогла так легко от него отказаться?

Но сегодняшние чувства, вспыхнувшие при виде его, говорили об обратном.

Я полностью излечилась от прошлого.

И теперь, словно вновь переродившийся феникс, жаждала его прикосновений, как никогда раньше…

Утром меня будит телефонный звонок от Элизабет, выводя из сладкого, непродолжительного сна.

— Доброе утро, страна! — звонко голосит она в моё ухо, заставляя невольно поморщиться и испытать чувство, словно я употребляла крепкое спиртное всю ночь напролёт, отчего под утро голова начинала гудеть и очень медленно соображать.