— Меня беспокоит, почему он вообще хотел меня убить.

«Подождем и узнаем», — пожала плечами Ди и забрала пистолет из руки мертвеца. — « Скоро он оживет, и ты обо всем его расспросишь».

Иден посмотрел на Джека с тихой грустью.

— Я не думаю, что он оживет, — сказал он.

«Что?» — голос Ди резанул сознание Тима, как ржавое лезвие. Она резко повернулась к нему, и ее глаза горели. — « Ты рассказал и его историю тоже?» — спросила она, и Тим впервые рядом с ней почувствовал настоящий страх.

— Ди! — позвал Иден, мгновенно поднимаясь на ноги. Он не крикнул, не повысил голоса, но она тут же повернулась к нему.

— Он Сказочник, — тихо произнес Иден. — Он всегда рассказывает чью-то историю.

И несмотря на то, что Тим уже почти смирился со своей ролью, он снова захотел возразить. Потому что он ничего не делал. Он ничего не рассказывал. Он не мог.

Он не мог быть ответственным за еще одну смерть.

— Но я не думаю, что он сейчас рассказывает эту историю, — спокойно продолжил Иден.

Ди прищурилась:

«Что ты имеешь в виду?»

— Тим не стал бы придумывать рассказ, где мой друг хочет меня убить, — уверенно сказал Иден, и в груди у Тима потеплело.

«Тогда что здесь происходит?» — спросила Ди без всякого тепла в голосе.

Иден усмехнулся, и его темные глаза сверкнули:

— Роджер сказал, что не оживлял эту историю. Но это не значит, что кто-то другой не мог этого сделать. И теперь, — он взглянул на тело, — мы участвуем в ней.

«Черт», — выругалась Ди.

— Что это значит? — спросил Тим, уже заранее зная, что ответ ему не понравится.

— Это значит, что мы не сможем уйти, — сказал Иден, глаза его сверкнули предвкушением, — пока история не будет рассказана до конца.

Тим снова сидел на барном стуле и пил виски. Похоже, алкоголь совсем не действовал на него в Ноосфере — или виски не был таким уж и настоящим. А может, это был какой-то особый виски из вестернов, который все пьют, но от которого никто не пьянеет.

Ди стояла у входа, опираясь спиной на дверной косяк, и ее силуэт мог бы служить идеальной иллюстрацией для плаката к фильму; неподвижный конь на заднем плане дополнял атмосферу. Один из двух мужчин ушел вскоре после происшествия; второй все еще сидел за столом, не сводя взгляда с высокой фигуры Ди. Гарольд протирал стаканы чистой тряпкой, старательно делая вид, что у него на полу не лежит еще одно тело.

Иден ушел за гробовщиком, несмотря на возражения Ди, которые он оборвал коротким: «Я могу о себе позаботиться». И она больше не произнесла ни слова. Казалось, они постоянно играли в игру «кто здесь главный» — и в этот раз Иден выиграл.

Тим встал и подошел к Ди, осторожно обходя тело у входа.

— Как думаешь, кто это все затеял? — спросил он.

«Ты считаешь, что я знаю больше, чем Иден?» — Она повернулась к нему. Ее глаза горели холодным голубым огнем.

— Ну вдруг.

Эхо фыркнуло у него в голове.

— Это может быть Хэл? — осторожно предположил Тим, надеясь, что не сморозил какую-нибудь глупость. — Или Шепот?

Ди покачала головой.

«Вряд ли. Творчество и созидание — не их конек».

Тим украдкой вздохнул. Значит, он все-таки сморозил глупость. Но почему-то с Ди это было не так обидно делать, как с Иденом или Мьюз.

— То есть, в Ноосфере может существовать еще кто-то, кто желает Идену зла?

«В Ноосфере полно тех, кто хочет ему зла».

— Почему?

Она ничего не ответила и отвернулась. Ветер взметнул пыль, заскрипев вывесками. Тим смотрел на ее профиль, темный на фоне сумеречного неба.

— Почему ты просила его больше не умирать? — спросил он тихо. — Если он все равно всякий раз воскресает?

«Потому что у нас с ним был договор. И он уже несколько раз его нарушил».

— Неправда, — раздался голос Идена.

Тим обернулся и увидел, как тот поднимается на крыльцо салуна.

— Точнее сказать, не я один его нарушил.

Ди повернула к Идену голову, внимательно глядя на него.

«В каком смысле?»

— Ты обещала, что я больше никогда тебя не увижу, — усмехнулся Иден.

Внезапно солнце выглянуло из-под облаков, залило улицу рыжим светом, и отразилось в темных глазах Идена пламенем.

Но голубой взгляд Ди оставался все таким же холодным.

Это был знаменательный день для местного гробовщика. Впервые в жизни у него появилась возможность не только измерить человека, но и изготовить настоящий гроб. Остаток дня он строгал и стучал, насвистывая веселую мелодию. На закате, в присутствии Идена, Ди, Тима и Гарольда, Джек Дэниэлс («Серьезно?» — переспросил Тим, услышав имя) был похоронен на маленьком кладбище на востоке от города. Пока Гарольд произносил последние слова над могилой, солнце опустилось к горизонту, и кладбище сначала окрасилось золотом, потом утонуло в кровавом свете, а затем солнце село, и гробовщик с мужчиной из салуна засыпали могилу темно-бурой землей. Больше ничего нельзя было сделать. Гробовщик получил свою плату, мужчина из салуна тоже получил свою плату, и Гарольд поспешил за барную стойку — помочь им избавиться от лишних денег.

Иден сел на землю между двумя старыми могилами, задумчиво глядя на догорающий край неба. Глаза Ди светились в наступившей темноте.

— Что теперь? — спросил Тим, который снова почувствовал себя ребенком во время неудавшейся поездки в Диснейленд.

— Не знаю, — сказал Иден с легкой усмешкой. Тим кивнул самому себе. Конечно, Идена увлекали непредсказуемые ситуации. И конечно, у него не было плана.

— Я не могу остаться тут надолго, — напомнил Тим. — В какой-то момент я начну засыпать. — И Тим на своем опыте знал, почему в Ноосфере не стоит терять сознание.

Иден поднял взгляд и внимательно посмотрел на него, будто впервые полностью осознавая его присутствие.

— Действительно, — пробормотал он и легко вскочил на ноги. — Может быть, у тебя есть идеи?

— Ну… — Тим замялся. — Я ведь Сказочник, верно? Значит, я могу закончить любую историю.

Что-то сверкнуло в глазах Идена.

— Можешь, — усмехнулся он.

— Тогда я могу попробовать закончить эту — если пойму, о чем она.

Иден посмотрел на свеженасыпанную могилу и вздохнул.

— Мне тоже хотелось бы это понять, — пробормотал он.

«Мне правда очень жаль», — сказала Ди. Эхо ее голоса очень подходило к безжизненному пейзажу вокруг.

— Это не твоя вина, — ответил Иден, поднимая на нее взгляд.

«Но он был твоим другом».

— Был. И я буду по нему скучать. Но, — Иден слегка улыбнулся, — он прожил долгую жизнь. И иногда надо уметь отпускать хорошие истории, не так ли?

Ди вздрогнула, и на мгновение Тим увидел в ее светящихся глазах то же самое, что видел до этого в глазах Идена. Конец вселенной.

Она отвернулась и, не сказав ни слова, пошла обратно к городу.

Тим взглянул на Идена. Тот смотрел Ди вслед, и его глаза были темными и безнадежными, как безлунная осенняя ночь. Но, может быть, это не имело к ней отношения. В конце концов, Иден только что похоронил своего друга.

Город больше не выглядел мертвым. С уходом солнца жизнь вырвалась на улицы, словно родник, пробившийся сквозь истоптанную, пересохшую, растрескавшуюся землю. Салун подмигивал прохожим десятками ламп, бордель напротив светился уютным теплом сквозь задернутые занавески, и даже офис шерифа ожил — хотя до того проигнорировал сразу два убийства, совершенные прямо у него под носом. Тим очень хотел выйти из салуна на улицу и смешаться с толпой, веселой и шумной несмотря на все те же два убийства.

Но он был занят.

— Ну что? — спросил Иден, усаживаясь за стол напротив него и ставя перед ним новый стакан с виски. Салун был полон, и гомон и звон напоминали Тиму его любимую кофейню. Атмосфера была более разнузданной, но что-то общее все же присутствовало, и он задумался: а не сама ли идея социализации — интимной и обезличенной одновременно — притягивает людей в такие места? И имеет ли значение, пьешь ты кофе или виски, если это лишь то, что от тебя ожидают остальные?