Где, блядь, я?

Когда я оглядываюсь через плечо, я ахаю при виде безжизненной обнаженной фигуры неподалеку. — Каз?

Я подползаю и переворачиваю его на спину, и когда я это делаю, он издает стон. Три глубоких раны на его шее, кровь размазана по коже. С дрожью я понимаю, что это место, где демоны вцепились в него когтями во время битвы.

— Каз, ты ранен.

Он морщится, но не открывает глаза.

— Где кровавые призраки?

— Кто? Ты имеешь в виду тех демонов, которые напали на нас?

Он кривится и кивает.

Я осматриваю площадь в поисках их следов. Недолго думая, замечаю двух на противоположном конце площади, у каждого в голове зияют большие дыры. Они неподвижно лежат на брусчатке в луже крови, и их красные глаза лишены жизни.

— Они мертвы. — Я снова сосредотачиваюсь на Казе. — О, Боже мой. Я сделала это. Я действительно сделала это!

Его глубокие карие глаза распахиваются, и он замирает, когда его взгляд встречается с моим.

— Ты всегда была хорошим стрелком.

Я провожу пальцами по его лбу.

— Только тогда я тренировалась на пустых банках. Это совершенно разные ситуации.

— Еще мягко сказано. — Когда он пытается сесть, я помогаю ему, стараясь не задеть его рану.

Он оглядывает площадь, хмуря брови, изучая наше незнакомое окружение. Он поднимает голову к небу, и когда его взгляд падает на луну, его тело каменеет под моими руками.

— Нет. — Он качает головой. — Нет, нет, нет, этого не может быть…

— Каз, что происходит? Где мы?

— Нас не должно здесь быть. — Он пытается вскочить на ноги, но морщится от боли и задыхается. Мне удается встать на ноги и поднять его вместе с собой.

— Где мы? — спрашиваю я.

— В Багровой Долине. — Мрачное выражение появляется на его лице. — Идем, нам нужно спрятаться.

Он хватает меня за руку и ведет через площадь, держась периметра, чтобы оставаться в тени зданий.

— А как же те двое? — шепчу я, кивая головой в сторону двух мертвых кровавых призраков.

— Мы ничего не можем сделать.

Он тянет меня за собой через тени по темной узкой улочке. Мы прячемся за деревянными ящиками и пустыми рыночными прилавками, пока Каз внимательно оглядывается.

Когда мы натыкаемся на дверь амбара, он как можно тише открывает ее и заводит меня внутрь. Лошади фыркают, обеспокоенные нашим появлением. Я стою неподвижно, пока Каз закрывает за нами дверь и возится в темноте, и через несколько мгновений загорается маленькая газовая лампа.

Он держит лампу у пояса, загораживая вид на свои интимные места, когда приближается. Жар приливает к моим щекам, и я отвожу взгляд на усыпанный соломой пол.

Лошадь рядом со мной сердито фыркает. Бабушка с дедушкой научили меня ездить верхом, когда я гостила на ранчо, поэтому я подхожу, чтобы успокоить ее. Я протягиваю руку, чтобы мягко погладить ее по морде, но когда я оказываюсь лицом к лицу с парой светящихся красных глаз в обрамлении черной как смоль шерсти, я ахаю.

Я падаю на землю.

— Какого хрена!

— Тш-ш-ш! — Каз бросается вперед, чтобы помочь мне подняться на ноги.

Большие черные крылья в отчаянии разворачиваются, выпуская в воздух пару длинных перьев.

— Это, блин, пегас? — шиплю я.

Каз устало смотрит на зверя.

— Ага, похоже на то.

— Что это за место? — Я набрасываюсь на Каза. — И кто ты, блядь, такой?

— Давай начнем с того, почему ты была на гряде. — Он сужает на мне взгляд. — Бри, ты обещала не ходить туда одна.

Я скрещиваю руки на груди.

— Тебе было бы не так уж и приятно, если бы меня там не было.

— Если бы я не так беспокоился о твоей безопасности, я бы справился с этими кровавыми призраками и сам.

— О, пожалуйста. Повезло, что я была там, чтобы убить тех.… о, черт. — Я замолкаю, мои глаза расширяются от страха.

Каз напрягается.

— Что? Что случилось?

— Пистолет дедушки… Я не видела его, когда мы очнулись. Он мог оказаться где угодно.

— Твою ж…. — Он проводит рукой по волосам. — Что ж, мы не можем пойти искать его. Пока мы не придумаем, как вернуться домой, мы должны оставаться в укрытии.

— Где мы?

Каз делает долгий выдох.

— Тебе лучше сесть. — Он подходит к шкафу и роется на полках. — Мне нужно многое тебе рассказать. Держи.

Он бросает мне попону, затем снова поворачивается спиной, продолжая искать припасы. Несмотря на ужасную и запутанную ситуацию, в которой мы оказались, я не могу не любоваться линиями мышц на его сильных плечах и спине, прослеживая взглядом изгиб позвоночника вниз, к упругим ягодицам.

Черт, какая же шикарная задница.

К моему огромному сожалению, он находит бриджи для верховой езды и свободную хлопковую рубашку и натягивает их на себя. В этом наряде он похож на средневекового поэта, и при других обстоятельствах я бы нашла это забавным.

Каз ведет меня в один из пустых загонов в конце ряда. К счастью, там нет навоза, и Каз начинает сгребать солому в кучу в углу. Он забирает у меня попону и расстилает ее на импровизированной постели.

Он садится и похлопывает по месту рядом с собой.

— Садись.

Я делаю, как он говорит. Дрожь пробегает по спине от прохладной температуры в конюшне, поэтому я подтягиваю колени к груди, чтобы согреться.

— С чего мне начать? — бормочет он, проводя рукой по челюсти с тяжелым вздохом.

Я фыркаю.

— Давай начнем с того, что ты мрачноход.

— Ну, мы уже не столько мрачноходы, сколько оборотни.

Я смотрю на него с удивлением.

— Оборотни? Как те, что воют на полную луну? И кто это… мы?

— Мы с братьями и сестрами, мы все оборотни. — Уголок его губ изгибается. — Моя бабушка тоже. И мы можем превращаться в оборотней по собственной воле, а не только в полнолуние.

— Для меня звучит как мрачноход. — Я толкаю камешек по полу носком туфли. — Значит, те двое других волков, которые сражались с тобой в той битве…?

— Это были Себ и Серафина. — Его лицо вытягивается. — Надеюсь, с ними все в порядке. Эти кровавые призраки были довольно сильными по сравнению с теми, с кем мы обычно сталкиваемся.

— Какого хрена, Каз? — Я не могу осмыслить все это.

Незары — оборотни. Я бы не поверила в это, если бы не видела превращение Каза своими собственными глазами. Вообще-то, я до сих пор не уверена, что верю в это.

— Дай я расскажу с самого начала, — говорит Каз. — Моя семья ведет прямой род от племени Силвер-Ридж, но нас не признавали членами племени веками. Давным-давно племя изгнало моих предков в наказание за то, что они были мрачноходами.

— Значит, вы и есть мрачноходы.

Каз издает невеселый смешок.

— Уже нет. Бабушка говорит, что знахарка вырвала злую часть души наших предков из их тел и изгнала в Багровую Долину. Осталась добрая половина их души, но в наказание за хаос, который устроили мрачноходы, они наложили на их тела Проклятие Оборотня. А также прокляли их охранять портал в Багровую Долину, привязав к земле вокруг портала, чтобы они выполняли свой долг по защите.

Мое лицо сморщивается.

— Я не понимаю.

Он цокает языком.

— Я просто расскажу тебе историю так, как ее рассказывает Бабушка.

Азуми и Элиор сидели, скрестив ноги, снаружи вигвама вождя, над которым поднимался столб дыма. Старейшины племени были внутри, обсуждая судьбу двух братьев.

Азуми взглянул сквозь деревья, где некоторые члены их племени сбились в группу. Они держались на расстоянии от братьев, но шептались, прикрывая рты руками, и бросали на них подозрительные взгляды.

— Наша судьба уже решена, брат, — горько сказал Элиор. — Даже если они позволят нам остаться, зачем нам это?

— Ни одно другое племя не примет нас, когда узнает, кто мы, — возразил Азуми. — Нам будет трудно выжить в одиночку в бескрайних просторах, не говоря уже о том, как трудно будет найти пару и создать семью.