— Хорошо, раз уж мы это делаем — скажи своё имя, — сказала я, сделав ещё глоток виски.

Он усмехнулся. Медленно. Намеренно.

— Рэйф.

Стакан чуть не выскользнул из пальцев. Холод оплёл позвоночник, сжал его мёртвой хваткой. Мне не нужно было слышать его фамилию. Я уже знала её.

Рэйф, блядь, Вон.

Тёмный монстр Нью-Йорка.

Я заставила пальцы ослабить хватку на бокале. Заставила губы изогнуться в насмешливой улыбке. Заставила желудок не вывернуться, даже когда в нём начало мутить.

Потому что я знала это имя. Весь Нью-Йорк знал его. Он был не просто богатым мужчиной, играющим в короля теней. Он был одним из самых страшных преступников города. Имя, значимое в подпольных кругах. Окутанное кровью, деньгами и страхом.

Он держал в кулаке всё — наркотики, оружие, схемы отмывания с такими лазейками, что полиция могла только чесать затылки. Его клиенты были не просто преступниками. Они были теми, кто владеет преступниками. И он следил за мной. Я подняла бокал, снова закрутила виски в нём, склонив голову набок так, будто меня это не волновало.

— А-а. Тот самый Рэйф.

Его губы дёрнулись, будто моя реакция позабавила его.

— Значит, слышала обо мне.

Я встретила его взгляд, делая вид, что внутри меня не всё рушилось к чёрту.

— У тебя… репутация.

Он сделал шаг ближе. Почти ленивый. Почти незаметный. Но моё тело среагировало быстрее разума. Я распрямила спину, сжала пальцы на бокале. Он это заметил. И ему это понравилось.

— Полагаю, что да.

Его голос был гладким, в нём что-то скользнуло, что заставило кожу покалывать. Он поднёс бокал к губам, не отводя от меня взгляда поверх его края.

— И что именно ты надеешься здесь получить?

Он не спешил с ответом. А потом, в одном медленном, отмеренном движении, наклонился — достаточно близко, чтобы его губы зависли у моего уха.

— Хотела бы ты знать.

Бабочки в животе не просто порхнули — они устроили там ебучий ураган. Я сглотнула и выровняла голос:

— Я не играю в игры.

Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть мне в глаза.

— Я тоже.

Я фыркнула, чуть скривившись в усмешке. Почти поверила.

Я перевела взгляд на тёмную бездну города внизу. Но это было ничто по сравнению с тенями, прячущимися в его глазах. Я уже бывала безрассудной. Позволяла мужчинам войти туда, куда не следовало, трогать меня, шептать сладкую ложь, в которую они и сами не верили. И, возможно, мне это даже нравилось. Власть, которую я ощущала, позволяя им думать, будто у них есть шанс.

Я уставилась на его губы, представляя, какие они на вкус, какие ощущения вызывают.

Холодный ветерок прошёлся по террасе, и тонкая лямка моего топа соскользнула с плеча. Я не успела дотянуться, как его пальцы коснулись моей кожи. Медленно. Осторожно. Он вернул лямку на место. Я выдохнула. Живот сжался в тугой узел. Грелся изнутри.

— Как тебя зовут? — спросил он ровно, не отводя взгляда.

Он должен был уже знать.

— Адела Синклер.

Он улыбнулся. — Красивое имя.

Я кивнула, сама удивившись, как сбивчиво звучал мой собственный голос.

— У меня тоже есть репутация, — добавила я.

— Sinclair Solutions, — протянул он. — Синклер — сильное имя.

— Как и Вон.

Он на миг замолчал. Внимательно всматривался в моё лицо, явно пытаясь понять — знаю ли я, кто он на самом деле.

Я отошла, медленно направляясь к дальнему краю крыши, где в ряд стояли кашпо с растениями и мягкие диваны, залитые мягким светом старинных фонарей. Мерцающее золото делало угол почти интимным. Город гремел внизу, дикий, полный власти и амбиций, но здесь были только мы двое. Я села, закинув ногу на ногу. Он пошёл следом. Конечно, пошёл. Мы просто молча пили свои напитки. А потом его голос проскользнул сквозь тишину:

— Скажи-ка, Адела…

— Смотря что, — приподняла я бровь.

Его ухмылка была откровенно грешной.

— Какие мужчины тебе нравятся?

Я фыркнула, склонив голову набок.

— Почему? Надеешься, что подходишь?

— Я уже знаю, что подхожу, — спокойно ответил он. — Но хочу услышать это от тебя.

Я закатила глаза, но вопрос застрял в голове. Какие мужчины мне нравятся? Я пробовала всех. Очаровательных, самовлюблённых, грубых…

Он чуть приблизился, и я снова почувствовала его пальцы — уверенные, сильные — как якорь на моей талии, сдерживающий меня от падения. Я сидела на самом краю. Ни бортика, ни перил. Только ночь, ветер и бесконечный Manhattan внизу.

— Ты ебанутый, — выдохнула я, пытаясь усмехнуться, но в голосе проскользнула дрожь.

— Возможно, — согласился он спокойно, — но я знаю, как сделать тебя живой.

Он смотрел неотрывно. Как будто хотел не просто разглядеть меня — а вывернуть наизнанку. И я, сука, позволяла.

— А ты хочешь этого, да? — Его голос был низким, почти ласковым. — Чтобы кто-то сорвал с тебя весь этот блеск, все эти маски. Чтобы кто-то наконец сказал тебе, что ты не такая, как все думают.

Я не ответила. Потому что каждое слово било в точку. Он медленно склонился ближе. Я чувствовала его дыхание — тёплое, уверенное, будто у него не было ни капли сомнения в том, что он делает.

— Они трахали твоё тело, Адела. А я хочу трахнуть твою суть. Показать тебе правду. Чтобы ты почувствовала, каково это — быть настоящей.

Я зажмурилась на миг. Потому что от этих слов у меня защемило внутри. Потому что, чёрт побери, это было именно то, чего я боялась. Я открыла глаза. — А если ты не сможешь? — прошептала я.

Он усмехнулся. Тихо, почти жалостливо. — Тогда ты потеряна. Не для меня. Для себя.

Мои пальцы сжались в его пиджаке. Слишком сильно. Он не испугал меня. Он обнажил меня. И хуже того — я позволила ему это.

Его руки двинулись. Одна скользнула к моему бедру. Другая легла на грудь — прямо в центр, над бешено колотящимся сердцем. А потом. Он толкнул меня назад. Воздух пронёсся мимо ушей, когда моя спина выгнулась над краем, повисла в пустоте. Ёбаный ад.

Город размылся внизу — бездонная пропасть из теней и света, головокружительное напоминание о том, насколько ничтожна я по сравнению с чудовищем, державшим меня Стоило ему отпустить меня хоть на секунду, устать от этой своей больной игры — я бы упала. Я бы умерла. От одной этой мысли сердце забилось так сильно, что вырвало дыхание. И он почувствовал это.

Его ладонь оставалась на месте — на груди, плотно, с распахнутыми пальцами, как будто он хотел вылепить меня под себя. Вторая рука сжала бедро — крепко. Он держал меня. Он не давал мне умереть. И он же держал меня в ловушке. Я была полностью в его власти.

И тогда он рассмеялся. Глухой, хриплый смешок пробежал по его груди и прошёлся по моей коже, как ток. Как жар. Как грех. А потом, так же легко, как опрокинул — он притянул меня обратно, выпрямил. Моё тело дрожало. Он смотрел на меня — и улыбался.

— Ну что, красавица, — прошептал он, его голос был, как шёлк по коже. Медленный. Обволакивающий. Опасный. — Чувствуешь себя живой?

Я не могла ответить. Я едва дышала. Рэйф всё ещё держал меня — одна рука мягко лежала у сердца, словно он помнил, что только что сделал. Что он мог сделать. Позади — всё тот же край. Внутри — всё та же дрожь, бешеный пульс. И я... я была на грани. Безумная. Дикая. Вся в огне. Разум орал — беги. Уходи. Спасайся. Это ведь он. Рэйф Вон. Худший из худших. Имя, которое люди шепчут, когда думают, что их никто не слышит. Мужчина без границ. Без тормозов. С руками, по локоть в крови. Наверное, даже сегодня.

И он охотился за мной. Моё тело всё равно хотело его.

Его губы дёрнулись, будто он знал. Будто заглянул в самую суть и увидел. Вытащил наружу то, что я сама в себе не признавала. И я позволила ему.

Я тяжело выдохнула, грудь ходила ходуном, сердце грохотало в висках. Я посмотрела на него снизу вверх и прохрипела:

— Ты ёбаный псих.

Он не стал спорить. Вместо этого его рука скользнула ниже. Между моих ног. Палец нырнул под трусики. Осторожный, ленивый, слишком уверенный. Он провёл по моей влажности, как будто уже знал, что найдёт. Я ахнула. Я должна была остановить его.