– Хочешь попробовать? – предлагаю мужчине, замершему в трёх шагах от денника.

– Она не кусается? – с заметным напряжением в голосе спрашивает Видар.

– Ты не кусаешься? – шутливо уточняю я у кобылы. Та выразительно фыркает в ответ.

Её сосед справа – вороной жеребец – вытягивает шею в попытке заполучить угощение. Высокий, мощный, с белой звёздочкой во лбу.

– Красавец! – восхищаюсь я, отдавая попрошайке морковку.

Вороной цапает вкусняшку, щекоча ладонь бархатными губами. Глажу его по щеке, почёсываю шелковистую шею в районе гривы. Конь «хрюкает» от удовольствия, звучно хрупает сочным овощем.

Судя по выражению лица Видара, желания подходить ближе к животным у него по-прежнему не возникает. Он так и идёт за мной по пятам, держась середины прохода между стойлами. Я же порхаю от одного денника к другому, знакомясь с их обитателями. Будь моя воля – осталась бы здесь ночевать, но решаю пощадить чувства спутника, который, похоже, сто раз пожалел о собственном предложении посетить это место.

– Не думал, что они такие большие и зубастые, – признаётся мужчина, когда мы поворачиваем обратно.

– Поедем завтра утром кататься? – предлагаю я на волне воодушевления.

Видар молчит. Он явно не в восторге от моей идеи.

– В поводу. Это безопасно.

Я вспоминаю, как однажды подбила на сие развлечение Машу. Пока подруга стояла на земле, она чувствовала себя вполне уверенно, но стоило ей забраться в седло, крику было на весь манеж. «Высоко! Как же высоко! – вопила Лисичкина, намертво вцепившись в переднюю луку, а стоило лошади сделать шаг, запаниковала ещё сильнее: – Я сейчас упаду!». Пришлось снимать на пару с тренером, потому что самостоятельно спускаться с «верхотуры» девушка напрочь отказалась. «Верхотура» по имени Брик всё это время флегматично жевал удила, привыкший и не к такому. Мерин имел спокойный нрав и солидный возраст, а потому ему частенько доверяли новичков.

Улыбаюсь, вспоминая прошлое, и Видар тут же принимает моё веселье на свой счёт.

– Хорошо. Давай попробуем, – говорит он без малейшего энтузиазма, видимо не привык пасовать перед трудностями, какими бы большими и зубастыми они не были.

Мы выходим на улицу. Позади гаснет свет, а над нашими головами в ночном небе неожиданно разгорается настоящее волшебство. Мы видим то, чего видеть никак не должны. Разноцветные очертания далёких и близких планет, скопления звёзд, туманности, похожих на застывшие в моменте фейерверки. И всё это очень близко, ярко, как на картинках – красивых, но не имеющих ничего общего с реальностью.

– Что происходит? – ко мне первой возвращается способность говорить.

Видар молчит. Привычно хмурится.

Тут вдруг ещё и музыка начинает звучать – нежная, классическая, под которую в воздухе медленно вальсируют появившиеся из неоткуда золотые искорки. Всё настолько походит на сценарий романтического свидания, что у нас обоих не остаётся в этом сомнений.

– В чём дело? – Видар настороженно смотрит на меня, очевидно подозревая в подставе.

А я… я не могу удержаться от смеха, потому что именно сейчас прямо над его головой искорки начинают складываться в сердечки, вспыхивающие то розовым, то фиолетовым, то голубым. Творящаяся милота настолько не сочетается с серьёзным выражением мужского лица, что кажется жутко смешной и нелепой. Пытаюсь оправдаться за своё излишнее веселье и не могу. Из глаз бегут слёзы.

Видя, что от меня толку мало, Видар обращается за разъяснениями к ИИ-помощнику, который преданно сопровождает нас повсюду. Тот бодро рапортует, что самообучающаяся программа головного искина на основе тщательного анализа собранных наблюдений сделала вывод о наличии между данными гостями симпатии и разработала сценарий их наиболее приятного времяпрепровождения. О том, что «программу» об этом не просили, история умолчала.

– Может нам пора по домам? То есть номерам? – Я проявляю чудеса самообладания и смотрю на Видара спокойно, хотя уголки губ предательски подрагивают от еле сдерживаемой улыбки.

Сердечки вокруг нас мельтешат ещё чаще, а в сменившейся мелодии появляется жирный намёк на более тесное сближение, от которого у меня вспыхивают щёки.

– Это точно сбой, – уверенно делает вывод мужчина.

Я согласно киваю и первая иду прочь. Так смогу хотя бы улыбаться от уха до уха, не опасаясь, что меня в очередной раз неправильно поймут.

Видар галантно провожает даму до корпуса. Искорки перестают нас преследовать приблизительно на полпути. Наверное, тому способствуют новые наблюдения за нашим антиромантическим поведением.

***

Когда Ариана предлагала для возвращения вкуса к жизни попробовать что-то новенькое, Видар никак не ожидал подобного эффекта. Живые лошади наяву для него действительно были в новинку. Прежде Визард видел их в основном на фото и видео. Иные в его окружении увлекались подобным аристократическим досугом, однако сам Видар предпочитал комфорт и безопасность. Мало ли что у животного на уме? Возьмёт да скинет, а ты лечись потом, теряй время, которого вечно не хватает. Но здесь на курорте это самое время как будто бы замедлилось. По предварительной договорённости с сестрой Тэян отслеживал, чтобы Видар был полностью отключён от работы и по возможности от сети. Непривычное ощущение, когда не надо никуда спешить, что-то решать. Не просто отпуск, а настоящий отдых. Сроком на две недели.

Ещё больше из колеи выбила встреча с Аней. Когда Тэян рассказывал об особенной одиннадцатой участнице проекта, Визард никак не думал, что это та самая девушка, водитель такси, которая неожиданно спела ему колыбельную песню. Не только спела, но и сумела усыпить, чего давно не получалось даже у специализированных препаратов. Привыкание, чтоб его. Врачи, кстати, тоже настаивали на полноценном отдыхе. Затея с «Отбором», конечно, таковым не являлась, здесь существовали свои заморочки, но в любом случае это была смена рода деятельности со всеми вытекающими последствиями, в том числе положительными.

Однако этой ночью до встречи с Аней опять не спалось. Вот и потянуло на прогулку. А там она. Такая искренняя и живая. Забавно на него реагирующая. И лошадей совсем не боится. Это у Видара при виде их зубов, особенно в сочетании с тонкими женскими пальчиками, что бесстрашно находились в непосредственной близости, сердце ёкало, а у неё во взгляде было столько любви, столько восхищения, что завидно стало. Вот бы ему хоть капелька подобной симпатии перепала. Но Видару достался лишь смех – заливистый и звонкий. Не обидный, но всё-таки смех – над ним, над его отношением к происходящему. ИИ, конечно, учудил. Интересно, с чьей подачи? Неужто неугомонная сестрёнка и сюда дотянулась?

Скай, как только узнал о беременности жены, сразу отстранил её от работы, в рейсы с собой не брал, чуть ли не в четырёх стенах запер. От нечего делать Ариана занялась устройством личной жизни единоутробного брата и подошла к этому занятию весьма креативно.

Как всегда, при воспоминании об Ари на губах возникает улыбка, в то время как в голове звучит голос Ани: «Спи, спи, спи. Спи, мой милый. Спи, спи, спи. Спи, любимый». Эти девушки между собой чем-то похожи, может быть поэтому новая знакомая так его зацепила? Интересно, как долго она сумеет продержаться на «Отборе»?

Утром, услышав о наших злоключениях с Видаром, Маша бросается выяснять, кто это подстроил и нельзя ли в случае чего повторить, но уже с участием других лиц. «Держись, Тэян!», – хмыкаю я мысленно.

Не дожидаясь возвращения подруги, мы с Егором отправляемся на конюшню.

Как я и думала, Видара там нет, и вряд ли он появится позднее. Да и в конце концов, с моей стороны довольно нечестно так много общаться с «женихом» до начала шоу. Если другие участницы об этом узнают, может случиться скандал, от которого пострадает Лисичкина и выиграет жёлтая пресса в лице Лики Вайс. Я люблю подруг и не хочу, чтобы они в очередной раз поссорились.