Хм-м, что-то такое я и предполагал.

— Как ты оказался на каторге и за что?

— Меня уличили в использовании запрещённой магии.

Странно, обычно подобной ересью занималась инквизиция, которая не страдала излишней сентиментальностью и которой было плевать на чины и звания. Этот орден не подчинялся императору напрямую, скорее, у Святой Инквизиции с правителем Российской Империи существовало взаимовыгодное сотрудничество. Правительство не вмешивалось в дела ордена, а орден, при определённых обстоятельствах, встал на сторону государя. Был один прецендент в истории, когда братья инквизиторы пришли на помощь гвардейцам императора и подавили кровавый бунт, устроенный семью великими родами, от которых к нашему времени остались лишь одни воспоминания. Их просто стёрли с лица земли.

Несмотря на официальные невмешательства в дела друг друга, я бы абсолютно уверен, что инквизиция по-тихому сотрудничала с государевой службой. Как говорится: рука-руку моет, но сейчас не об этом.

За использование запрещённой магии одно наказание — смертная казнь, а Глеба просто сослали на каторгу. К бабке не ходи, постарались могущественные родственники, но всё же уточнить стоило.

Одно дело воевать с культом чернокнижников, которые действуют сами по себе, и совершенно другое, враждовать с влиятельными родами, например, с теми же Мышкиными.

Нет — я от своей цели никогда бы не отступился, просто пришлось действовать бы более осторожно и продуманно, да и силенок подкопить маленько не помешало.

Нисколько не сомневался, что среди чернокнижников имелись аристократы, но очень надеялся, что эта гниль пролезла не настолько высоко, чтобы находиться среди приближённых к императору.

— Глава рода знает о твоем преступлении?

— Да.

Скверно.

— Он сам или кто-то из твоей родни являются членами культа?

— Нет, во всяком случае, я таких не знаю.

Уже легче.

— Как тебе удалось избежать смертного приговора?

— Князь не захотел выносить сор из избы. Казнь была бы общенародной. Чернокнижников казнят на публику, чтобы другим неповадно было.

— Удавили бы по-тихому и концы в воду.

— Отец постарался. Уговорил брата, чтобы тот замолвил за меня словечко.

— Занятно, член княжеского рода каторжник. Это разве не бросает тень на всё ваше семейство?

— Бросает, но я больше не Мышкин, назвался так по привычке. Меня изгнали и лишили фамилии, вычеркнули из родовой книги. Теперь я обычный простолюдин Глеб Бесфамильный. Уж лучше бы смерть.

— Ага, ты мне поплачь ещё тут, горемыка. И что за причину придумал князь, чтобы отказаться от узаконенного бастарда?

— А разве это важно, вампир?

— Не особо, наверняка выдумал какую-нибудь ерунду, например отказ жениться на выгодной роду невесте.

— В яблочко, — зло расхохотался Глеб, — Мне кстати прочили в жёны княжну Богатырёву младшую. Дяде пришлось пойти на конфликт, отказавшись от подписания уже обговорённого брачного контракта.

М-да, не знаю, помогли родичи Глебу, или наоборот, подложил свинью. Каторга — это вам не курорт на Средиземном море, там не каждый выжить сможет, а вот страданий и боли получит с лихвой.

Я бы на месте князя придушил такого племянника собственными руками. Во-первых — гуманнее. Во-вторых — чтобы наверняка знать, что такая падаль больше не будет топтать землю и не продолжит вершить свои гнусные дела.

— Можно сказать, тебе повезло. Ты остался жив, вот только не внял голосу разума. Ничему тебя жить не научила, Глеб Бесфамильный.

— Грр-рр, — зарычал чернокнижник, — Повезло? Повезло быть выкинутым на обочину жизни? Или может быть мне повезло оказаться на рудниках? Ты не представляешь, кровосос, что это такое…

— Ошибаешься, очень даже хорошо представляю, — изрёк мрачно.

В прошлой жизни я целых два месяца провел на каторге в горах Эрбу, по собственному желанию. Всё было организованно таким образом, чтобы никто из надзирателей, кроме управляющего, даже не догадался, что я не обычный преступник, а инквизитор под прикрытием, соответственно, и отношение ко мне было точно такое же, как ко всякой швали.

Пришлось пройти через ад, чтобы ничем себя не выдать. Моей задачей было отыскать вендиго, который затесался среди обитателей рудника. Хитрый попался, зараза… осторожный. Я уже почти отчаялся, понимая, что придётся сворачивать операцию, но в последний момент этот ублюдок спалился. Как же я был счастлив скинуть личину каторжника, не передать словами.

— Тебе был дан второй шанс, но ты его просрал, вновь вернувшись к старому и связав свою жизнь с культом чернокнижников. Убийц и садистов ждёт только одно — смерть.

— Ха-ха-ха, — хрипло рассмеялся Глеб, — И кто тут мне говорит об убийствах? Кровосос? Уверен, на твоих руках крови намного больше. Да — я вырезал сердца ещё у живых людей, я пожирал их плоть, но ты делал тоже самое, так что не стоит корчить из себя не весть что, словно тебе не плевать на род человеческий. Люди для вас как скот, который можно доить, когда захочешь, поэтому не нужно учить меня жизни, лицемер.

На это я ничего не ответил. Вот ещё, была бы нужда что-то доказывать этому ублюдку. Пусть думает, как хочет. Сейчас. важнее другое: имена членов культа, которые я собирался выбить из Глеба.

— Назови известные фамилии тех, кто занимается запрещённой магией и причисляет себя к чернокнижникам.

— А вот хрен тебе, — оскалился головорез.

Ага, значит слюна прекратила своё действие, а раз так, придётся повторить процедуру.

За время разговора Глеб перестал испытывать передо мной страх, видимо решив, что раз уж я выразил желание побеседовать, то точно не убью, во всяком случае, сразу. К тому же, он считал меня таким же монстром, каким являлся сам, а монстр всегда может договориться с другим монстром.

Как только слюна начала действовать, повторил вопрос, и тут чернокнижник запел как соловей, жаль только, знал он очень мало, будучи рядовым членом культа, которого не пускали даже на собрания.

Выяснилось, что таким как он, общаться друг с другом было запрещено. Кто нарушал это правило, отправлялся кормить червей, правда сначала, лишался сердца на ритуальном алтаре, которое практически сразу отправлялось в желудок одного из чернокнижников. Правда подобной привилегии обычно удостаивались только старейшины культа и их приближенные, остальным доставались одни обещания. По сути говоря, рядовые члены чёрной общины использовались для грязной работы: похищения, убийства и жертвоприношения. Кому-то же нужно было резать беззащитных людей, попавших им в сети, а вот сила доставалась лишь избранным.

— Но ты сам сказал, что ел сердца, — спросил с недоумением, потому как слова Мышкина расходились с делом. Не так уж и много в нём оказалось пресловутой гнили.

— Угу, — не стал отпираться Глеб, довольно оскалившись, — Если тебе чего-то не позволяют, возьми это сам.

— Твою же драконову задницу! — громко выругался, не сдерживая эмоций, — Ты что, просто вылавливал на улице людей, резал их и жрал сердца, не взирая на то — что сила приходит только через ритуал?

— Да-а, так я и делал, — в глазах чернокнижника появился лихорадочный блеск, — Старейшины в конец обнаглели, решив всё забрать себе, только я на такое не подписывался. Не для того я полгода прозябал на каторге, чтобы влачить жалкое существование. Я сам сделаю себя великим, покорю весь мир, поставлю на колени всё человечество… — брызжа слюной выкрикнул Глеб, — Если для этого понадобится сожрать сердца половины подданных Империи, так тому и быть!

— Оо-о, а вот это уже клиника, — пробормотал я себе под нос, — Похоже, бывший бастард Мышкиных слетел с катушек.

По итогу разговора у меня оказались всего две фамилии: Орлинский и Матисов — это всё, что смог рассказать Глеб, но даже это имело значение. Теперь у меня была ниточка, за которую можно потянуть, чтобы распутать весь клубок. Конечно, это дело не быстрое, спешка нужна только при ловле блох, к тому же, послезавтра у меня экзамен на поступление в орден Инквизиторов, ну а там… как карта ляжет, но я приложу все усилия, чтобы искоренить чернокнижников в этом Мире, даже если для этого мне понадобиться вся жизнь, а по пути, буду уничтожать зарвавшихся тварей.