Отделалась госпожа Кунгурцева лёгким испугом, лёгкими ушибами, несколькими пропалинами на одежде и уймой впечатлений.

Гроб, кстати говоря, компанию ей не составлял. Влетев в печь вместе с нею, он практически сразу исчез. Но бегать ему оставалось недолго, мы всё про него поняли, и наш доклад уже был совершенно предметным.

— Итак, у нас есть показания призрака, а также косвенные доказательства того, что господин Старцев взрастил тульпу в стенах академии, — сказал, ознакомившись со всеми данными, Фадей Фадеевич Жидкий. — С этим действительно можно идти в суд, и это пожизненное заключение в самом лучшем случае. А поскольку пожизненное заключение — процесс экономически не выгодный, полагаю, случай будет худшим.

— Одна ерунда: Старцев пропал, — вставил я свои пять копеек.

— Найдётся, никуда не денется. Личность приметная, опять же — с женщиной.

— Вы разве не объявили его в розыск ещё в сентябре?

— Александр Николаевич, отстаньте.

— Я-то отстану. Бог не отстанет. Совесть замучает.

— Мы работаем! Делаем всё, что в наших силах.

Угу. Делают они. Нет, может, конечно, и делают, я же не возражаю. Но толку вот пока что мало. И, судя по словам Акакия Прощелыгина, серьёзных сдвигов ждать смысла нет.

Сдавая Старцева, Акакий сдал его с потрохами. Этот человек всё делал с полной самоотдачей, выкладывался на все сто и даже, честно сказать, несмотря на все свои «достижения», вызывал некое уважение. Складывалось такое впечатление, что при должном усердии со стороны из Прощелыгина ещё можно выковать нечто если не приличное, то как минимум приемлемое.

Да, он из чёрт знает каких ингредиентов сделал уменьшающее зелье и сбежал из скорбного дома. Однако направился сразу вовсе не к сестре. Сестра жила очень далеко для очень маленького Прощелыгина. Он рванул к Старцевым, справедливо рассудив, что те себе пока ещё на уголовку не наскребли.

Старцевы оказались не столь умны, и когда к ним в дом просочился Прощелыгин, они уже отчаянно сушили сухари. Пребывали в панике и полнейшем истощении в ожидании неизбежного ареста. Впрочем, это со слов Прощелыгина, конечно же.

Он сумел установить контакт и договорился о сделке. Он раскрывает секрет зелья, укрывающего от магического ока, а Старцевы берут его с собой. Тут нужно оговориться, что на тот момент Акакий рассчитывал со дня на день вернуть себе прежний размер и пока ещё не знал, что застрял крепко.

Старцевы охотно согласились, тем более что до них уже дошли слухи о начале ремонта в кабинете Семёна Дмитриевича. Акакий их подробно проинструктировал, зелье было изготовлено, ему самому от щедрот дали целый напёрсток (вмещавший столько зелья, что при большом желании Акакий мог в нём утопиться), однако после этого Старцевы его спокойно кинули. В буквальном смысле — вышвырнули из окна повозки.

К счастью, Акакий приземлился мягко и сумел опознать местность. Две недели он добирался до дома сестры. Преодолевал немыслимые трудности в травяных джунглях, летал на шмеле, убил и частично съел мышь… Его психокинетический дар, пусть и уменьшившийся, изрядно ему помогал, иначе вряд ли бы он сумел выжить и тем паче добраться до цели своего путешествия.

Добравшись, он первым делом заставил сестру повторить укрывающее зелье, а потом начал изобретать зелье для возвращения нормального роста.

Укрывающее зелье, изготовленное косорукой сестрой, работало через пень колоду, сутки от силы, после чего требовалось снова его употреблять. По осени нужная травка отошла, и возобновлять ресурсы стало неоткуда. Для возвращения роста тоже требовались ингредиенты, которых не было. Акакий упрашивал сестру съездить в Белодолск в лавку, но та по каким-то своим причинам отнекивалась и симулировала полезную деятельность, ходя в лес и к реке якобы на поиски. Акакия брала с собой, разумеется — ему было полезно иногда дышать свежим воздухом. На одной из таких прогулок Диль и прописала женщине прямой в челюсть.

Так что найти Старцевых — это была задачка та ещё. Я мало верил в её успех. Но вот насчёт гроба — дело другое. Тут мы возвращаемся в спортивный зал академии, где как раз появляется наша тульпа.

— Четверо иллюзионных магов, — начал гроб, крутясь в круге, образованном «искусственными спутниками», которые с его появлением начали светиться, — заходят в баню. И все, вообразите, голые!

И заржал. Чувство юмора гроба, иногда демонстрирующее нечто интересное, в среднем вращалось где-то на уровне пятилетнего ребёнка, не обременённого воспитанием.

Никто его особо не слушал. Все иллюзионные маги одновременно воздели руки и хором начали читать заклинание. «Спутники» засветились ярче. Гроб завертелся вокруг своей оси, заорал дурным голосом. Но и заклинание читали всё громче.

Танька, которая, разумеется, и тут меня не оставила, сжала мою руку крепче. Находящийся здесь же Леонид широко перекрестился. Потом, пройдя курс реабилитации, он всячески отрицал случившееся, напирая на то, что при такой концентрации иллюзионной магии показаться могло всё, что угодно. Диана Алексеевна закрыла уши руками.

С последними звуками заклинания воцарилась тишина.

Гроб не исчез, вопреки ожиданиям. Он грузно бахнулся на пол.

— Не понимаю, — высказался один из правительственных магов. — Почему он?..

— Это кокон, — сдавленным голосом произнесла Кунгурцева.

— Какой ещё кокон⁈

— Как у бабочки! Смотрите!

Послышался щелчок. Крышка гроба приоткрылась, и из-под неё потёк по полу дым или туман, который наполнял гроб, и благодаря которому он казался молочно-белым.

— Становится прозрачным, — сообщил другой иллюзионный маг.

— Что в нём? Вы видите?

— Кажется, ви… Господи, боже мой!

— Вот, хозяин, я собрала.

— Громоздкая штука.

— Я назвала её «Персей один точка ноль».

— А почему «Персей»? А, да, понял. Не надо на меня смотреть, как на идиота! Я понял.

— Пустите меня-а-а-а-а! Сволочи! Как же я вас всех ненавижу! Вы жалкие, ничтожные личности, вставшие на пути настоящей любви! — надрывался связанный Леонид.

Тут не выдержала Акопова и, всхлипнув, выбежала прочь из дома. Без пальто, но всё же не голая, так что мы вправе были надеяться, что она побежала не устраиваться в проститутки, а то это было бы изрядно через край при наших теперешних обстоятельствах.

Итак, экспозиция: в нашем с Танькой доме собрались, собственно, мы с Танькой, Диана Алексеевна, Анна Савельевна, Леонид — ныне связанный. Также присоединились Акопова и Серебряков, который просто зашёл в гости посочувствовать по поводу закрытия академии, но, увидев связанного Леонида, заинтриговался и остался на чашку чаю.

Ещё присутствовала Диль, только что передавшая мне устройство, созданное на базе бинокля, для которого я при помощи ММЧ наклепал некоторую нутрянку.

Диль, которой на текущий момент не дали никакой работы, играла с мячом, набивая его поочерёдно обеими ногами, коленками, грудью и головой. К мерным постукиваниям все привыкли быстро, но вопли Леонида раздражали не на шутку.

— Господа и дамы, — провозгласил Серебряков, — чай очень вкусный, однако удовлетворите же моё любопытство! Что за очередная авантюра, в которую меня не пригласили?

— Вы, Вадим Игоревич, фактически женатый человек, мы вас не трогаем, как Брайана О’Коннера.

— Между прочим, вы тоже женатый человек, однако вместе со своей женой находитесь в самой гуще событий, сие несправедливо, и кто такой Брайан О’Коннер?

— Это грустная история. Что же до событий, то они сами на меня навалились, меня не спрашивали.

— Как же я вас ненавижу, как я вас презираю! — рычал Леонид, биясь головой об пол.

— Тань, — не выдержал я, — можешь перенаправить его голос исключительно в аквариум, к Прощелыгину, а ответы Прощелыгина — в уши Леониду?

— Да, сейчас сделаю.

— Прелесть что получится. Мне кажется, они найдут друг в друге идеальных собеседников.

— Да что же происходит! Почему связан Леонид?