Спешу на выручку.

– В чём дело?

– Он испортил моё платье! – тычет в жёлтые капли чего-то явно чужеродного на своей юбке блондинка.

– Я случайно, – сердито бурчит исподлобья Егор. Похоже, пострадавшая перестаралась с нотациями, и брат вместо раскаяния начинает испытывать досаду и раздражение.

– Вы знаете, сколько оно стоит? – переключается с мальчишки на меня девушка.

– Нет, – примирительно улыбаюсь ей в ответ. – Сейчас меня гораздо больше интересует цена за химчистку этого чудесного наряда. Приношу вам искренние извинения. Простите за этот неприятный инцидент.

– Зачем ты вообще привела сюда ребёнка? – не слушает меня чересчур агрессивно настроенная собеседница. В нашу сторону начинают оборачиваться другие присутствующие. – Ему здесь не место! Он балуется и всем мешает! И вообще, это платье не подлежит химчистке!

– Не может быть! – невинно округляю я глаза. – Чтобы «Зеро» да не справилась? Моя мама говорила, что эта фирма способна отбелить даже совесть.

В отличие от Видара, я внимательно читала досье на всех участниц и прекрасно знала, кто стоит передо мной. Наследница известной торговой корпорации Земли – Нита Черныш. Первые свои капиталы её отец заработал, открыв сеть химчисток, где широко использовались дорогостоящие нано-технологии. Цены на услуги были заоблачными, но они вполне себя оправдывали.

В моём голосе звучит искреннее восхищение, которое я действительно испытываю, поскольку помню, как мама хвалила «Зеро» за неизменно превосходный результат.

Взгляд заинтересованной чужими познаниями Ниты немного смягчается.

– Но на Фарсисе нет «Зеро», – резонно замечает она.

– Вы правы. И это очень прискорбно. Было бы здорово, открой вы здесь филиал. А пока можно поместить платье в вакуумную упаковку и отправить экспресс-почтой на ближайшую планету, где «Зеро» всё-таки есть. Или, если вы не боитесь рискнуть, – с этими словами я открываю свой клатч и достаю чистящую салфетку, – используем знаменитую экспресс-помощь от вашей фирмы.

Нита смотрит на меня с таким зачарованным выражением лица, что сразу становится ясно: она ни сном ни духом о данной разработке собственной компании. Впрочем, та уже давно не является ведущим источником доходов семьи Черныш.

– Попробуем? – вопросом вывожу я блондинку из ступора.

– Давай. – В голубых глазах загорается нешуточный интерес.

***

Видар сам себя не понимает, почему в толпе красавиц, что явились на Фарсис по его душу, он ищет одну-единственную девушку, а найдя не может отвести взгляд. Со спины, наполовину обнажённой фасоном платья, он поначалу даже не узнаёт Аню, но глаз цепляется основательно. А потом, когда она оборачивается, мужчина и вовсе теряет дар речи. Тэян, с которым они в тот момент разговаривают, понимающе качает головой. Аня тепло улыбается им обоим. Видар вдруг осознаёт, что в отличие от остальных участниц шоу или, по крайней мере, их большинства, эта девушка не видит в нём достижимую цель. Она смотрит на Видара Визарда с восхищением, как поклонница, которая чётко знает своё место – не рядом с кумиром, а у подножия его пьедестала. Ей и в голову не приходит, что Видар может стать её мужчиной. Хуже того, девушку вполне устраивает любоваться им издалека.

Сколько бы человечество не развивалось, тем не менее социальное неравенство, обусловленное уровнем достатка, похоже, будет существовать всегда.

– Она удивительная, – шепчет Тэян, тоже не отрывая взгляда от девушки. – Всегда такая разная.

В груди Видара шевелится чувство, подозрительно похожее на ревность. С чего бы? Он ведь тоже прекрасно понимает, что им с Аней не по пути. Потому что не поёт соловей в золотой клетке. И пусть в отношении настоящей птицы это вовсе не так, жизнь с Визардом станет для Ани именно золотой клеткой, лишив её той степени свободы, которая у девушки есть сейчас.

– Что там происходит? – раздаётся возглас Тэяна.

До сих пор устремлённый в пространство взгляд Видара обретает осмысленность, и он видит Аню, с улыбкой что-то терпеливо объясняющую блондинке в белом платье. Собеседница сердито отвечает, тыча пальцем в понурившегося Егора. Паренёк окончательно сникает, но тут к нему подходит Тэян, о чём-то шепчет на ухо. Мальчишка оживляется и вместе с мужчиной идёт в направлении выхода с территории ресторана.

Видар продолжает наблюдать. Выражение лица блондинки, поначалу недовольное и надменное, постепенно смягчается, становится заинтригованным. Вскоре она тоже начинает улыбаться и даже посмеиваться. К ним подходят другие девушки, заинтересовавшись чужим весельем. Они собираются вокруг Ани как лепестки вокруг золотой сердцевины ромашки, привлечённые теплом и светом её манеры общения. Тянутся к ней, словно к солнышку. Аня уже практически не видна в окружившей её толпе. Но вдруг девушка ловко оттуда выныривает и отходит в сторону. На губах – довольная улыбка. Кажется, никто не замечает её исчезновения, увлечённо продолжая общаться между собой.

В этот момент ведущие объявляют перерыв на танцы, и Видар решается.

– Позволь тебя пригласить, – заступает он Ане дорогу.

Девушка удивлённо поднимает на него свои серо-голубые глаза, в которых золотыми искорками отражаются украшающие территорию ресторана огни.

– Правда? – уточняет и тут же спохватывается: – То есть, да. Я согласна.

Она протягивает руку, затянутую в чёрную кружевную перчатку, и смотрит снизу вверх так доверчиво, что у Видара перехватывает дыхание. Подобное в отношениях с женщиной он чувствует впервые. Ну разве что Ари тоже всегда вызывала безотчётное желание заботиться, которое он в начале знакомства старательно подавлял. А теперь вон до чего докатился – пляшет под дудку единоутробной сестры, готовый исполнить любой её каприз.

Ладонь опускается на спину девушки и касается обнажённой кожи. Аня вздрагивает, и Видар спешит положить руку немного ниже – на талию. Его партнёрша по танцу смущённо улыбается. Она кажется такой хрупкой и тоненькой в его руках. Не верится, как эта нежная девушка сумела подчинить своей воле огромного жеребца с говорящим именем Шторм. При воспоминании об утреннем инциденте, у Видара до сих пор по телу начинают бегать мурашки. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Ужасно, потому что мужчина успел в красках представить, что будет, если девушка не удержится в седле (усидеть в котором лично для него казалось просто невероятным), и прекрасно, потому что на лице отчаянной всадницы сиял чистый восторг без малейшей примеси страха. В тот момент она была невероятно свободна и по-настоящему счастлива.

– Ромашка? – уловив знакомые нотки в женском парфюме, наклоняется ниже Видар.

Аня поднимает лицо навстречу. Её щёки окрашивает лёгкий румянец, в глазах растерянность от того, что происходит, а губы… Вот на губах Видар и зависает. Они такие сочные, манящие, яркие…

– Кхм, – одёргивает мужчина сам себя и отстраняется. Пальцы, касающиеся женской спины, слегка дрожат. – Я имею в виду твои духи. Они пахнут ромашкой.

– Ах это, – услышав объяснение чужого странного поведения, Аня заметно расслабляется. – Подарок Маши и Лики. Им показалось забавным, если от Ромашки будет пахнуть ромашками. Они с детства меня так называют.

– Вы давно дружите? – Видар решает, что будет безопаснее общаться на отвлечённые темы.

– Со школы, – девушка охотно поддерживает его инициативу.

– Вы очень разные.

– Дружбе это нисколько не мешает…

В результате они увлекаются разговором настолько, что не замечают, как смолкает музыка. Приходится ведущим задействовать микрофон, дабы парочка прекратила топтаться на месте в воцарившейся вокруг них тишине.

– Вы уверены, что идея с отбором до сих пор актуальна? – иронично интересуется Алекс Рейн.

Сгладить конфликт с Нитой оказалось проще простого. Было достаточно отвесить ей парочку комплиментов и поведать несколько забавных историй о собственной неуклюжести, в результате которой пострадали праздничные наряды – свои и чужие. Потом наш разговор вильнул в сторону, непостижимым образом переключившись на современные тенденции моды, в том числе инопланетные. Я рассказала, что многие вещи по примеру мамы шью сама. Тут выяснилось, что я сирота. Меня пожалели, Егора тоже, и в конце концов осознали, что конкурентка из меня никакая, как бы хорошо и дорого, благодаря фамильным бриллиантам, я сейчас не выглядела. Впрочем, в сравнении с современными украшениями Ниты мои драгоценности смотрелись довольно посредственно.