– Лика договорилась о пятидесятипроцентной скидке, – восторженно сообщает Лисичкина, бросая полный обожания взгляд в сторону подруги.

Анжелика видит меня и складывает пальцы в жесте одобрения.

– Так значит мы больше никуда не идём? – на всякий случай уточняю я. – Полностью здесь отовариваемся?

– Угу, – кивает Маша, продолжая оживлённо перебирать плечики с одеждой. – В конце концов, это так здорово мерить вживую. Не ждать, когда с тебя считают параметры, создадут голограмму и подберут идеальный вариант, а искать самой.

В результате магазин, который подруги поначалу забраковали, мы покидаем со множеством пакетов и пакетиков, причём у меня их меньше всего.

***

Лишь добравшись до дома, да и то далеко не сразу, я смогла разузнать побольше о «женихе». Видар Визард, землянин, тридцать четыре года, бизнесмен, миллиардер и просто красавчик. В скандалах не замешан, в разгульном образе жизни не уличён.

Я вспоминаю холодный, оценивающий взгляд брюнета и невольно ёжусь. Примерно также он смотрит на меня со всех фото, что попадаются в сети. Рядом с мужчиной практически никогда не видно женщин. Изредка мелькает дама в годах – видимо, мама – да пару раз улыбчивая девушка моего возраста. А это уж точно та самая Ариана – единоутробная сестра Видара, с которой они до прошлого года не общались.

– Нюта, я вещи собрал! – призывно кричит из своей комнаты брат. – Иди посмотри.

Мы заранее договорились, что я не лезу в процесс, оцениваю исключительно результат.

Результат оказался ошеломляющим. Чемодана Егору не хватило, поэтому он дополнительно набил битком три пакета.

– Ого! – восклицаю я, после чего осторожно интересуюсь: – А что там?

– Всё самое нужное, – гордо заявляет брательник.

Я подхожу и нежно треплю его по макушке. Волосы у Егора гораздо светлее и жёстче моих – такие же, как у папы. Мама ласково называла их «щетинкой».

– Ты уверен, что там не просто ВСЁ? – шучу я, оглядывая учинённый в комнате погром: все ящики выдвинуты и практически опустошены, а дверцы распахнуты настежь, являя внутри сущий кавардак.

Егор пожимает плечами. В отличие от меня его всё устраивает.

– Учти, там, куда мы приедем, тебе придётся аккуратно разложить вещи по полочкам. Понадобится много времени, которое ты бы мог потратить на море и водные горки.

Мальчишка озадаченно супит брови.

– Как знаешь, – улыбаюсь я. – В конце концов, не на своём же горбу мы потащим багаж. Главное, чтобы ничего не потерялось по дороге.

– А разве может потеряться? – с тревогой переспрашивает Егор.

– Если выпадет из пакета, вполне. Не забудь завязать покрепче. Надеюсь, там нет ничего хрупкого?

– Ну… – начинает сомневаться брат и предлагает: – Давай вместе посмотрим.

«Смотрины» уменьшают количество багажа ровно до одного чемодана и заканчиваются, когда настаёт пора ложиться спать.

Как всегда, перед сном, я долго рассматриваю фотографию родителей. Более того, иногда я с ней даже разговариваю, делюсь переживаниями и сомнениями о том, хорошо ли я справляюсь с ролью опекуна Егора и насколько правильно строю свою собственную жизнь. Мне так не хватает их поддержки, несмотря на то что я уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения самостоятельно. Мама была такой уверенной, энергичной и, казалось, знала ответы на все вопросы. Папа, напротив, отличался мягкостью и добротой, всегда готовый выслушать и поддержать.

Вот и сегодня начинаю болтать вслух сама с собой, обращаясь к тем, кто меня никогда не услышит:

– Мам, пап, представляете, это тот самый мужчина, о котором я вам рассказывала. Такой суровый, жуть. Почти никогда не улыбается, хотя улыбка у него прекрасная. – Я вспоминаю поведение брюнета во время телефонного разговора и на какое-то время зависаю с мечтательным выражением лица. Осознав последнее, смущённо хмыкаю и продолжаю: – Но Маша права, ловить мне тут нечего. Она показала портфолио некоторых соперниц. Сплошные модели и актрисы – умницы, красавицы. Но даже не это главное. Они гораздо больше подходят ему визуально. А ведь красивая картинка решает многое, если не всё. Себя же я рядом с Видаром не вижу даже в мечтах.

Видар… Я обкатываю на языке впервые произнесённое вслух имя. Щёки подозрительно теплеют.

– Это всё соревновательный дух, – тут же оправдываюсь перед «собеседниками» за свою бурную реакцию. – Твоя черта, мама. А вот уверенности мне по-прежнему не хватает. Зато мы с Егором классно отдохнём на элитном курорте. Наконец-то я в отпуске…

Болтаю до тех пор, пока не начинаю клевать носом. Напоследок как всегда целую изображение любимых людей и признаюсь:

– Люблю вас очень сильно.

До Фарсиса мы летели четыре дня через две станции, но уже в дороге я почувствовала отпускное настроение. Пока Маша решала рабочие вопросы, связанные с «Отбором», а Лика отсыпалась, мы с Егором перезнакомились с половиной пассажиров, когда те выходили из своих кают размять ноги. Неугомонный братишка интересовался каждым, кто попадался на глаза, и, несмотря на языковой барьер, задружился с двумя арайцами. Я подозревала, что это вполне взрослые особи, просто в росте и комплекции арайцы уступают среднестатистическому человеку примерно в два раза. Егора моё предположение ничуть не смутило, он продолжил общаться с новыми знакомыми, как со своими ровесниками, иногда приводя их в нашу каюту для совместных настольных игр, поэтому и мне пришлось научиться понимать инопланетян по жестам, взглядам и мимике. Ой боюсь, мы все частенько ошибались, зато было весело.

Однажды к нам заглянула Лика, однако присоединяться не стала, лишь выразительно закатила глаза. Позднее более продвинутая в ксенопсихологии подруга объяснила, что, судя по плетению волос инопланетян, оба находятся в активном поиске пары. Конечно, с людьми арайцы не совместимы, однако это ничуть не мешает им заглядываться на человеческих женщин, пусть и не способных дать потомство, зато весьма полезных в домашнем хозяйстве. Они ведь и сильнее, и выше арайек, а на их родной планете, между прочим, узаконена полигамия и очень развито сельскохозяйственное производство с преобладающим применением ручного труда. Скорее всего, подруга шутила, но впредь я общалась с новыми знакомыми гораздо осторожнее, чтобы не давать ложных надежд.

Наконец, в середине четвёртого дня мы видим в иллюминаторы Фарсис – голубой шарик в окружении прозрачной радужной дымки. Будет интересно глянуть на цвет атмосферы с поверхности. На фотографиях, что туристы выкладывают в сети, небо всегда стандартно голубое. Но так ли это на самом деле – ещё предстоит выяснить.

Трансфер до отеля, на территории которого планируются съёмки «Отбора», радует разнообразием. Помимо туристического автобуса, при желании можно воспользоваться персональным авто или скутером.

Водительские права соответствующей категории у меня есть, желания – хоть отбавляй, поэтому мы вчетвером грузимся в ярко-красную машинку с кузовом кабриолет.

Природу на Фарсисе берегут, стараются лишний раз её не трогать, поэтому весь местный наземный транспорт работает на антиграве, что даже круче, чем просто лететь по воздуху. Рельеф оказывается довольно пересечённым, а поскольку движемся мы на приличной скорости, приходится то и дело совершать крутые виражи. Егор визжит от восторга, Маша – от ужаса, Лика сидит с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. У неё настолько невозмутимый вид, будто она медитирует или попросту спит. Глаза блондинка открывает лишь когда мы останавливаемся возле отеля, поправляет волосы и резюмирует:

– Ромашка, ты – псих.

– Ненормальная! – вторит Маша, приглаживая вставшую дыбом ярко-розовую шевелюру.

Я, словно выйдя из транса, в котором до сих пор пребывала, смущённо пожимаю плечами:

– Девочки, извините. Давно вживую не управляла. Дорвалась.

– Тем более! – возмущается Лисичкина. – Ты же могла нас угробить!

– Но я даже допустимую скорость не превысила, – возражаю в ответ.