Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Текст печатается по изданию:

Письма Ф. М. Достоевского к жене. – Москва; Ленинград:

Государственное издательство, 1926.

Иллюстрации в начале книги:

А. Г. Достоевская (Сниткина). Фотография А. Лушева. 1860-е гг.

Ф. М. Достоевский. Фотография А. Баумана. 1862 г.

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Ольга Равданис

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Алина Лоскутова

Корректоры: Елена Кондалова, Евгений Яблоков

Верстка: Кирилл Свищёв

© ООО «Альпина Паблишер», 2026

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

В личном архиве Ф. М. Достоевского, поступившем в Центрархив в ноябре 1921 года, кроме тетрадей с материалами к его романам, обнаружены одиннадцать пакетов с автографами писем Федора Михайловича к Анне Григорьевне за время с 1866 года по 1880 год. Письма обвеяны «семейным настроением» и порой глубоко интимны. Писанные в момент событий, под наплывом неостывших чувств и переживаний, они хранят следы волнений души писателя. В них нет того изящества и мастерства, каким можно восторгаться при чтении писем Тургенева. Достоевский, разрушавший обычные канонические формы романа, был своеобычен и в письмах… Длинноты, мелочи, своеобразный пафос, мешающий порой сжатому изложению, спокойному, уравновешенному тону обсуждения, и полное пренебрежение к стилю – вот характерные черты эпистолярного творчества Достоевского. Насыщенные динамикой духа, письма длительны, тяжеловаты, но потрясающе искренни и красноречивы. Изумительна откровенность Ф. М., удивляет и страстная стремительность его высказываний, желание ввести собеседника во все мелочи далекой для него жизни, но глубоко захватившей в тот момент Достоевского, как зрителя и участника. Письма его к Анне Григорьевне в 80-е гг., после более чем десятилетней совместной жизни, не отличаются по тону и манере откровенно говорить о том, что есть на душе, от писем 60-х гг. – писем его к Анне Григорьевне, только что нареченной невесте. Правда, уж к этому времени Достоевский, как он обмолвился в письме, пережил второй фазис отношений к ней. Что же разуметь под этими фазами? Какие моменты можно приурочить к ним?

Без сомнения, первый момент – первая встреча, момент знакомства Федора Михайловича Достоевского с Анной Григорьевной Сниткиной. Это было 4 октября 1866 г., когда Анна Григорьевна Сниткина, по предложению своего учителя стенографии Ольхина, направилась к «странному» характером Достоевскому, жившему на углу Столярного и Малой Мещанской, в доме Алонкина, и была у него в 11½ час. дня.

Порешив с вопросом об условиях работы, Анна Григорьевна согласилась с утра следующего дня начать ее и вечером того же дня получила от Федора Михайловича первую стенограмму его романа «Игрок»… Так с первого же дня взаимообщение Анны Григорьевны, будущей спутницы Достоевского, просто и без замедления вошло в деловую, потом, позднее, порой тревожную, порой спокойную, но преимущественно занятую колею. Иначе пережил первый день совместной работы Федор Михайлович. Время с вечера 4 октября до утра следующего дня прошло для него под знаком тревоги и беспокойства. Договорившись с стенографисткой Анной Григорьевной, Ф. М. приступил к диктовке; но, записывая адрес, при вручении рукописи, Федор Михайлович не узнал фамилии Анны Григорьевны и только после ее ухода заметил свою оплошность и от излишней в данном случае подозрительности пережил волнение и страх при мысли о возможной утрате рукописи. Адрес Анны Григорьевны Ф. М. записал на обороте переплета записной тетради (значащейся теперь под № 3 – нумерация Анны Григорьевны), куда вписал летом того года материалы для романа «Преступление и наказание». Запись эта сохранилась и гласит: «Анна Григорьевна, на Песках, у Первого Военного Сухопутного Госпиталя, в Костромской улице, в собственном доме»[1].

По поводу этой записи Анна Григорьевна обратилась к своим детям со словами, записанными на отдельном листке, вложенном в ту же тетрадь: «Обращаю внимание моих детей: на обложке переплета записан рукою Федора Михайловича мой адрес. Запись эта была сделана в первый день нашей общей работы, при чем Федор Михайлович забыл записать мою фамилию и очень сокрушался весь этот день, не зная, как меня найти (т.-е. как вернуть продиктованную частицу романа), на случай, если б я отдумала работать и к нему не пришла в назначенный день».

Работа продолжалась; одновременно с этим родилось и крепло интимное чувство. Наступил второй момент – 8 ноября, когда, по воспоминаниям Анны Григорьевны, Федор Михайлович сделал ей предложение… А через 1½ месяца Ф. М. сам уже говорит о новом, третьем, – еще более вводящем нас в интимную жизнь этих людей – моменте. Получив от Каткова вперед за роман тысячу рублей, Ф. М. писал своей невесте из Москвы 2 января 1867 года: «Наша судьба решилась, деньги есть, и мы обвенчаемся как можно скорее… И тогда наступит третий период нашей жизни».

Вот внешние пункты пережитого Федором Михайловичем и Анной Григорьевной в последние месяцы 1866 г.

Вся дальнейшая жизнь до смерти Ф. М. отражена в значительной степени в публикуемых письмах, которые, для удобства обозрения, лучше всего поделить на три неравные группы: в первую группу отнесем все письма заграничного периода, ко второй – письма последнего десятилетия жизни и в третью – письма о Пушкинских днях в Москве (май – июнь 1880 г.), составляющие часть переписки последнего периода, но самостоятельную и обособленную по содержанию.

Анна Григорьевна, выражая свою волю относительно напечатания этих писем, определила и их значение: «Письма Федора Михайловича ко мне, как представляющие собою чрезвычайный литературный и общественный интерес, могут быть напечатаны после моей смерти в каком-либо журнале или отдельною книгою… Желательно, чтобы письма были напечатаны в хронологическом порядке, все целиком. Если нельзя напечатать целиком, то можно бы было напечатать лишь письма, относящиеся к Пушкинскому празднику» (Записная тетрадь самой Анны Григорьевны № 5, с надписью: «Объяснения домашних дел и указания, сделанные А. Г. Достоевской, на случай ее смерти или тяжелой болезни, в марте 1902 года и в последующие годы». На переплете надпись: «En саS de ma mort ou d’une maladie grave». См. стр. 23–24 в отделе: «Письма покойного Федора Михайловича ко мне, за время 1867–1880 гг.»).