Пол, на котором я лежу, холодный и шершавый. Я несколько раз моргаю, пытаясь сфокусироваться, и обнаруживаю себя в маленькой комнате из каменных блоков. Окон нет, так что я не знаю, день сейчас или ночь, единственный выход — деревянная дверь. У двери висит свеча в подсвечнике, освещая комнату зловещим мерцающим светом.

Я смотрю на свое бальное платье — оно испачкано в грязи, кружево кое-где порвано.

Я пытаюсь встать, но слишком кружится голова, чтобы удержать равновесие. Вместо этого я подползаю к двери и поднимаю ручку, но она заперта.

Где я, черт возьми?

Моя грудь вздымается от прерывистых вдохов, когда паника охватывает меня. Я постоянно говорю себе сохранять спокойствие, но это бесполезно. Я отползаю назад в угол и обхватываю колени руками, раскачиваясь взад-вперед, рыдание застревает в горле.

Эта комната совершенно пуста, нет ни скамьи, ни кровати, чтобы лечь. Здесь даже нет ведра, которое можно было бы использовать как туалет.

Если кто-нибудь не принесет мне еду и воду, я умру здесь.

Я зарываюсь лицом в колени, слезы наворачиваются на глаза.

Время тянется мучительно медленно. Я слишком на взводе, чтобы снова провалиться в сон, но я схожу с ума без возможности занять свой ум чем-нибудь. Вместо того чтобы паниковать, я считаю стежки на подоле юбки. Когда заканчиваю, я считаю стежки на подоле каждого рукава.

А затем делаю это снова.

Замок на двери щелкает, и я замираю. Ужас охватывает меня, когда дверь со скрипом открывается, и я прижимаюсь спиной к стене, пытаясь оказаться как можно дальше от вторгшегося.

Когда Малрик входит в комнату, я каменею. Его длинные сальные волосы зачесаны назад, а острые пожелтевшие зубы растягиваются в нахальной ухмылке. Наши глаза встречаются, но он смотрит на меня только одним золотым глазом. Повязка закрывает другой, тот, в который Каспиан вонзил кинжал.

Он закрывает за собой дверь и пересекает маленькую комнату. Он останавливается перед тем местом, где я сижу, нависая надо мной.

— Хорошо. Ты очнулась.

Я сглатываю комок в горле.

— Где я?

Его ухмылка становится шире.

— Там, где твой кровосос никогда не найдет.

Мое сердце падает. Я не знаю, сколько времени была без сознания, но, конечно, Каз и Каспиан уже заметили мое отсутствие.

— Чего ты хочешь? — тихо спрашиваю я.

Малрик садится на корточки передо мной, так что наши взгляды оказываются на одном уровне, и указывает на свою повязку.

— Каспиан забрал мой глаз, поэтому я забрал его пару. Но не переживай. Ты скоро освободишься.

Я выпрямляюсь.

— Освобожусь?

— Я сделаю ему предложение: твою жизнь в обмен на его трон. Я уверен, он согласится, и тогда настоящий оборотень будет коронован королем Альф. Ты всего лишь средство для достижения цели. — Он тянется и гладит мое колено поверх платья. — Но тем временем мы можем немного развлечься. Я покажу тебе, на что способен настоящий альфа-член.

Я вжимаюсь дальше в стену, пытаясь стать как можно меньше.

— Как ты вообще выбрался из темниц? — Я должна заставить его говорить, отвлечь его. Выиграть себе немного времени.

— Пока все были заняты балом, мой клан одолел стражников в темницах. Они принесли мне костюм, чтобы я мог проникнуть на вечеринку и найти тебя, и информатор сказал мне, какой костюм искать. — Он скалится. — А ты так легко дала себя увести.

— Ты? Ты был тем, с кем я танцевала? — Дрожь пробегает по моему телу.

Он просовывает руку под подол моей юбки.

— Тебе понравился наш танец, не так ли?

Это возвращает меня к ночи садовой вечеринки, когда он пытался приставать ко мне в лабиринте до прихода Каспиана.

Только на этот раз Каспиана нет рядом, чтобы спасти меня.

Затхлое дыхание Малрика касается моего лица, когда его грубая рука касается моей кожи.

— Когда этот кровосос обменяет тебя на свой трон, мой запах будет на тебе повсюду, и ему придется жить с мыслью, что я отнял у него все. — Он проводит рукой выше по моей ноге.

Что-то пробуждается во мне. Не знаю, инстинкт выживания это или я наконец пришла в себя, но я со всей силы выбрасываю ногу вперед. Мой каблук попадает прямо ему в грудь, и он опрокидывается навзничь.

Пока он ошеломлен, я не теряю времени, вскакиваю на ноги и бросаюсь к незапертой двери. Однако, когда я распахиваю ее, в дверях стоит другой мужчина, преграждая мне путь.

Он ниже и немного коренастее альфы, его лицо покрыто неровной щетиной, и он довольно зауряден, без каких-либо отличительных черт. Он не уродлив, но и не привлекателен, хотя ему определенно не помешало бы помыться.

Он хватает меня за руки и толкает обратно в комнату.

— Не выйдет.

— Ах ты сука! — ревет Малрик. Его тело начинает дрожать и трястись, и звук ломающихся костей разрывает воздух. Когда он перекидывается, его одежда разрывается и падает на пол, и через несколько мгновений его волчья форма заполняет всю комнату.

Он издает свирепый рык, скаля зубы, слюна капает из пасти. В ярости волк бьет лапой по мне, и его когти впиваются в мою кожу. Я вскрикиваю и отползаю назад, пытаясь избежать следующей атаки.

— Альфа Малрик! — кричит другой мужчина из дверного проема. Он машет руками, чтобы привлечь внимание волка. — Она нужна нам живой для обмена на трон!

Волк поворачивает голову, чтобы зарычать на него, но не нападает. После напряженного противостояния волк снова превращается в обнаженную фигуру Малрика, и я отвожу взгляд.

— Нам нужно доказательство, что она жива, — говорит Малрик, ничуть не смущаясь своей наготы.

— Может, палец? — предлагает его соплеменник.

Я прячу руки за спину, зарывая их в юбки. Грудь и рука саднят там, где меня полоснул Малрик, но я игнорирую это ощущение и прижимаюсь спиной к стене.

— У меня идея получше. — Малрик оглядывается через плечо на меня. — Собери пузырек ее крови, раз у нее свежие раны. Как только этот вампир учует ее, он отдаст что угодно, чтобы вернуть ее.

Малрик поворачивается, открывая мне вид на свою грудь, куда я пнула его, и круглый след, повторяющий форму моего каблука. Крови не было, но синяк точно останется. Поделом ему.

Он долго смотрит на меня, но желание в его глазах давно исчезло. Вместо этого его взгляд наполнен ненавистью. Ненависть лучше похоти.

Не говоря больше ни слова, Малрик выходит за дверь, за ним следует его собрат. Замок щелкает после их ухода, только чтобы открыться полчаса спустя, и входит собрат Малрика с подносом еды. Он ставит его на пол и достает с него стеклянный пузырек.

Он грязный, словно не мылся несколько дней, и меня бесит мысль, что он приблизится к моей открытой ране грязными руками.

Он пересекает маленькое пространство и хватает меня за руку своей грубой хваткой, заставляя меня всхлипнуть от боли. Три большие рваные раны пересекают всю мою грудь и правую руку, и перед платья разорван когтями Малрика. Кровь пятнает платье вокруг ран, и когда он сжимает мою руку, еще больше крови стекает по коже. Он подносит пузырек, сдавливая мою руку в разных местах, чтобы выдавить как можно больше крови.

Когда он удовлетворен, он затыкает пузырек пробкой и выходит из комнаты, захлопывая за собой дверь. Мгновение спустя щелкает замок.

Я опускаюсь на пол, дрожа от острой боли. Мне нужно промыть раны, поэтому я подползаю к подносу с едой, который он оставил. Желудок урчит при виде черствой буханки хлеба и кубка с водой, больше ничего.

Я жадно съедаю хлеб и выпиваю немного воды, но оставляю достаточно, чтобы промыть раны. С громким треском я отрываю несколько полосок ткани от нижней части платья, смачиваю их оставшейся водой и прикладываю к ранам.

Щиплет, когда я кладу каждую полоску ткани на грудь, но я стискиваю зубы и терплю. Через несколько минут жжение проходит, сменяясь тупой пульсирующей болью.

Как, черт возьми, мне отсюда выбраться? Нет другого пути к бегству, кроме двери, которая все время заперта. Ее отпирают только когда кто-то входит.

Побег от Малрика не удался, потому что у него была подмога. Однако сомневаюсь, что у его собрата была подмога, когда он приходил за моей кровью.