Лицо официанта заметно розовеет, и поскольку стоит он как раз между подругами, то рискует заработать лютый страбизм. Вероятно, для профилактики оного молодой человек фокусирует взгляд на мне, сделавшей в этот момент очередной глоток коктейля, после которого над верхней губой остаётся след густой молочной пенки. Задумавшись, медленно стираю его языком, окончательно смутив беднягу.

– Нет, ну ты видела?! – когда официант уходит, восклицает шепотом Маша, обращаясь к Лике. – Как ловко Ромашка вогнала его в краску! Пожалуй, в её отношении ещё не всё потеряно.

– Да это случайно вышло. Ромашова, ты сейчас губы зачем облизала?

– В смысле? – на всякий случай беру бумажную салфетку и дополнительно вытираю рот.

– Чтобы парня соблазнить или просто так? – конкретизирует Лика всё тем же деловым тоном голоса.

Маша снова начинает хихикать. Особенно её забавляет моя искренняя растерянность из-за странных вопросов.

– Не просто, – начинаю я, и у Лисичкиной удивлённо округляются глаза, – а чтобы чисто было.

– Что и требовалось доказать, – звонко щёлкает пальцами Анжелика.

– Лучше расскажите про «Отбор», – напоминаю я о цели, ради которой мы собрались.

– А что «Отбор»? – беспечно пожимает плечами Маша. – Я тебе уже всё рассказала, осталось показать.

Подруга достаёт из сумочки смартфон, раздвигает экран, делая его в три раза больше, чем в сложенном виде, и засвечивает фотографию главного героя будущего шоу.

– Знакомься: Видар Визард – один из самых завидных женихов планеты Земля.

Я нервно сглатываю и закрываю лицо руками, затем раздвигаю пальцы, чтобы ещё раз посмотреть и убедиться, что не почудилось. Не может быть! Женихом оказывается тот самый брюнет, которому я несколько дней назад спела колыбельную песню.

Между тем официант приносит Лике не только воду, но и полноценный комбо-набор. Блондинка деловито распаковывает многочисленные бумажные пакетики с едой и окружающее пространство тут же наполняется сочными ароматами жареного мяса, горелого масла, специй и ядрёных пищевых добавок. Вечно сидящая на диетах Маша, изредка позволяющая себе слабость в виде мороженого или молочного коктейля, страдальчески закатывает глаза. Чтобы отвлечься от активно жующей подруги, она начинает излагать мне связанные с шоу интересные подробности:

– Три месяца назад сестра Видара обыграла его то ли в карты, то ли в шахматы.

– В виртуальные гонки, – поправляет Лика, успевая и кушать, и слушать.

– Без разницы, – морщится Маша, садясь так, чтобы не видеть чужой праздник живота. – Гораздо важнее, что играли они на желание. Вот Ариана и пожелала женить брата, а поскольку подходящей кандидатуры на примете не было, она обратилась за помощью в веруанский филиал «Гименея». Наш директор явил недюжинный креатив и предложил устроить отбор невест, памятуя о том, что сама заказчица познакомилась с любимым мужем, участвуя в подобном шоу.

– Они познакомились раньше, – в очередной раз дотошно вносит коррективы Анжелика.

– Не суть, – ёрзает на месте Маша, нервно теребя розовые волосы. – В головном офисе одобрили нашу инициативу, выделили бюджет, а меня назначили ответственной за подбор участниц. Я сразу подумала о тебе…

– Как бы не так, – хмыкает Лика. – Это Ариана попросила разбавить твоих кандидаток людьми попроще, а то сплошь модели и актрисы. Ты мне тогда ещё плакалась, какая капризная у тебя заказчица – то одно её не устраивает, то другое. Вот я и предложила Аню – девушку из народа, на месте которой любая среднестатистическая зрительница легко представит себя.

– Может быть уже хватит?! – взрывается Лисичкина.

– Что?

– Жрать!

Я снова прячу лицо в ладонях, теперь уже от смеха.

– Да поешь ты нормально, – ничуть не смущаясь чужой внезапной истерикой, небрежно советует Анжелика. – Веселее станет.

– А Егор-то причём? – вспоминаю я, что наличие брата – одно из условий моего попадания на «Отбор».

– Ну-у-у… – тянет Лика, плутовски переглядываясь с Машей, которая тут же успокаивается. – Понимаешь, организаторы шоу хотели отказаться от твоей кандидатуры. Тогда я обвинила их в дискриминации матерей-одиночек и пригрозила разгромной статьёй.

– Но я же не мать-одиночка! – возмущаюсь неожиданной подставой.

– Ерунда, – отмахивается Анжелика, отодвигая в сторону пустой, не считая смятой упаковки, поднос. – Главное – ты на «Отборе», остальное неважно.

– А если кто-нибудь проверит?

– Проверит, осознает свою ошибку и будет молчать в тряпочку, чтобы премии не лишили. Кстати, я еду с вами.

– Зачем? – изумляется Маша.

– Мне надо где-то пересидеть, пока скандал не уляжется, – пожимает плечами Лика. – Вот я и составлю любимым подругам компанию. Вы разве не рады?

– Рады, конечно, – искренне отвечаю я.

Лисичкина молчит, дует губы.

Порой мне кажется, что эти двое общаются только из-за меня. Наша троица похожа на сэндвич, где я – липкая начинка, без которой бутерброд дружбы быстро развалится. Маша иногда откровенно побаивается чересчур прямолинейную, с низким уровнем эмпатии Лику, а та частенько недопонимает любвеобильную, зацикленную на внешности приятельницу. Вот и приходится одной разъяснять что к чему и почему подруга снова обиделась, а другую утешать и заверять, что ей показалось и в виду имелось вовсе не то, о чём она подумала. Удивительно, но меня это нисколько не утомляет, скорее умиляет, ведь ни та, ни другая не считают меня авторитетом в области межличностных отношений.

– Чего молчишь? – с подозрением щурит карие глаза Анжелика.

– В качестве кого ты туда поедешь? – начинает барабанить по столешнице пальцами Маша, чем выдаёт крайнюю степень своего волнения.

– Ну уж точно не в качестве участницы, – усмехается акула пера. – Буду освещать в СМИ ваше грандиозное мероприятие.

– Ты осветишь, как же… – недовольно цедит сквозь зубы Лисичкина. – Скорее опять запятнаешь.

– Тебя что-то не устраивает? – воинственно вздёргивает подбородок Лика.

– Девочки, – вмешиваюсь я в назревающий конфликт, виновато улыбаясь. – Давайте по магазинам пробежимся? У меня одежды подходящей нет.

Взгляды подруг скрещиваются на мне будто клинки дуэлянтов на встрявшем в поединок дураке-секунданте.

– Через три дня вылет, а ты до сих пор гардеробом не озаботилась? – возмущённо пучит на меня неестественно зелёные глаза Маша.

– Ромашка в своём репертуаре, – ехидничает Анжелика.

Нет, они всё-таки умеют дружить, особенно против меня.

Вот уже несколько минут я стою возле платья своей мечты. Подруги поначалу хотели пройти мимо невзрачного магазинчика, в котором одежду приходилось мерить по старинке – надевать на себя в закрытой кабинке с тканевой шторкой вместо двери и смотреться в зеркало.

Маша брезгливо морщится при виде обычных вешалок, ступенчатых кронштейнов и пластиковых манекенов. Лика уже о чём-то болтает со скучающим за прилавком продавцом, а я продолжаю любоваться бирюзовым чудом с принтом в виде крупных ромашек.

– Попахивает нафталином, – ехидничает Маша, у которой заметно испортилось настроение после новости о том, что Лика едет с нами. Интересно, что за чёрная кошка между подругами опять пробежала или уж скорее чёрный кот? – Меряй давай и пойдём в нормальный магазин.

Увлечённый разговором продавец, не пытается помочь мне даже словесно. Приходится самостоятельно оголять манекена с неожиданно правдивыми анатомическими подробностями, увидев которые Маша принимается заинтересованно коситься на стоящие рядом варианты мужского пола. Я на всякий случай разворачиваю лишившуюся одежды «девицу» лицом к стене и обнаруживаю, что сзади тоже есть на что посмотреть. Лисичкина хихикает, а я радуюсь, что к ней возвращается хорошее настроение.

Из-за открытого декольте с ниспадающими плечами приходится избавиться от бюстгальтера. Продавец наконец-то активизируется и предлагает мне более подходящую модель нижнего белья. Надеваю и выхожу из примерочной, чтобы показаться девчонкам, и обнаруживаю их увлечённо копающимися в вещах.