— Географии? — подруга удивленно вскинула брови. — Я не уверена, что правильно поняла это слово.

— Ну да… у вас же тут море-Окиян-река[4] вокруг центра земли, — с улыбкой произнес я и начал рассказывать Зиме об Атлантике.

[1] Представление о фее как о человекоподобном крошечном существе, нередко с крылышками, возникло сравнительно недавно, во второй половине XIX века. Изначально фею описывали двояко: либо как высокую, светящуюся ангелоподобную сущность, либо как нечто маленькое и сморщенное, более всего подходящее под описание гоблинов или троллей.

[2] Пируэт — термин классического танца, обозначающий поворот, оборот вокруг себя.

[3] На самом деле площадь Атлантического океана больше площади Балтийского моря примерно в 217 раз. Просто у Олега нет под рукой компьютера, поэтому он сказал наугад.

[4] Древние славяне не имели географического понятия «океан». Их космология предусматривала Окиян-море — мифологическую реку или море, опоясывающее землю и разделяющее Явь и Навь (ср.: «Слово о полку Игореве» — «синее Окияново море»). Фактически известные им водные пространства — Балтийское («Варяжское») и Чёрное («Русское») моря — воспринимались как пределы обитаемого мира; за ними начиналась область духов, чудовищ и тьмы.

Рассказывал я недолго и в особые подробности не вдавался, понимая, что любая информация потянет за собой другую и одним океаном дело не ограничится. Объяснять духу леса то, что наша планета имеет шарообразную форму и вращается вокруг солнца, вот прямо сейчас не хотелось. Поэтому я просто сказал, что за Варяжским морем есть большая вода, за которой находится еще одна большая земля, и там живут такие же люди.

Самым забавным было то, что я и сам не был до конца уверен в том, что говорю. Ведь в мире, где боги реальны, все может быть совсем по-другому. Впрочем, привычная физика здесь вроде работает, с гравитацией полный порядок, и значит планета вращается вокруг солнца, точно так же как это было у нас. Все остальное тоже очень похоже: географические названия, люди, природа, обычаи.

По первому впечатлению этот мир точная копия того, поэтому здесь должна быть и Америка. Вот только убеждать в этом я никого не собираюсь. Пустое оно, все равно ведь туда не попасть.

Зима забросала меня вопросами, и я как мог на них отвечал. Мне ведь ничего не нужно было доказывать. Просто сказал, что осознал себя с этим знанием и уверен в своих словах. По итогу разговор свернул к моему прошлому, и мы его отложили, поскольку добрались до узла.

Перенос произошел, как и в тот раз — без каких-либо проблем. В этот раз мне уже не понадобилось называть свое имя. Зима приняла человеческий облик, взяла меня за руку и по телу сразу же прокатилась волна приятной прохлады. В небе ярко вспыхнуло солнце, и мы перенеслись к нужному узлу, который, по словам подруги, находился всего в трех верстах от сборища на Сите.

Проморгавшись, я убрал руку с коры, огляделся и выдохнул, увидев своего пса.

Кокс, очевидно, решил, что мимо узла мы не пройдем, и решил подождать здесь. Не знаю, как он определил это место, но голову греть бесполезно. Пес у меня необычный и это просто нужно принять.

В тот момент, когда мы появились на узле, Кокс лежал у соседнего дерева и спокойно доедал зайца. Почувствовав мое присутствие, он бросил остатки тушки, вскочил, махнул хвостом и направился к нам.

— Привет! — я улыбнулся и потрепал хвостатого приятеля за ухом. — Ты все-таки меня нашел.

— Он не мог тебя не найти: вы же с ним связаны, — Зима подошла, присела перед Коксом на корточки и посмотрела ему в глаза.

Не знаю уж, что она там увидела, но пес воспринял этот ее взгляд позитивно. Приветливо махнув хвостом, он подошел к берегине, опустил голову и дал ей себя обнять.

Очевидное, невероятное… Не знаю, как полупрозрачная девушка может обнимать материального пса, но подруга у меня тоже необычная. Она умеет и не такое.

— Смотрю, животные тебя любят, — с улыбкой произнес я, глядя на эту идиллию. — Хотя, чему удивляться…

— Я сказала ему, что мы теперь вместе, — Зима отпустила собачью шею и подняла на меня взгляд. — Он же тоже с тобой, как и я.

Кокс гавкнул в подтверждение его слов, затем толкнул меня лбом в бедро и побежал доедать своего зайца. Я посмотрел ему вслед, перевел взгляд на девушку и уточнил:

— Ждем, когда он доест, и идем в сборище?

— Скоро пойдем, — Зима кивнула. — Сначала мне нужно создать светлоцвет. Иди за мной…

Произнеся это, девушка направилась к сосне, у ствола которой росли синие цветы. Я пожал плечами и пошел следом.

Весь процесс создания светлоцвета занял не больше пары минут. Зима присела возле растения и подложила ладонь под один из цветков. Дальше началось волшебство.

Небольшой цветок, размером с лютик, заискрился и стал на глазах увеличиваться в размерах. Одновременно с этим он изменил форму и стал похож на тюльпан. На этом волшебство не закончилось. Когда цветок изменялся, из земли полезли новые стебли и на них распустились другие цветы. Берегиня, очевидно, не могла просто так забрать один из цветков и в компенсацию вырастила больше десяти новых.

— Все, забирай его, — голос Зимы отвлек меня от созерцания этой эльфийской магии. Девушка кивнула на светящийся на ее ладони тюльпан и потребовала: — Сорви аккуратно, возле бутона, чтобы не навредить.

Я кивнул, выполнил требуемое и вопросительно посмотрел на подругу.

— И куда его?

— Положи в сумку. До ночи с ним ничего не случится, — девушка поднялась на ноги, превратилась в фею и, взлетев на уровень глаз, сделала приглашающий жест. — Все, идем в сборище.

Произнеся это, она полетела вперед. Я улыбнулся, убрал в сумку бутон и, позвав Кокса, направился следом.

К сборищу мы дошли, когда солнце уже перевалило за полдень. Выйдя из леса, я остановился, оглядел открывшееся пространство и выдохнул. Настроение резко поползло вверх. Да, это сборище — не мой родной дом, но как же хорошо возвращаться к своим.

Все здесь оставалось по-прежнему: пристань с навесами, землянка, шалаш, дружинный дом на пригорке и навес с лошадьми. Нет, понятно, что за пару дней здесь вряд ли бы что-то изменилось, но после того, что довелось пережить, волей-неволей ожидаешь какого-нибудь дерьма. А потом радуешься, если оно не случается.

Возле пристани покачивалась большая долбленка, из которой два мужика выгружали привезенную дань. Сборщик стоял неподалеку с дощечкой и отмечал на ней привезенное. Один из охранников стоял рядом с ним и со скучающим видом смотрел на другой берег реки. Двое других кашеварили возле костра.

Судя по отсутствию в загоне коней, ни Мстислава, ни Велеславы в сборище сейчас не было. Лют с Тихомиром тоже отсутствовали, а у дружинного дома дежурили двое парней, которых я знал только по именам: Василько и Путята.

Там же я увидел и Мала. Рыжий сидел на бревне и, как обычно, что-то рассказывал приятелям.

Брони на нем не было. Парень, очевидно, еще не пришел в себя после ранения, но то, что он может сидеть и говорить, было отличной новостью. На Земле, со всей ее продвинутой медициной, он бы еще месяц был прикован к кровати.

— Я не буду исчезать, — обернувшись, проинформировала Зима. — Постарайся пореже на меня смотреть, чтобы никто не подумал, что у тебя прохудился чердак.

— Ты откуда понабралась таких выражений? — поморщившись, уточнил я.

— От верблюда, — девушка фыркнула и смерила меня насмешливым взглядом. — И кстати, что такое верблюд?

— Это такая горбатая лошадь, — я улыбнулся и, позвав Кокса, пошел к дружинной избе. — Не совсем лошадь, но очень похоже. Потом я тебе их покажу.

Да, все вот так просто. По дороге от узла к сборищу, я сообразил, что могу показывать Зиме не только мультфильмы, а буквально все, что помню из той своей жизни. Проблемой было только то, что в момент демонстрации я полностью выпадал из реальности. То есть много показать не получится, но оно и не надо. Подавляющая часть моих воспоминаний не имеет никакой практической пользы, и я не собираюсь грузить ими напарницу. Покажу только то, что действительно важно, и то, что не вызовет много вопросов. Вот хотя бы тех же верблюдов. Они же здесь тоже есть…