— Говори! — потребовала волхва и швырнула в лицо пленного горсть какого-то мусора.

Мужик дернулся всем телом, словно собирался блевать. Затем открыл глаза, посмотрел мутным взглядом на Велеславу и прошептал:

— Что… говорить…

— Сколько вас пришло в сборище?

— Как пальцев… на двух руках… — бесцветным голосом произнес пленный. — Ещё… проводник…

— Кто вы? Откуда пришли и зачем? — быстро проговорила волхва. — Отвечай!

— Мы — из третьей рати… крепости… Чёрной Горы[2], — словно выдавливая слова, прошептал в ответ пленный. — Служим тому, кто дал нам кров и молитву. Его слово… — «Что возьмёте — то и ваше»… Пришли взять…

Произнеся это, чудин снова затрясся, закатил глаза и потерял сознание.

Волхва вздохнула с досадой, отряхнула ладони от мусора, подобрала посох и поднялась на ноги. Затем она посмотрела на Люта и коротко кивнула, показывая, что разговоры закончены. Тот, ни слова не говоря, сломал пленному шею, подобрал с дороги шлем и, подхватив труп, понес его в кусты на обочине.

«М-да… Нормальный такой момент истины[3], — думал я, глядя в спину дружинника. — Три минуты на все: подбежала, подержалась за физиономию и задала пару вопросов. А ещё перед этим взмахом руки сбила с ног бегущую девушку… Но теперь-то стало понятно, на хрена был нужен этот щербатый урод. Беглянка вряд ли знала, откуда пришли нападавшие. „Тот, кто дал кров и молитву“ — это, скорее всего, про епископа. То есть к меченосцам в Псков подошло подкрепление из Дерпта? Хреновые новости…»

Пока я наблюдал за Лютом, беглянка более-менее успокоилась, и Тихомир подвёл её к нам.

— Тебя как звать? — обратившись к ней, поинтересовалась волхва.

— Витой кличут, — девушка вытерла рукавом слезы. — Я из Ля́дина. Снедь возила княжьим людям и дядьке Ждану. Гнедый мой там остался…

— Заберешь потом своего коня, — пообещала ей Велеслава. — Сейчас говори: что в сборище? Есть ли там еще кто живой?

— Н-нет… — девушка всхлипнула и потрясла головой. — Побили они и данника, и воев, и дядьку Ждана… Меня связали, но сразу не стали насильничать. Десятник запретил. Сказал, чтоб плот грузили и потом…

— Плот?

— Да, — Вита покивала. — Они привели большой плот. Стаскивают кладь из амбара на помост. Хотят грузить и тащить в верхнее озеро[4].

— Сколько их? — уточнила волхва.

— Десять было со старшим, — девушка посмотрела в кусты, куда Лют унес труп. — Еще с ними один — из латинян. Не знаю кто… Меня у избы бросили, он не подходил. И вот еще, — девушка посмотрела на волхву. — Один из них ранен — не встанет. Сидит у амбара. На воротах двое… Было… — она снова посмотрела в кусты и всхлипнула. — Лошадей хотят забрать, а там мой Гнедый. Он один у меня… Подарок отца…

Видя, что девчонка сейчас разрыдается, Велеслава сделала успокаивающий жест и потребовала:

— Иди к зимнему ручью. Там свои. Ждите. Мы позовем.

Девушка покивала и, придерживая прореху в рубахе, пошла в указанном направлении.

— Уходим с дороги! — посмотрев ей вслед, коротко приказал Тихомир. — Идем как шли, только быстрее. Пока они не хватились.

Произнеся это, он поправил сбившиеся ножны и пошел к левым кустам. Мы с Велеславой направились следом.

[1]Отсылка к поговорке: надолго ли дураку стеклянный хер? Если кто-то не в курсе: Слово хер, а также производные от него херня, херовый и пр. к матерным не относятся. Это, безусловно, очень грубое, бранное вульгарное слово, однако оно входит в словари арго и толковые словари, куда матерные слова не включаются. Вообще, хер — название буквы кириллицы Х, поэтому слово возникло как эвфемизм к нецензурному, начинающемуся на ту же букву.

[2]Чёрная Гора — (эст. Must amäe), — неофициальное, местное название холма, на котором стоит Тарту (Дерпт).

[3]Момент истины — положение, когда достигнута полная ясность в разрешении какого-либо вопроса, запутанной ситуации и т.п. (первоначально: получение контрразведкой сведений от захваченного агента, способствующих поимке всей разыскиваемой группы, прекращению её деятельности). Выражение получило известность после появления в 1973 г. романа В. О. Богомолова «Момент истины».

[4]Очевидно, имеется в виду оз. Радиловское. В летописях не упоминается.

Частокол, окружающий сборище, был метра три высотой. Грубо оструганные, заостренные бревна стояли плотно: без щелей и просветов. Дерево потемнело от времени, но выглядело достаточно прочным. Соединения укреплены дубовыми распорками, а с внутренней стороны, по словам Люта, частокол подпирает земляная насыпь. Такой не развалится и за полвека…

Въездные ворота распахнуты, но никаких следов штурма не видно. Правая створка перекосилась от времени, и закрыть ворота было нельзя, чем и воспользовались нападающие.

Мимо сборища в обе стороны тянулась дорога, заросшая пожухлой уже травой. Никакой вырубки вокруг ворот не было. Лес подступал вплотную к дороге, а вдоль частокола все густо поросло черемухой и дикой малиной.

Когда оставалось идти метров сто, обе группы объединились, и мы, сделав по петлю, вышли к сборищу слева — в тридцати метрах от раскрытых ворот. Отряд уже был готов к предстоящему бою. Все кроме Мала сняли со спин щиты, рыжий по-прежнему держал в руках лук.

Вита не соврала. Один из захватчиков дежурил в воротах. Хотя назвать его часовым у меня не повернётся язык. Мужик сидел на трухлявом бревне возле дальней — перекошенной — створки и с досадой на лице смотрел в сторону леса. Очевидно, в красках представлял, что делает его приятель с беглянкой.

Нас он ни увидеть, ни услышать не мог. Велеслава отводила от группы глаза, а ее артефакт полностью гасил шум. Без пары стаканов с этой магией не разобраться, но как я понял, волхва отводит глаза от себя, а все, кто находится рядом, попадают в зону действия этого заклинания. Насчет шумоподавления — не понятно. Не представляю, как небольшой птичий череп на шерстяном шнурке способен гасить звуки вокруг, но думать на эту тему буду потом.

Время сильно поджимало, поэтому все нужное Тихомир довел по дороге. Рассказывал он больше для меня, остальные слушали фоном.

Все оказалось гораздо проще, чем это виделось по дороге сюда. Главное наше оружие — Велеслава. Жрица доведет отряд незамеченным до ворот и вырубит часового. После этого мы все зайдем на территорию сборища. Там Тихомир с Лютом свяжут грабителей боем. Мал поначалу будет стрелять, а волхва атакует врагов заклинаниями. Мне отводится роль статиста — буду стоять позади и прикрывать Велеславу.

За частоколом сейчас десять человек: девять бойцов и латинянин, которого убитый насильник назвал проводником. Один грабитель ранен, и в бою не сможет участвовать. Тот, что на страже, умрет сразу, и врагов останется восемь. Дружинники намного лучше экипированы, нападение будет внезапным, и это уравняет расклады, а потом в дело вступит волхва.

По словам Тихомира, жрица в бою стоит десятка дружинников, и, если не будет сюрпризов, все закончится достаточно быстро. А я еще думал: почему они такие спокойные и уверенные в победе? Теперь все стало понятно. Впрочем, один умный товарищ говорил, что планы существуют только до первого выстрела[1], поэтому никто тут расслабляться не будет.

Выйдя из леса, мы перешли дорогу и пошли вдоль частокола направо, прикрытые распахнутой воротной створкой. Чары чарами, но лишняя страховка не повредит. Ведь враг может иметь защиту от магического воздействия.

С этой магией вообще все очень непросто. По дороге к ручью я расспросил Велеславу о простых заклинаниях, и она рассказала мне много всего интересного. Если на пальцах — эффективность того же отведения глаз зависит от расстояния, окружающего пространства, магической защиты противника и силы самого заклинателя. Формулы и коэффициенты никто тут, понятно, не выводил, но можно с уверенностью утверждать, что защита от заклинаний не абсолютна.

В магии работают такие же принципы, что и в любом другом ремесле. По сути, чем сильнее и опытнее заклинатель, тем лучше он отводит глаза, и чем выше защита у человека, тем быстрее он обнаружит воздействие и того, кто его наложил.