Одновременно с этим справа раздался треск. Дверь сарая распахнулась от сильного удара изнутри. Оттуда выскочил бандит и бросился на меня, занося над головой меч.
Этот урод был экипирован лучше остальных. На нем была кольчуга до колен, с матовой нагрудной бляхой, темный конический шлем с бармицей и наносником, наколенники и тяжелые сапоги с железными скобами. В левой руке он держал тарч[2] — овальный щит с терновым венцом, и небольшой выемкой у правого края. Натуральный средневековый рыцарь. В самое неподходящее время…
Увернуться или подставить щит я не мог. Успел только поднять плечо и наклонить голову навстречу падающему мечу. Бармица — такая себе защита. Удар в основание шеи мог оказаться фатальным, а так повреждения будут минимальные. Другой вопрос: что делать потом?
Все это мелькнуло в голове за мгновение, когда меч чудина, скользнув по шлему, обрушился мне на плечо. От резкой боли помутнело в глазах, рука высохла, но кольчуга с поддоспешником выдержали. Понимая, что копье мне в бою не поможет, я бросил его в трупе и отшагнул, прикрываясь от следующего удара.
В глазах атаковавшего меня урода плеснулось удовлетворенное торжество. Видя, что противник безоружен и не особо морочась на тему защиты, он рванулся вперед и нанёс широкий рубящий удар в голову. Собственно, на это я и рассчитывал. Ждал, когда он шагнет… В той жизни у меня были хорошие инструкторы по рукопашному бою.
Вместо того чтобы отступать, как рассчитывал противник, я рванулся вперед вперёд и пробил стопой в колено его опорной ноги. Меч глухо ударил в подставленный щит, но дерево выдержало эту атаку, а вот наколенники чудину не помогли.
Хрустнуло. В глазах рыцаря мелькнула тень удивления, он попытался толкнуть меня щитом, но нога подломилась. Грубо выругавшись, мой несостоявшийся убийца неуклюже повалился на землю и попытался встать, но никто ему этого уже не позволил.
Сбив ногой руку с оружием, я выхватил отцовский кинжал и загнал его в незащищенное горло. Бандит попытался ударить меня краем щита, но его рука остановилась на середине движения. Из пробитого горла толчками хлынула кровь, тело пару раз дёрнулось и обмякло.
Сука… Тяжело дыша, я выдернул из глотки кинжал, вытер его о поддоспешник убитого и облегченно выругался. Руки немного потрясывало, но отходняка не было. Его и не будет. Эти твари пришли сюда убивать и получили заслуженное. Тут только два варианта: или мы, или они…
Поморщившись от тяжелого запаха крови, я посмотрел на меч убитого, который отлетел метра на два и уже собирался идти за ним, когда за спиной раздался сдавленный крик. Резко обернувшись, нашел взглядом Велеславу и выругался…
Пока я разбирался с бандитами, с пристани прибежал урод в сером плаще и атаковал волхву заклинанием. Высокий бородатый мужик стоял возле навеса с перекошенной рожей, и из его выставленной ладони к женщине тянулась лента серой прозрачной мерзости.
Жрицу, очевидно, застали врасплох, а её отведение глаз на вражеского колдуна не подействовало. Волхва все еще как-то сопротивлялась атакующим чарам, но было видно, что финал уже близок. В тот момент, когда я повернул голову, посох выпал из её рук, и счёт пошёл на мгновения.
Наплевав на меч, я подбежал к жрице, оттолкнул её в сторону и встал на пути заклинания.
Серая лента без труда прошла сквозь подставленный щит, и грудь тут же обожгло диким холодом. Одновременно с этим боль рванула плечо, уши заложило, но длилось это всего пару мгновений. В какой-то момент заклинание лопнуло как мыльный пузырь, брызнув во все стороны каплями серой слизи. В лицо дохнуло жженой полынью, стало легче дышать, боль отступила…
Выругавшись, я быстро пошел к колдуну, стараясь двигаться так, чтобы на ходу прикрывать Велеславу. Других вариантов не оставалось. Рубка у амбара еще продолжалась, Мал ранен и вряд ли сможет помочь, Велеслава потеряла сознание.
Стоять на месте, прикрывая волхву, было не лучшей идеей. Даже если заклинания этого урода мне не страшны, он может ударить по дерущимся парням, и тогда все полетит по известному органу.
Нас с колдуном разделяло метров пятнадцать. Видя, что я невредим и иду к нему в гости, бородатый опалил меня ненавидящим взглядом, взмахнул своей палкой и убежал за навес. Брошенный им сгусток серого дыма растянулся в мелкую сетку и обрызгал меня очередной порцией слизи. В этот раз метка бога на плече только кольнула.
Не собираясь его отпускать, я пошел быстрее, обогнул навес, огляделся и хмыкнул.
Колдун запрыгнул на стоящий у пристани плот и уже отталкивался от берега шестом. Все концы уже были оборваны, и нужно было что-то решать.Причем решать быстро…
Плот был очень большой — примерно пять на семь метров. Сложен из грубых бревен, с небольшими бортами и опорой для рулевого весла. Загрузить его успели только частично. Пара десятков ящиков были сложены справа, у рулевого весла, и рядом с ними стояли две пузатые бочки.
Он еще только отчаливал, и быстро такой оттолкнуть не получится, поэтому я даже не сомневался.
До края берега было примерно метров двенадцать. Половину этого расстояния я прошел простым шагом. Потом разбежался и прыгнул на левую сторону плота, где не было бортового бревна.
Да, наверное, можно было остаться на берегу, но боюсь, меня тогда не поймут. Вернее, я сам себя не пойму. Этот бородатый ублюдок едва не убил Велеславу, а сейчас хочет ограбить отца. В этих бочках и ящиках, скорее всего, находится самое ценное из награбленного. Ну не просто же так их погрузили на плот в первую очередь? Понятно, что князь от этого не обеднеет, но его материальное состояние тут совсем ни при чем.
Дело во мне самом. Ведь стоит один раз смалодушничать, и это может превратиться в привычку. Стану терпилой, а этого я не хочу. Там, на Земле, всегда поступал так, как считал правильным, и здесь не собираюсь меняться. Нет, никто не собирается бежать навстречу идущему поезду с криками: «задавлю». Любое действие должно быть обдумано, как в этом конкретном случае. Метка Перуна защищает меня от чар колдуна, а прыгнуть на полтора метра в броне — не такая большая проблема. Я даже щит не стал на берегу оставлять.
Когда шел к краю берега, колдун молча смотрел на меня. В его глазах мешались ненависть, страх и что-то ещё — непонятное. Он словно чего-то ждал, и это слегка напрягало.
Бревна плота были оструганы, поверхность — достаточно ровная, и я без труда устоял на ногах. Оглядел площадку перед собой, кинул взгляд в сторону сборища и облегченно выдохнул.
Велеслава уже поднималась на ноги, и значит Мал не умрет. Рыжий сидел у стены и спокойно смотрел на волхву. Бок парня потемнел от крови, но если он в сознании, то все будет в порядке. Жрица, конечно, не Лада, но стрелу она вытащит и рану парню закроет.
Бой у амбара уже закончился, наши победили всухую. Лют сейчас направлялся к раненому чудину. Тихий шел к Велеславе. Меня никто из них пока что не видел.
Как бы то ни было, все закончилось без непоправимых потерь. Остался один урод, и с ним я сейчас разберусь.
Плот тем временем подхватило течение. Видя это, колдун бросил шест, посмотрел на меня и… усмехнулся. Страх и ненависть из его взгляда пропали, их сменило самодовольство. Быстро подойдя к ящикам, он подобрал лежащую там рогатину[3], взвесил ее в руке и презрительно выплюнул:
— Щенок с клеймом… Как же они цепляются за эту Явь. Скоро начнут метить детей.
В этом месте стало слегка неуютно. Нет, меня не сильно пугала рогатина в его руках. Щит со мной, а он способен выдержать удар кавалерийского копья. Напрягало другое. Этот урод знал, кто я такой, и специально меня заманивал. Готов поспорить, что у него что-то припасено в рукаве. Не знаю что, но нужно быть аккуратным. Плот уже отплыл и на пристань не перепрыгнуть. Впрочем, я бы все равно этого делать не стал.
На вид ему лет около сорока. Скуластое обветренное лицо, близко посаженные глаза, в ухе — серебряная серьга, волосы заплетены в две косы. Брони на нем не было. Только рубаха, штаны, плащ и добротные сапоги.
