Что же касается до трат на счет нашего будущего гостя и ангельчика, то я за это время, изобрету и достану деньги. Будем лезть из всех сил, сначала по маленьку, а потом поскорей и дело сделаем.

Аня, милая, ради бога не тревожься! Я теперь здоров, но каково мне будет сидеть до Четверга и ждать минуты, когда увидимся! Аня, я недостоин тебя, но прости мне за этот раз. Я еду с крепкой надеждой, и клянусь, обещаю тебе в будущем счастье. Люби только меня, так как и я тебя: бесконечно, вечно люблю. Не считай теперешних поступков моих за легкость и за маловесность моей любви. Бог видит как я сам наказан, и как я мучился. Но всего более мучаюсь за тебя. Боюсь что теперь ты будешь одна (до Четверга) тосковать, плакать, мучиться, не будешь беречь себя. Ангел мой святой, Аня, пойми что я серьезно говорю, что другая жизнь начинается; увидишь меня наконец на деле. Спасу и поправлю все. Прошлый раз я приезжал убитый, а теперь надежда в моем сердце, только одна мука – как дожить до Четверга! Прощай.

На поле 4 стр. приписано:

Мой ангел, до свидания, обнимаю и цалую тебя. О зачем, зачем я от тебя уехал! Цалую тебя твои руки и ноги твой вечно любящий

На 2 стр. приписано:

P. S. Деньги пошли так: Заверни 50 франковой билет (который достань у менялы) в письмо, вложи в конверт и прошли Saxon les Bains, poste restante, recommandé!

P. S. Но ради бога, не горюй, не печалься, как подумаю что ты заболеешь в эти дни – сердце кровью обольется! И я мог тебя оставить! Не знаю как и дожить до Четверга.

Не подумай, ради Христа, что я буду играть на эти 50 франков. О ради Христа не подумай! Сейчас к тебе

Я [пойду] потому приеду в шестом часу, (а не утром) что здесь, в этом проклятом отеле, никаким образом нельзя добиться, чтоб разбудили в четыре утра.

Милый мой ангел Нюта, я все проиграл, как приехал в полчаса все и проиграл. Ну что я скажу тебе теперь, моему ангелу божьему, которого я так мучаю. Прости Аня, я тебе жизнь отравил! И еще имея Соню!

Я снес кольцо; она кольцо взяла, но с большим отвращением и денег мне не дала, потому что говорит нет, а сказала притти за ответом в 7 часов. Теперь 6¼. Но говорит что больше 10 франков не даст. Просто за просто, по всему видно, она трусит и что ее скрутили, т. е. здешним начальством запрещают давать ей. Она даже проговорилась мне. Я буду умолять, чтобы она дала не 10, а 15 франков. Но не только с 15-ю а и с 20-ю франками (которых она наверно не даст! – мне уже нельзя теперь приехать. На отель надо все-таки положить хоть 17 франков, проезд, франков 8 и того 25 фр. А у меня – ничего, ровно ничего [ни одного], несколько сантимов.

Чтобы ни было Аня, а мне здесь невозможно оставаться. Выручи ангел-хранитель мой, (Ах ангел мой, я тебя бесконечно люблю, но мне суждено судьбой всех тех кого я люблю мучить!)

Пришли мне как можно больше денег. Не для игры (поклялся бы тебе, но не смею, потому что я тысячу раз тебе лгал). Вот счет самого худшего положения, хотя может быть и лучше, ноя беру самое худшее, потому что это вернее.

Если твои деньги придут после завтра утром, то в отеле надо считать дня за четыре

Ангел мой, пришли 100 фр. У тебя останется 20 или меньше, заложи что-нибудь. Только бы поскорее к тебе!

Играть не буду. Твои письма получал я прежде (с деньгами) утром (в последний раз до 9 часов) так что тотчас же успел и отправиться. Если получу теперь тоже утром, то мне будет время одуматься и я не пойду играть (игра начинается с 2-х часов).

– Я брал самое худшее. И потому я может быть наверно не истрачу 90 франков. Но если останется из присланных тобою ста за всеми расходами, даже сорок франков, то не пойду играть, а все привезу к тебе.

Слушай еще: в 7 часов эта гадина даст мне от 10 до 15 фр. Так как все равно мне ничего с этими деньгами нельзя будет сделать, а жить здесь для меня ужас, то я пойду их поставлю. Если только выиграю 10 франков, то завтра же утром, не дожидаясь твоего письма, отправлюсь к Вам, для письма же дам здесь, на почте свой адресс в Женеве, с тем, что когда, без меня, придет твое командированное[69] письмо и 100 фр., то чтоб немедленно мне переслали письмо в Женеву, по моему адрессу.

Вот шанс, по которому я может быть еще могу воротиться завтра. Но боже мой! какой слабый шанс!

Прости Аня, прости милая! Ведь я как ни гадок, как ни подл а ведь я люблю Вас обеих, тебя и Соню (вторую тебя) больше всего на свете. Я без вас обеих жить не могу.

Ради бога обо мне не грусти (клянусь тебе, что я [впри] бодрее смотрю, чем ты думаешь; а ты до того меня любишь, что наверно будешь обо мне грустить).

Не жалей этих ста франков Аня! С Майковскими[70] у нас все-таки 200 будет, а я как приеду, тотчас же исполню одно намерение: Ты знаешь, что я должен писать Каткову. Ну так я знаю чтó теперь напишу к нему! И будь уверена, что имею надежду. Я имел это в виду еще три дня назад.

Прости, прости меня Аня! Ноги твои цалую, прости своего [пус] беспутного. Соня-то, Соня-то, милая, ангел!

О не беспокойся обо мне! Но об тебе, об тебе как я буду беспокоиться. Что если 4 дня вместо одного!

Обнимаю, цалую вас обеих, бесконечно люблю, береги Соню, береги изо всех сил, хозяйке и всем скажи что получила письмо и что я может быть еще дни два не приеду!

Как я буду без вас!

У меня-то еще есть занятие. Я буду сочинять или письма в Россию писать. Но ты, ты! Ты все будешь плакать! О Аня! чем я рискую?

Ведь у тебя молоко пропасть может. Не жалей этих 100 франков, ворочу, только бы мне самому-то (на поле приписка): скорее к тебе воротиться! Твой и Сонин на-веки, вознагражу, любовью вознагражу!

(На второй странице):

Не считай Дня моего требования 100 франков сумасшедшим. Я не сумасшедший! И [про] порочным не считай тоже: не сподличаю, не обману, не пойду играть. Я только для верности спрашиваю.

Работать буду теперь день и ночь. Приехав в Женеву, в Сентябре прошлого года, мы были еще в худшем положении.

Ангел Аня, вместо [себя] меня придет к тебе завтра в 5 часов, это письмо, – если только ты вздумаешь наведаться вечером на почту. (Очень может быть, что не вздумаешь, в горе, за хлопотами с Соней, (которой я недостоин). Какой я отец?) А главное – так-как уже получишь утром от меня письмо. – А между тем хорошо-бы еслиб и это письмо ты прочла завтра!

Дело в том что от этой подлой М-me Дюбюк я получил, в 7 часов, сегодня, 20 франк. но так как у меня было только 50 сантимов и 20-ти франков, во всяком случае бы не достало расплатиться и к тебе приехать, то я пошол играть в 8 часов и – все проиграл! У меня теперь те же 50 сантимов. Друг мой! Пусть это будет моим последним и окончательным уроком. Да, урок ужасен. – Слушай милая, как-то раз, т.-е. в последний раз прежде ты мне прислала очень скоро деньги – так что я мог с утренним поездом и отправиться. Самое скверное, т.-е. долгое будет если я возвращусь во Вторник. Но еслиб бог сделал так, чтоб они пришли в понедельник рано, то я-б мог может-быть, приехать и в Понедельник! О, еслиб это могло только случиться!

N. В. (Кстати, на случай если мое письмо сегодняшнее, пущенное к тебе в 6 часов, не дойдет до тебя (т.-е. пропадет, чего кажется быть не может) то объявлю тебе, что я в нем писал о том что все, до тла проиграл и кольцо заложил, и что мне нужно в самом скором времени 100 фр. При этом умолял тебя, чтоб ты не тосковала, что так много, 100 фр., т.-е. почти все и давал тебе последнее и великое слово мое – уже более не играть, а прямо получив эти 100 франков к тебе ехать).