Витя – одни из сыновей Веры Михайловны Ивановой. Вот дети этой семьи: 1) Софья (р. 1846 г.), 2) Мария (р. 1848 г.), 3) Александр – инженер (р. 1850 г.), 4) Юлия (р. 1852 г.), 5) Виктор (р. 1854 г.), 6) Нина (р. 1857 г.), 7) Алексей (р. 1860 г.), 8) Ольга (р. 1863 г.), 9) Владимир (р. 1865 г.), 10) Наталья (р. 1867 г.).

Даровое – деревня, купленная отцом писателя Михаилом Андреевичем на средства жены – матери Ф. М. в 1831 году в Тульской губ., в Каширском уезде, в 150 верстах от Москвы. Сюда ездили на летние каникулы Достоевские всей семьей вместе с матерью (см. об этом в воспоминаниях Андрея Мих. Достоевского и в воспоминаниях Люб. Фед. Достоевской). Вместе с Даровым в состав имения Достоевских входила еще соседняя деревушка Чермашня (см. подр. там же). Деревня, по словам Фед. Мих., оставила в нем «самое глубокое и сильное впечатление на всю потом жизнь», и все в ней было полно для него «самыми дорогими воспоминаниями» – между прочим, о встречах с крестьянами – мужиком Мареем, Аленой Федоровной и др. лицами, отразившимися, как известно, в его романах.

Очевидно, на имя знакомого Достоевским священника Ивана Румянцева (см. выше, примечание 78). Анна Григорьевна с семьей в это время жила в Старой Руссе, а Ф. М. оставался в Петербурге. Он был занят как редактор «Гражданина» Мещерского и приезжал на 2–3 дня из Петербурга в Руссу, чтобы повидаться с семьей.

К судебной ответственности Ф. М. был привлечен, как редактор «Гражданина», за статью под названием «Киргизские депутаты в С.-Петербурге» в одном из первых подписанных им номеров газеты (№ 5, 29 января 1873 г., стр. 153–154).

В этой заметке сообщалось о комическом эпизоде, случившемся во время приема Александром киргизской делегации. В заметке «Киргизские депутаты в С.-Петербурге», доставленной в редакцию, очевидно, одним из свидетелей представления этой делегации императору, между прочим, сообщалось: «Старший из депутатов Султан Магомет, султан Киргиз, начав произносить речь, которая была им самим от имени всего народа составлена, произнес первоначально твердо и правильно: "Ваше императорское величество", но на этих словах, когда государь возразил: "А ты говоришь по-русски?" – Магомет до того переконфузился, что далее мог произнести тихо только несколько слов по-киргизски из приготовленной благодарственной речи и потом положительно онемел». Сам по себе совершенно невинный, этот эпизод не мог быть, однако, оглашен без особого разрешения министра императорского двора (подр. см. статью Ю. Г. Оксмана «Д. в редакции "Гражданина"», – см. «Творчество Достоевского», сб. под ред. Л. П. Гроссмана, Одесса, 69 стр.), какового редакция журнала не пыталась получить. В силу этого председатель Спб. Цензурного Комитета обратился к прокурору Спб. Окружного Суда с предложением на основании высочайшего повеления от 23 апреля 1870 г. возбудить преследование против отставного поручика Ф. М. Достоевского по ст. 1024 уложения о наказаниях.

Дело, как известно, приняло дурной оборот. «Около Святой, мне помнится, – рассказывает в своих "Воспоминаниях" Н. Н. Страхов, – произошла в кружке "Гражданина" большая тревога; говорили, что издание невозможно продолжать, и Ф. М. был некоторое время в большом беспокойстве» (Биография, 299).

Об зтом же эпизоде говорит в своих воспоминаниях А. Ф. Кони, но только не совсем точно: «В бытность мою прокурором Окружного Суда в Петербурге сестра моего друга Куликова, лично знакомая с Достоевским, написала мне, что Федор Михайлович находится в крайне затруднительном положении. Он был в это время редактором "Гражданина" – имевшего другой характер, чем позднейшая постыдная газета того же имени, и допустил напечатание в нем сведения о путешествии государя, не испросив на то предварительного разрешения министра двора, как то требовалось цензурными правилами, вследствие чего суду пришлось приговорить его к аресту на две недели на гауптвахте. Приговор, войдя в законную силу, был обращен к исполнению. Между тем предпринятое Достоевским лечение и разные другие обстоятельства личного характера делали для него это кратковременное лишение свободы до крайности неудобным именно в то время, когда приговор подлежал осуществлению. Отвечая Куликовой, я просил ее передать Федору Михайловичу, что приговор будет обращен к исполнению лишь тогда, когда он сам найдет это, по своим соображениям, удобным. За любезным письмом Достоевского с выражением благодарности последовало его посещение, отвечая на которое, я убедился воочию, в какой скромной и даже бедной обстановке жил, мыслил и творил один из величайших русских писателей. При этом нашем свидании он вел довольно долгую беседу, очень интересуясь судом присяжных и разницею в оценке преступления со стороны городских и уездных присяжных» (А. Ф. Кони, «Некрасов, Достоевский. По личным воспоминаниям». Петербург. Коопер. Изд. Литераторов и Ученых, стр. 55–56; ср. его же: «На жизненном Пути», т. II, 96–108; в «Вестнике Литературы», 1921 г., № 2, стр. 7, и № 3, стр. 9).

Таким образом, «за маленький редакторский грех» (выражение Ф. М., ср. Воспоминания В. В. Тимофеевой – «Исторический Вестник», 1904, II, 535) Ф. М. расплатился «арестом при гауптвахте на Сенной». По свидетельству Анны Григорьевны, «было это с четверга 11 часов утра по субботу 11 часов на вербной неделе 1873 г.» (см. сб. «Творчество Достоевского» под ред. Л. П. Гроссмана. Одесса, стр. 33). Эта дата оказывается неверной. А. Гр. ошиблась в годе: это был 1874 год, а не 1873 год. Письма Ф. М. к ней вскрывают эту неточность: в июне 1873 г. Ф. М. говорит об аресте как будущем факте, после суда над ним 22 июня 1873 г. – Затем воспоминания Всев. Серг. Соловьева, подтверждая месяц ареста, поправляют также год. Всев. Сергеевич (свидетель, вообще, надо признать, очень авторитетный и точный в своих показаниях) рассказывает об этом событии в жизни Д. так: «Весною 1874 года… как-то он (Ф. М.) заехал ко мне и, не застав меня дома, оставил записку, в которой между прочим объявлял, что через несколько дней должен засесть на гауптвахту в качестве редактора "Гражданина"».

«Утром, 22 марта, пришел ко мне Аполлон Николаевич Майков.

– А я к вам знаете откуда? – сказал он, – от узника; сидит наш Федор Михайлович… ступайте к нему, он ждет вас.

– В каком же он настроении?

– В самом лучшем; непременно отправляйтесь…

Я поехал в известный уголок Сенной площади. Меня тотчас же пропустили. Я застал Ф. М. в просторной и достаточно чистой комнате, где кроме него в другом углу был какой-то молодой человек, плохо одетый и с самой бесцветной физиономией.

Ф. М. сидел за маленьким простым столом, пил чай, курил свои папиросы, и в руках его была книга. Он мне обрадовался, обнял и поцеловал меня» («Воспоминания о Ф. М. Достоевском». «Истор. Вестник», 1881, март, стр. 614). – Таким образом, датой ареста надо считать 21–23 марта (четверг – суббота Вербной недели) 1874 г.

Мещерский, Владимир Петрович (1839–1914), беллетрист и журналист, по матери внук Карамзина. Имела успех его комедия «Миллион» и сатирические романы. С 1872 г. Мещерский начал издание газеты «Гражданин», впоследствии ставшей органом ярко реакционного направления. Ф. М. в 1873 г. был редактором этой газеты, сменив на этом посту А. Д. Градовского и передав в следующем году редакторство В. Ф. Пуцыковичу. Подробные сведения об этом эпизоде см. в статье Ю. Г. Оксмана «Ф. М. Достоевский в редакции «Гражданина» – сб. «Творчество Достоевского», Одесса 1921, стр. 63–82. Сам Мещерский в своих воспоминаниях уделил место повествованию о своем сближении с Достоевским и дал некоторую характеристику Д. как противника женского движения (Мои воспоминания, ч. 2, 1865–1881 г. г. СПБ. 1898, стр. 175–182.). – По словам Мещерского, Д. сам вызвался быть редактором «Гражданина», по словам Анны Григорьевны (см. воспоминания о 1872 г. – «Красный Архив», 1923, т. III. стр. 276). Мещерский и весь этот кружок склонили к этому решению Достоевского. – «К концу первого года издания "Гражданина", – рассказывает Мещерский (стр. 175), – мне пришлось разочароваться в моем alter ego, Градовском, или, говоря вернее, убедиться в том, что он не моего прихода… Положение было критическое… Где искать такого сотоварища. И в эту трудную минуту, в одну из сред, когда за чашкою чаю мы говорили об этом вопросе, никогда не забуду, с каким добродушным и в то же время вдохновенным лицом – Ф. М. Достоевский обратился ко мне и говорит мне: хотите, я пойду в редакторы?»

«В первый миг мы подумали, что он шутит, но затем явилась минута серьезной радости, ибо оказалось, что Д. решился на это из сочувствия к цели издания…

Но этого мало. Решимость Д. имела свою духовную красоту. Д. был, невзирая на то что он был Достоевский, – беден; он знал, что мои личные и издательские средства ограниченны, и потому сказал мне, что он желает для себя только одного самого нужного гонорара, как средств к жизни, сам назначив 3.000 рублей в год и построчную плату.

Горизонт "Гражданина", потускневший к концу года, прояснился с этим отрадным фактом, явились надежды на успех "Гражданина" благодаря имени Достоевского. Но Достоевский оказался пророком.

– Нет, – говорил он, – не предавайтесь иллюзиям, мое имя вам ничего не принесет: ненависть к "Гражданину" сильнее моей популярности; да и какая у меня популярность. У меня ее нет, меня раскусили, нашли, что я иду против течения. – И он оказался прав. – Что-то холодное, что-то злое приветствовало Достоевского во всей тогдашней печати в его новой роли хозяина "Гражданина". Его признали виновным в совершении гнусного дела и не заслуживающим никакого снисхождения. Нападения на "Гражданин" стали злее и интенсивнее, а результатом было то, что подписка 1873 года обнаружила количество самое незначительное, приблизительно сотни на две увеличения числа подписчиков» (стр. 176). – О нападках на Д. как редактора «Гражданина» говорит в своих воспоминаниях и Всеволод Сергеевич Соловьев. «Его редакторская деятельность, – писал Соловьев, – на которую он (Д.) возлагал такие надежды… оказалась не вполне удачной… на нового редактора со всех сторон посыпались насмешки, глупые и пошлые. Автора "Преступления и Наказания" и "Записок из Мертвого Дома" называли сумасшедшим, маньяком, отступником, изменником, приглашали даже публику идти на выставку в Академию Художеств и посмотреть там портрет Достоевского работы Перова, как прямое доказательство, что это сумасшедший человек» («Истор. Вестник», 1881, март, 612).

Траншель, А. – владелец типографии, в которой печатался «Гражданин». Задержка работ типографии из-за неуплаты денег издателем, без сомнения, должна была отозваться на своевременности и аккуратности выхода газеты в свет.

Федя – Федор Михайлович младший – сын умершего в 1863 г. Мих. Мих. Достоевского. Ф. М. младший в эти годы, по словам Анны Григорьевны, хорошо зарабатывал как учитель музыки. В ее воспоминаниях за 1872 г. мы читаем: «Старший сын ее (Эмилии Федоровны – жены Мих. Мих. Достоевского) Федор Михайлович, младший, как его называли родные, в отличие от моего мужа, Ф. М. "старшего", имел в то время массу выгодных уроков на рояли». Родился он в Ревеле в ноябре 1842 г. – Вспоминая об утрате всего имущества, когда вернулись в 1871 г. из-за границы, А. Г. Достоевская поминает добрым словом Ф. М. младшего: «Обрадовал нас очень Федор Михайлович младший, возвратив большой сундук с письмами и тетрадями Ф. М., у него хранившимися» (цитируем по рукописи).

Кашпирев, Василий Владимирович (1836–1875), издатель «Памятников новой русской истории» (СПБ. 1871–1873), в 1869 г. приступил к изданию журнала «Заря» (в Петербурге) умеренного консервативного направления (выходил в 1869–1873 гг.). Достоевский очень сочувствовал этому изданию, так как редактором его был друг его Н. Н. Страхов. Здесь Ф. М. поместил свой роман «Вечный муж» (1870, № 1 и 2). Некролог Кашпирева принадлежит К. Н. Страхову и напечатан в «Гражданине» (1875 г., № 50). Страхов характеризует Кашпирева как человека очень доброго, очень деликатного, но крайне медлительного, что вызывало подчас сильное раздражение в его сотрудниках, и в частности в Достоевском (см. письмо к Н. Н. Страхову из Дрездена от 16/28 октября 1869 г.). По приезде в Петербург Достоевские стали знакомы домами с Кашпиревыми. Извещения о бытовых мелочах их жизни порой проскальзывают в письмах Ф. М. к Анне Григорьевне, напр., в письме 26 июня 1873 г. «Бывала я вместе с Ф. М., – пишет в своих воспоминаниях А. Г. Достоевская, – и в семье Кашпиревых; Василий Владимирович, глава семьи, был издателем журнала "Заря", а его жена Софья Сергеевна редактором детского журнала "Семейные Вечера". Оба были симпатичные люди. У них я запомнила в 1873 г. интересный вечер, когда писатель Писемский читал свой ненапечатанный роман "Мещане". Наружностью он не производил выгодного впечатления, но читал он превосходно, удивительно оттеняя типы своего романа».

О какой статье пишет Ф. М. – точно не известно; очень вероятно, что это статья, помещенная в № 25 «Гражданина» за 18 июня, гл. XII «Дневника Писателя» (по поводу новой драмы), стр. 702–706. Статья эта отмечена Анной Григорьевной в сост. ею «Библиографическом указателе» (СПБ. 1906, стр. 43; см. собр. соч. изд. «Просвещ.», т. 19).

Александра – прислуга; несколько упоминаний о ней сохранилось и в воспоминаниях Анны Григорьевны.

В «Современных Известиях» 12 июня 1873 года, в № 159, на 1-й стр. в отделе «Судебной Хроники» действительно есть публикация среди других дел Окружного Суда по V Гражданскому Отделению о назначении к слушанию дела г. г. Шеров и Казанских, под № 19.

Страхов, Николай Николаевич (1826–1896), близкий и долголетний друг Ф. М., Аполлона Григорьева, позднее – Льва Толстого. С Ф. М. он близок и идейно, как последователь идеалистической философии. В критических статьях, помещенных во «Времени» и «Эпохе», Страхов выступал против «нигилизма» и «материализма» – веяний 60-х годов. За статью Страхова «Роковой вопрос» о польском восстании (не так понятую) закрыто было в мае 1863 г. «Время» на 4-й книге. Во время заграничной жизни Ф. М. переписывался с ним в числе немногих своих друзей. Письма Ф. М., а также и воспоминания свои о Ф. М. Страхов издал в I т. «Биография, письма и заметки из зап. книжки Ф. М. Достоевского». СПБ. 1883.

«Князем» просто Ф. М., без сомнения, называл издателя журнала Вл. П. Мещерского; см. выше примечание 108.

Секретарем редакции «Гражданина» в 1872–1873 гг. был Пуцыкович, Виктор Феофилович. Пуцыкович (1843–1899), писатель и журналист. Он состоял секретарем редакции «Гражданина», когда с ним познакомился Федор Михайлович. С 1874 г. Пуцыкович был редактором-издателем «Гражданина», сменив на этом посту Ф. М. в апреле 1874 г. (см. Ю. Г. Оксман: «Ф. М. Достоевский в редакции "Гражданина"», напеч. в сб. «Творчество Достоевского» под редакц. Л. П. Гроссмана. Одесса, 1921 г., стр. 81) С конца 1879 по 1881 г. Пуцыкович издавал и редактировал в Берлине «Русский Гражданин». Ф. М. вначале обещал свое участие и готовил для № 1 статью, но статьи не дал и разрешил только выставить свое имя, а позднее стал еще более скептически относиться к этому предприятию Пуцыковича, что и высказал в письмах к Анне Григорьевне Достоевской в 1879 г. В письме к К. П. Победоносцеву 9/21 августа 1879 г. Ф. М. дал резкую характеристику его: В Пуцыковиче я «заметил одну… черту: это лентяй и работать не в состоянии. Я, вы знаете, до самого последнего времени брал в нем участие, но теперь он привел меня в отчаяние. И все сваливает на людей». В 1879 г. Федор Михайлович принимает близкое участие в его судьбе и материальных делах и делает попытку примирить с Катковым и устроить его в «Московских Ведомостях». Письма Ф. М. к нему за время 1874, 1878, 1879 и 1880 гг. напечатаны в «Московском Сборнике» под редакцией Сергея Шарапова. М. 1887, стр. 8–15.