— Нормальным в твоем понимании, он уже никогда не станет, — не убирая рук со лба коня, ответила Зима. — Но ему нормально и так…

— А что с ним?

— Начнем с того, что обычные лошади, как и люди, не видят незримого, а он не только меня разглядел, но и увидел нашу с тобой связь, — девушка пожала плечами. — Что с ним — пока не понятно, но с этим я разберусь.

— Ясно, — я кивнул. — Так он поэтому меня узнал? Потому что почувствовал тебя?

— Нет, — Зима покачала головой. — Он узнал потому, что ты назвал его другим именем. То, что его изменило, привязано к старой сущности, а она у него омертвела. Я не знаю, как это правильно сказать твоим языком.

— Хорошо, буду звать его Мышонком, — я улыбнулся и погладил коня по шее. — Он вроде не против.

— Да, — Зима убрала ладони со лба коня и взлетела. — Старым именем больше не называй. А я попробую понять, что с ним случилось, и нужно ли ему помогать. Это займет какое-то время, но торопиться некуда. Конь здоров, и ничего страшного с ним не происходит. Только что я это проверила.

Следующие полчаса я занимался Мышонком. Сводил его к реке, напоил и как следует почистил. Закончив, думал переговорить с Малом, но в этот момент из леса выехали четверо всадников.

При виде боярина и сопровождающих его ребят я испытал дежавю. Впрочем, в этот раз все было немного иначе. Заметив меня, Мстислав перестал хмуриться и, обернувшись, что-то сказал едущей следом волхве. Та подняла взгляд и удивленно вскинула брови. Тихомир привстал в стременах и широко улыбнулся. И даже вечно невозмутимый Медвежонок издали приветливо махнул мне рукой.

Первым, как и в прошлый раз, спешился командир. Выпрыгнув из седла, он знакомым жестом снял с головы шлем, смерил меня взглядом, и произнес:

— Никак живой? И где же тебя носило?

— Здравствуй, боярин! — я коснулся ладонью груди: — Немного погулял по Межмирью, искал там хозяина леса.

— И что же, нашел? — кивнув мне, уточнила подъехавшая Велеслава.

— Нашел, — я кивнул ей в ответ и улыбнулся. — Теперь знаю, где искать пропавших парней. Только мне будет нужна твоя помощь.

— Ты же не шутишь? — боярин нахмурился, шагнул ко мне и испытывающе посмотрел в глаза. — Неужели и правда…

— Нет, не шучу, — я покачал головой. — Проход за стену морока находится на второй ступени Межмирья. Велеслава поможет мне перейти через мост. Остальное сделаю сам.

— От же… — Мстислав обернулся и посмотрел на волхву.

— А я тебе говорила, что город с ним не расплатится, — Велеслава улыбнулась и, кивнув на мою сумку, уточнила: — Это вещь убитого колдуна?

— Так и есть, — я похлопал ладонью по сумке. — Там пара интересных предметов…

— Стоп! — Мстислав остановил меня жестом. — Сначала мы поедим, а потом ты расскажешь обо всем и покажешь. Хорошие новости лучше воспринимаются на сытый живот.

Произнеся это, боярин повел своего коня в загон. Я посмотрел ему вслед, улыбнулся и пошел здороваться с приехавшими парнями.

Странная штука судьба… Говорят, она предначертана. Возможно, так оно и есть, и мое появление здесь не случайно. Богам нужен был тот, кто не испугается крови и сможет быстро сориентироваться в происходящем? Да, наверное, но, если судьба неизменна, почему они не сказали прямо: «Вот твой путь, иди по нему…»? Почему вокруг столько загадок? Почему даже Зима не знает, что нам с ней предначертано?

Тот урод на коне сказал, что славянские боги ушли, но Перун все равно привел меня в этот мир. Раз так, получается, ничего еще не предрешено, а судьба зависит от выбора? Моего, сука, выбора… Ну а боги молчат, потому что сами не знают, что будет? Возможно, так оно и есть…

Это хорошо и одновременно хреново: неопределенность впереди и чудовищная ответственность за каждый поступок. Только я не собираюсь ничего выбирать. С таким подходом жизнь быстро превратится в кошмар. Чтобы этого не случилось, нужно забыть об ответственности и просто поступать правильно. Так, как ты это видишь. Делай, что должно, и оно обязательно вывезет…

— И о чем ты задумался? — идущая впереди Велеслава обернулась и вопросительно подняла брови.

— О судьбе, — я поправил ножны с мечом и пожал плечами. — Думаю, насколько она предопределена.

— Сложный вопрос, — жрица вздохнула и, сбавив шаг, пошла по левую руку. — У нас считается, что Макошь прядет нити человеческих судеб, а как ты думаешь, из чего она их прядет?

— Думаю, из человеческих сущностей, — я вопросительно посмотрел на волхву. — Каждой нити нужен свой материал? Мысли, убеждения, воля….

— Так и есть, — Велеслава кивнула. — Из льна шерстяная нить не получится. У каждого своя судьба, но она не предопределена. Мы сами своими поступками помогаем Великой Матери плести наши нити. Меняемся сами, меняем свою судьбу… Это же хорошо! Мир, в котором будущее известно быстро превратится в болото. Зачем шевелиться, если все известно заранее?

— Северяне с тобой бы поспорили, — я вздохнул и поправил лямку висящего за спиной щита. — Возможно, ошибаюсь, но у них же впереди Рагнарёк[1]?

— Нет, не ошибаешься, — жрица покачала головой. — Но Сумерки богов — это лишь один из бесчисленных вариантов. Северяне не одни под этими небесами. До последней битвы их богам и чудовищам еще нужно как-то дожить. Кто будет биться, если боги уйдут?

— Лилит хочет отправить их в забвение? Так же как наших?

— Именно, — Велеслава кивнула и посмотрела на меня. — Мне вот интересно: откуда ты слышал про Рагнарёк? Увидел во сне? Или опять всплыло в памяти?

— Подумал о судьбе, вспомнились Норны[2], а потом и все остальное, — я пожал плечами. — Не знаю, как оно вспоминается.

— Думаю, эти воспоминания у тебя от матери, — жрица улыбнулась. — Ты же наполовину северянин.

— Да, наверное, — не стал спорить я. — О ней тоже думал. Мама ведь не просто так отправила меня сюда.

— Ты поэтому заговорил о судьбе? Думаешь, возвращение твоей души было предопределено?

— А ты так не думаешь? — я посмотрел жрице в глаза.

— Я лишь допускаю такую возможность, — Велеслава пожала плечами.

— А какие есть еще варианты? — тут же уточнил я. — Она решила избавиться от сына-дурака и отправила к отцу? Не проще было убить?

— Ты просто забыл кто твоя мать, — волхва улыбнулась. — Хельга Чернокрылая — жрица богини, сила которой неразрывно связана с разлукой и поиском. Муж Фреи — Одр пропал[3], и она его ищет. Не ждет возвращения, а идет за ним. Одр — это путь, по которому ушел тот, кого ты любишь. Твоя мать — жрица богини. Твой отец и ты — её путь…

М-да… Слова волхвы еще больше запутали происходящее. Если Велеслава права — мое появление здесь случайно. Я — всего лишь один из подвернувшихся богам вариантов. Мир на мне не сошелся, и… это отличная новость! Впрочем, для меня самого это ничего не меняет. Планы остаются такими же…

Вчера мы разговаривали до темноты. В основном говорили я и Зима, но подругу никто кроме меня не слышал. На самом деле хорошо, что оно так.

Проблема в том, что русский язык намного богаче того, на котором разговаривают предки-словены. Зима же способна слышать самые эмоционально-окрашенные слова даже в том случае, если они не имеют конкретного адресата. С памятью у нее тоже полный порядок, а вот с пониманием смысла некоторых новых слов порой возникают трудности.

Таким образом из первой проблемы проистекала вторая… Ведь матерящаяся фея — это то еще зрелище. Особенно когда она это делает с серьезным видом и не специально. Нет, ругалась Зима совсем не похабно, и правильно использовала слова, но в детский мультфильм ее бы точно не взяли.

Было очень непросто оставаться серьезным во время рассказа, и не смотреть на летающую рядом подругу, но у меня получилось.

Закончив говорить, я предъявил общественности трофеи, но вопросов при этом намного меньше не стало.

Нет, что-то узнать все-таки удалось. Как выяснилось, убитый колдун когда-то был жрецом Велеса, на что указывала серьга — медвежья лапа с отломанным пальцем и повернутой «А». Обычный человек носить бы такое не стал, но тем, кто отринул старого бога, очень важны подобные символы.