Лаура ждала меня в офисе, руки были скрещены, а острые голубые глаза сверкали.

— Клянусь, Адела, если ты не начнёшь говорить, я вытрясу это из тебя.

Я бросила сумку на стол с вздохом.

— Доброе утро и тебе.

— Не начинай.

Она подошла ближе, голос понизился.

— Люди Рэйфа Вона сидят у входа, охрана удвоилась, и дюжина сотрудников шепчется о какой-то надвигающейся угрозе. Ты должна рассказать, что, чёрт возьми, происходит.

Я зажала переносицу.

— Всё сложно.

— Проще.

Я замялась. Лаура — мой самый близкий друг и партнёр в руководстве этой империи. Но некоторые истины были слишком опасны, чтобы говорить их вслух.

— Есть… ситуация. Она под контролем, но есть шанс, что Sinclair Solutions станет мишенью.

Её глаза сузились.

— Из-за Вона?

Я встретила её взгляд, не моргнув.

— Да.

— И ты всё ещё с ним?

— Лаура…

— Нет, Адела. Ты ввязалась в какую-то тёмную хрень. Она ходила по комнате, каблуки цокали по отполированному полу. — Мне всё равно, насколько он силён. Думаешь, Моро ограничится угрозами? Думаешь, он не придёт за тобой? Он уже делал это раньше. Те, кто пересекался с ним, оказывались мёртвы. Слушай, я тебя люблю, но я не хочу быть рядом, если он придёт за тобой. Я не обучена боевым искусствам, как ты, и мне нравится жить, спасибо.

У меня скрутило живот, но лицо оставалось спокойным.

— Я справляюсь.

— Ты справляешься, — пересказала она с недоверием. — А что если из-за твоего «справляюсь» ты умрёшь?

Я не ответила — потому что не было хорошего ответа. Взгляд мелькнул на нескольких проходящих сотрудников.

— О, и ещё кое-что хотела обсудить, — вздохнула Лаура, схватив пульт с моего стола.

Она включила настенный телевизор, и сразу появились кадры горящего склада.

В животе защемило.

— Ты знаешь об этом? — спросила она, хотя в голосе звучало: она уже знает.

Я не колебалась и не отводила взгляда.

— Да. Это мы.

— Чёрт, Адела, — прошипела она. — Какого хрена? Людей ранили.

— Я знаю, — быстро кивнула я. — Пожалуйста, доверься мне.

Она положила руки на бёдра и уставилась на меня, грудь вздымалась от напряжения.

— Ладно. Но теперь ты должна рассказать мне всё.

— Расскажу, Лаура.

День пролетел в суматохе напряжённых совещаний и настороженных взглядов. Когда солнце опустилось за горизонт, усталость давила, но ещё сильнее — груз принятых решений. Я была с Рэйфом слишком мало, чтобы ставить под угрозу бизнес и всех в нём. И что? Взамен я получала отличный секс? Чёрт, хотелось ударить себя в лицо. Сердце подпрыгнуло, когда внезапно зазвонил телефон.

Рэйф: Я на улице.

Я собрала вещи и вышла на прохладный вечерний воздух. Чёрная машина ждала у бордюра, гладкая и тихая, и как только я села на заднее сиденье, его присутствие заполнило пространство. Он смотрел на меня непроницаемым взглядом, рука покоилась на бедре.

— Продуктивный день?

— День был интересным.

Я посмотрела в окно, наблюдая, как город мелькает за стеклом.

— Лаура меня убьёт.

— Если только Моро не доберётся до неё первым, — сухо ответил он.

Я бросила ему взгляд.

— Ты смешной. Но серьёзно, Лаура может убить нас обоих.

Момент тишины заполнил пространство, между нами. Потом его голос стал мягче.

— Мне не нравится, что ты там.

— Я знаю. Тебе не обязательно должно это нравиться, — вздохнула я, снова посмотрев в окно. — Но тебе придётся с этим смириться. Я защищаю то, что Моро отчаянно хочет разорвать. Я остановилась, встретив его взгляд. — Тебя.

Мышца подёргалась на его челюсти, и он молчал всю дорогу домой.

Ночь была тёплой, такая летняя, что казалась шёлком на коже. Задний двор особняка Рэйфа выходил на раскидистые сады и мягкий золотистый свет, освещавший дорожки внизу. Над нами — бескрайнее чёрное бархатное небо, усыпанное звёздами, а воздух был наполнен лёгким запахом жасмина и тленья углей недавно разведённого костра.

Здесь должна была быть тишина и покой. Но между нами было напряжение. Казалось, жизнь превратилась в нескончаемый стресс. И, честно говоря, так оно и было.

Рэйф сидел напротив меня на одном из низких, изящных уличных диванов, его лицо мерцало в огненном свете. Рукава его белой рубашки были закатаны, обнажая предплечья — те самые руки, что держали меня, прижимали к шелковым простыням и заставляли желать того, чего я никогда не должна была хотеть. Но сегодня вечером эти руки были неподвижны, лежали на коленях, пальцы тихо отбивали размеренный ритм. Он думал. Планировал. Но не обо мне. Я наблюдала за ним долго, а потом вынужденно улыбнулась.

— Знаешь, тут довольно спокойно ночью.

Уголок его рта дернулся, но глаза оставались отстранёнными.

— Мне нравится воздух, звёзды, огонь...

— И ты, — тихо сказала я, переводя взгляд на пламя.

Это привлекло его внимание. Его острый взгляд встретился с моим. Но он молчал.

Тишина продолжалась.

Я попыталась снова.

— Ты никогда много не рассказывал об этом доме. Ты купил его или...

— Адела, — перебил он, голос был ровным, но резким, — насколько ты уверена в системе защиты?

Я моргнула. Видимо, то, что я сказала ему в машине, задело.

— Серьёзно?

Он наклонился вперёд, локти упёрлись в колени.

— Мы всё ещё не знаем, насколько глубоки корни Моро. Мне нужно знать, есть ли хоть шанс...

— Рэйф, — голос стал резче, в голосе зазвучала раздражённость, — я же говорила тебе: Sinclair Solutions — крепость. Даже ты не смог бы войти без моего ведома.

Он не моргнул.

— Все думают, что их системы неприступны, пока однажды это не перестаёт быть правдой.

— Не смей меня оскорблять, — резко ответила я, — я знаю, что построила на развалинах, которые оставил мне отец.

— Ладно, — он сжал челюсть, — часть меня удивлена, что ты ещё здесь.

— Может, и не стоило.

Слова вырвались сами, и впервые за весь вечер его тело полностью замерло.

Огонь потрескивал между нами, и я заставила себя встретиться с его глазами, хотя сердце колотилось, словно готовое выпрыгнуть из груди.

— Почему ты на самом деле держишь меня здесь? — тихо спросила я. — Ты хочешь меня? Или мой бизнес? Ты пытаешься защитить что-то так отчаянно, что готов причинить мне боль?

Слова повисли в воздухе. Когда он не ответил сразу, в животе защемило. Он не опроверг.

Я отвернулась, вдруг стало слишком жарко. Слишком уязвимо.

Запах огня изменился — дымный и сладковатый, вернув меня назад. Назад, к воспоминаниям о мамином аромате и мерцании свечи в её глазах, когда она плакала.

Как она шептала моё имя дрожащими губами после того, как отец оставил ещё один синяк — не всегда на коже, но всегда в её сердце. Она любила его, даже когда это её разрушало.

И я… я начинала понимать, почему.

— Адела...

— Не надо, — прошептала я. Горло сжалось, и я это ненавидела.

— Ты не можешь трахать меня, поджигать склады и убивать людей вместе со мной, а потом вести себя так, будто я просто очередной бизнес-актив.

Огонь играл тенями на его лице.

— Ты не...

— Тогда кто я? — голос звучал уверенно. — Скажи мне. Что это? Он долго молчал. А когда заговорил, его голос был таким тихим, что казался прикосновением.

— Я не знаю.

Этого было недостаточно. Холодный и коварный страх расползался по груди.

Я сглотнула и встала, разглаживая невидимые складки на платье.

— Мне лучше зайти внутрь.

Но, прежде чем сделать шаг, его рука схватила моё запястье.

— Адела.

Хватка была тёплой и крепкой — не настолько, чтобы удержать, но чтобы остановить.

— Не уходи.

Я закрыла глаза.

— Ты не хочешь моего общества. Ты хочешь моего тела.

— Я хочу большего.

— Тогда скажи это. Я посмотрела вниз на него, сердце застучало в горле. — Потому что я не стану своей матерью, Рэйф. Я не буду любить мужчину, который видит во мне лишь предмет или оружие.