Ту же Велеславу рядовой воин в моей броне заметит метров с десяти, при условии, что он будет смотреть в её сторону, а она — просто идти на него. В лесу это расстояние сократится раза так в полтора из-за кучи отвлекающих факторов. Если же заклинатель будет производить какие-то резкие движения, его заметят быстрее. То есть отведение глаз — это не шапка-невидимка, но подойти к обычному воину и убить его заклинанием у волхвы не составит проблем.

Впрочем, таких как она немного, и это не может не радовать. Ещё успокаивает то, что мне с моей кровью и меткой глаза способен отвести только бог. Однако расслабляться не стоит. На любую хитрую задницу всегда найдётся болт с такой же хитрой резьбой. Обычные методы тут работают так же, как на Земле. Ведь даже Великий князь, отмеченный всеми богами сразу и надевший на себя самую лучшую броню, может не заметить подкравшегося убийцу.

Захватчики вели себя достаточно тихо. Из-за частокола доносились негромкие переругивания, стук ящиков и скрежет железа. Воздух пах дымом, смолой и подгоревшей едой.

Велеслава шла впереди остальных, вытянув перед собой руку со свисающим амулетом. Подойдя к распахнутой створке, она остановилась, повесила птичий череп на шею и посмотрела на Тихомира. Тот обернулся, убедился, что никто из нас по дороге не потерялся, затем снова посмотрел на волхву и кивнул. В этот момент я почувствовал хлынувший в кровь адреналин.

Так всегда бывает за мгновения до атаки или в момент обнаружения твоей группы противником. Знакомое и такое классное ощущение — когда все уже позади и отмотать назад ничего уже не получится. Сейчас оно было намного ярче, чем на Земле в последние годы. Накатило и переключило организм в привычный режим. Все лишнее ушло. Остались только мы и они — на территории сборища.

Одновременно с этим Велеслава обошла воротную створку, повела вперёд навершием посоха и издала глухое шипение, от которого у меня по спине натурально пробежали мурашки. В следующее мгновение спереди донёсся сдавленный вскрик. Оттуда послышался шум упавшего тела, и одновременно с этим за частоколом кто-то заорал:

— Ворота! Ворота!

— Вперёд! — рявкнул, уже не таясь, Тихомир и, обойдя воротную створку, направился к бьющемуся на земле часовому.

Мал с Лютом прошли следом за ним, я — замыкающим. Все двигались быстро, но никто и не думал, как в фильмах, сломя голову бежать на врага. В доспехах долго так не побегаешь.

Сборище представляло собой ровный прямоугольный участок размерами примерно тридцать на сорок метров. Слева от ворот находилась коновязь с десятком привязанных лошадей. Дальше — метрах в двадцати — стоял большой навес, под которым было навалено много всякого разного. За навесом — деревянная пристань и река, ширина которой в этом месте не превышала ста метров.

Прямо напротив ворот — деревянный амбар. Дверь распахнута, железная скоба погнута, проушина вырвана вместе с замком. Справа от ворот — большая бревенчатая изба, за которой стоят две телеги, груженные сеном. В центре сборища дымится костер. Тренога повалена, в углях сиротливо лежит помятый закопченный котел.

Вита была права. Живых в сборище не осталось. Трупы княжьих людей свалены возле избы. Сборщик в потемневшем от крови плаще, два охранника и бородатый мужик в рубахе с перерезанным горлом.

Бандитов в пределах видимости было семь, не считая того, что корчился справа возле бревна. Один сидел возле амбара с опущенной головой. Доспех с него сняли, живот и бедро обмотаны ветошью. Чудин, судя по всему, был без сознания и боевой единицей уже не являлся.

Остальные шестеро таскали из амбара мешки и складывали их под навес у причала. Экипировка у всех похожа на ту, что была на насильнике. Кожаная броня со стальными пластинами, укрепленные сапоги и открытые круглые шлемы. О единообразии не было даже и речи. Доспехи отличались по внешнему виду, и пластины на них были закреплены тоже по-разному. Короткие копья и синие каплевидные щиты бандиты оставили возле амбара. Шлемы были только на троих, остальные лежали возле щитов.

Все это отпечаталось в голове за пару мгновений, и события резко ускорились

Тихомир на ходу вытащил меч и коротким ударом загнал его острие в горло лежащего на земле часового. Лют снял с пояса топор и пошёл на территорию сборища. Рядом хлопнула спущенная тетива.

— Бой! — заорал кто-то из бандитов, и все шестеро, побросав мешки, побежали к амбару.

Один на полдороге споткнулся и рухнул мордой о землю. Вторая пущенная Малом стрела зашла ему под лопатку.

— Заходим! — Тихий выдернул меч из глотки убитого и догнал ушедшего вперед Люта. Мал принял правее и, быстро пройдя мимо небольшого сарая, занял позицию на углу избы около сложенных ящиков. Мы с Велеславой направились следом за Тихомиром. Вернее, туда пошла жрица, а я, как положено, держался возле неё.

Чудины быстро похватали оружие. Один из них попытался надеть шлем и за это поплатился: стрела Мала ударила его под ключицу. Дико заорав, бандит бросил копье схватился за торчащее древко и упал на колени. Оставшиеся четверо образовали подобие строя и, подбадривая себя криками, пошли навстречу дружинникам.

Когда их разделяло уже меньше десяти метров, идущая слева от меня Велеслава резко остановилась, выбросила левую руку и издала глухое шипение. От змеиной головы в навершии посоха к руке волхвы протянулась темная полупрозрачная лента и, обвившись вокруг предплечья, метнулась к строю бандитов.

Это было похоже на бросок кобры. Заклинание прошло между дружинниками и угодило в верхний край щита одного из чудинов — того, что шёл вторым справа. Бандит заорал, бросил щит и пошёл вбок, качаясь как пьяный. Ему в плечо тут же прилетела стрела, а спустя мгновение в разомкнутый строй вломились дружинники.

Грохнула сталь, окрестности огласил яростный рёв северянина, гортанно заорали чудины, негромко выругалась стоящая слева волхва. Бой смотрелся красиво и жутко, но наблюдать за ним я не мог. Нужно было понять, где находятся оставшиеся враги.

С момента захода на территорию сборища прошло чуть больше минуты, и все это время я крутил башкой, пытаясь понять, где прячутся еще трое уродов. Вариантов было немного: в амбаре, сарае справа от нас или в избе. Ещё кто-то мог скрываться на пристани, за наваленными под навесом мешками. Дверь в сарай была закрыта, и я постоянно держал её в поле зрения. Мал контролировал амбар и избу, в сторону пристани он тоже подглядывал.

Все оказалось не так, как я думал. В тот момент, когда дружинники сошлись с чудинами, из-за дальнего угла избы выскочил лысый бандит с луком и наложенной на тетиву стрелой. Нас с Велеславой он не заметил, но зато увидел стоящего впереди рыжего, до которого было всего метров семь…

— Сзади! — тут же заорал я и, рванувшись вперёд, прикрыл щитом Велеславу.

Мал меня услышал, но среагировать не успел, и стрела с глухим звуком ударила его в правый бок. От прямого выстрела с такой дистанции кольчуга не защитит. Стрела вошла в район рёбер и толкнула парня вперёд. Мал хрипло выдохнул, выронил лук и попытался опереться о стену, но ладонь соскользнула, и он повалился за стоящие у ног ящики.

Бандит выругался, снял с тетивы вторую стрелу и, выхватив из ножен кинжал, побежал к раненому. Нас с Велеславой он по-прежнему не замечал. Вокруг волхвы продолжало работать её маскирующее заклинание.

Наблюдая за происходящим, я в бессилии материл мир, в котором не изобрели пистолета. Стоять и смотреть, как убивают товарища — такое себе удовольствие, но небеса меня все же услышали.

В той жизни мне не доводилось колоть человека копьем, в этой, собственно, тоже, но это вроде несложно. Дождавшись, когда бандит подбежит к ящикам, за которыми лежал Мал, я рванулся вперед и с силой загнал копье ему в бок!

Четырехгранный бронебойный наконечник без труда пробил кожаную броню и вошел в тело сантиметров на тридцать. Разбегаясь, я особо не целился, но попал хорошо. Копье зашло между ребер, и бандит долго не мучился. Охнул и уже мертвым упал на ящики, заливая доски своей кровью.