Для Егора коня мы подбираем довольно быстро – рыжего полупони с белыми чулочками на передних ногах. Я же долго и настойчиво упрашиваю оседлать Шторма, с которым познакомилась ночью и чьи зубы так напугали Видара. Мне вежливо объясняют, что данная лошадь подходит исключительно для опытных всадников, а потому практически всё время простаивает. Приходится работникам конюшни самим её выгуливать, что случается не так часто, как хотелось бы, из-за чего может страдать выездка. В общем, какое-то время я вынуждена доказывать свою опытность на другом, куда более спокойном и надёжном скакуне, прежде чем заполучить Шторма. Нам выделяют отдельный, просторный манеж, чтобы было где разгуляться.

– Он – умный, – говорит Маргос – темнокожий местный житель, задумчиво наблюдая за нами. – В том-то и опасность. Сбросить всадника не сбросит, более того, поймает, если тот сам начнёт падать. Но стоит Шторму почуять, что ты крепко держишься в седле, может и понести.

– Так давайте дадим ему волю? – предлагаю я, ощущая пузырящийся в крови кураж. – Я же расписалась, что беру на себя всю ответственность за принимаемые риски. В конце концов, это не дикая лошадь, иначе бы не находилась в прокате. Манеж для подобного красавца слишком тесен, ему нужен простор.

– Я не могу просто так выпустить вас отсюда, – разводит руками мужчина. Его тёмно-коричневая кожа, как и радужка карих глаз, при движении красиво отливает лиловым.

– А если не просто так? – лукаво улыбаюсь я.

Мы со Штормом нарезаем вокруг собеседника вольты и восьмёрки. Во всех движениях коня чувствуется упругое нетерпение поскорее сменить аллюр на более резвый.

– Периметр контролирует искин. Он не откроет ворота перед вами. – Маргос поворачивается вокруг себя, чтобы продолжать говорить со мной лицом к лицу.

Закусываю губу и оглядываюсь. Замечаю, что изгородь в углу манежа полуразобрана.

– А что там? – указываю кивком головы на заинтересовавший меня беспорядок.

– Ремонт, – отвечает берейтор после паузы, в течение которой соображает, о чём речь.

– Отлично!

Пускаю Шторма галопом по краю манежа. И почему я так долго себе отказывала в этом удовольствии? Вполне могла бы совершать верховые прогулки хотя бы раз в месяц! Особенно когда подрос Егор. Судя по тому, с каким энтузиазмом он карабкался на Огонька, ему бы понравилось подобное времяпрепровождение на выходных.

Шторм подо мной то и дело всхрапывает. Под шелковистой шкурой перекатываются стальные мышцы прекрасного конкурного коня. Я замечаю, как хорошо он сгибает колено на рыси и лёгком галопе. В груди разрастается восторг, проникает в лёгкие, заменяя воздух. Кажется, что за спиной распахиваются крылья, на которых я вот-вот взлечу к радужному небу Фарсиса. Сегодня прозрачные разноцветные разводы действительно выглядят гораздо отчётливее.

– Диагональ, – командую сама себе, оказавшись в противоположном от места ремонта углу.

Шторм безупречно отвечает даже на лёгкий шенкель, чутко реагирует на повод и, кажется, догадывается о моей безумной затее, потому что делает то, чего опасался Маргос, – срывается в карьер.

«Анька, ты сумасшедшая!» – воплю про себя, когда мы отрываемся от земли.

Память не подводит, тело действует на автомате, в нужный момент перетекая в прыжковую позицию. Я ослабляю повод и припадаю к лошадиной шее, чтобы обеспечить Шторму свободный прогиб в пояснице.

Всё происходит слишком быстро, чтобы успеть испугаться, позволить разуму взять контроль над ситуацией и напортачить. Препятствие мы проходим идеально на глазах у столпившихся с наружной стороны манежа зрителей. Каждый из них реагирует на мою безумную выходку по-своему. Видар выглядит напряжённым, словно прыгает вместе со мной. Тэян искренне восхищается. Маша мысленно крутит у виска указательным пальцем, типа: «Не на того жеребца ты тратишь драгоценное время». Анжелика делает снимки на память.

Мы со Штормом проносимся мимо и скачем в сторону побережья. В ушах свистит ветер, на губах оседает солоноватый вкус моря, сознание наполняет ощущение всемогущества. Знаю, это всего лишь иллюзия, но до чего же приятная.

***

Сегодня одна за другой прибывают участницы шоу. Все десять персон.

Вечером организаторы устраивают приветственный ужин в ресторане под открытым небом у центрального бассейна. Само собой полным ходом ведётся съёмка. Уже завтра планируется выпуск первого эпизода.

«Роскошные», – вот какое слово приходит мне в голову при взгляде на соперниц. Девушки выглядят великолепно, недаром каждая имеет свиту помощников, среди которых и визажисты, и стилисты, и психологи, многие из которых тоже пришли на ужин в качестве массовки. Помимо участников шоу и их сопровождения на Фарсис прилетели спонсоры проекта – отдохнуть, развлечься, пообщаться друг с другом в непринуждённой обстановке и первыми увидеть то, на что потратили свои деньги.

Я прихожу в ресторан вместе с Егором, которого заставила надеть белую футболку-поло и светлые брюки. Брату не нравится официальный стиль, но оставаться в номере он категорически не желает.

На сцене уже вовсю зажигает в качестве ведущей Маша. Пару ей составляет голограмма знаменитого певца Алекса Рейна. Занятый в другом проекте, он не смог приехать на Фарсис, поэтому было решено задействовать его подобным образом. Впрочем, голограмма оказывается настолько чёткой, что возникает эффект живого присутствия знаменитости.

При его появлении зал взрывается бурными аплодисментами и восхищёнными возгласами. Поклонников Алекса среди присутствующих хватает, да и сама Маша смотрит на молодого мужчину с немым обожанием, из-за чего даже забывает слова и начинает заикаться, а тот поддаёт жару, отвешивая соведущей комплимент, от которого девушка становится пунцовой, что выглядит весьма забавно в сочетании с её ярко-розовыми волосами.

Привыкший купаться в свете софитов Алекс тут же перехватывает инициативу. Его стройная, гибкая фигура в облегающих черных штанах и белоснежной, нарочито мешковатой рубашке кажется одновременно хрупкой и невероятно мощной из-за распространяемой вокруг даже посредством голограммы энергетики. Закатанные до локтей рукава обнажают предплечья. На левом виднеется татуировка: иссиня-чёрный круг в короне огня – солнечное затмение, замершее на светлой, не тронутой загаром коже. Длинная, тёмно-русая челка частично падает на светло-карие, янтарные глаза, пряча под собой крошечную серебряную штангу в левой брови.

– Поразительный персонаж, – рядом со мной останавливается Лика с фужером в руке, в котором плещется что-то золотисто-игристое. – Идеальная репутация, не подкопаешься.

– А ты копала? – машинально интересуюсь, не отрывая любопытного взгляда от «персонажа». Фактурный парень. Впрочем, Маша на сцене тоже отлично смотрится в своём мини-платье цвета металлик с распущенными по плечам эпатажно яркими волосами.

– Естественно, – усмехается подруга, оценивающе глядя на меня сквозь бокал. – Роскошно выглядишь, кстати.

– Спасибо, – тепло улыбаюсь в ответ.

На мне изумрудное атласное платье на тонких бретелях длиной чуть ниже колена и чёрные босоножки на шпильке с двумя узкими ремешками – на пальцах и вокруг щиколотки. Макияж я сделала яркий, вечерний, даже стрелки нарисовала и достала из закромов красную помаду. Из украшений – фамильный бриллиантовый комплект – серьги и колье, который сегодня я надела впервые. Прежде его носила только мама. Возможно, он выглядит старомодно, ведь им пользовались уже несколько поколений женщин нашей семьи, но это бриллианты и этим всё сказано. Чтобы соответствовать духу времени, когда комплект был изготовлен, я добавила к образу бальные перчатки из эластичного чёрного кружева.

Между тем Алекс начинает петь первую песню, а моё внимание привлекает разгорающийся возле фуршетного столика скандал. Одна из участниц – блондинка в белом, пышном платье, которое делает её похожей на невесту, размахивает руками и читает нотации стоящему рядом Егору. Брат слушает её, опустив голову и насупив брови.