— А магия мельчайших частиц⁈

— Мимо. Пробовал. Магия не видит в гробу мельчайших частиц.

— Но это же невозможно! Ты ведь говорил, что из мельчайших частиц состоит решительно всё.

Я развёл руками.

— Вынужден внести коррективу: всё, кроме этого конкретного гроба. Таким образом, он представляет собою невозможный предмет, который просто не может существовать в рамках нашего мира.

Взгляд Таньки выражал немой вопрос: «А как же всемогущая магия Ананке?»

Нет, я не страдаю забывчивостью, свойственной героям, задача которых — максимально растянуть нескладный сюжет. Разумеется, ещё в начале года, когда сделалось очевидным, что гроб опасен, я провёл некоторые тесты. А именно: забросал вопросами торрель. И тот своими ответами поставил меня в тупик.

— Магия Ананке может уничтожить летающий гроб?

— Ganz.

— На это уйдёт больше десяти Мережковских?

— Nichts.

— Больше одного Мережковского?

— Nichts.

— Стеклянный гроб, летающий по академии Белодолска, можно легко уничтожить, затратив не больше одного Мережковского⁈

— Stell.

— Ничего не понимаю. Давай от простого. По академии Белодолска летает стеклянный гроб?

— Nichts.

— Стеклянный ящик?

— Nichts.

— Что ты меня газлайтишь⁈ По академии летает что-то, что все называют летающим стеклянным гробом?

— Halb.

В общем, от торреля не удалось добиться даже однозначного признания существования проблемы. Призванная на консультацию Диль сказала, что в этом нет ничего удивительного. Она также не видит никаких нитей, ведущих к гробу, следовательно, и магия Ананке с ним вряд ли сумеет совладать. Ну, можно попробовать, однако существует риск, что попытка просто высосет меня досуха, и я умру, а гроб так и будет лапсердачить, распевая матерные частушки со мной в главной роли. И некому будет ему за это морду набить.

— Давайте соберём больше людей, — не сдавалась Диана Алексеевна. — Господин Серебряков…

— Господин Серебряков — менталист, и он скован кучей ограничений. Фактически сейчас ему разрешено использовать ментальную магию в одной палате местной лечебницы, если это разрешение не просрочено. Даже если мы сумеем заманить гроб туда — что дальше? Нет, Диана Алексеевна, это всё не то. Вы упрощаете. До вчерашнего дня академия была битком набита магами самых разных уровней и специализаций, и никто не мог ничего сделать. Вы же предлагаете куда меньшим числом совершить нечто невероятное.

— Ну так, а что же теперь — сидеть сложа руки⁈ — возмутилась Иорданская и добавила: — У меня опять живёт Акопова…

Что было, в общем, логично. С закрытием академии немедленно расселили и общежитие, обескураженные студенты решали жилищные вопросы кто как мог. Акопова, например, смогла приползти к Диане Алексеевне в надежде, что вся ситуация как-нибудь да разрешится в ближайшее время. Взрослая самодостаточная женщина, что тут скажешь.

— Примите мои искренние соболезнования, но…

И в этот самый момент, кто знает, почему, меня пронзила догадка. Ослепительная, как молния. В ней сгорел буквально весь мир, а сам я остался стоять посреди кабинета с чашкой кофе, широко раскрытыми глазами и ртом и даже, кажется, поднявшимися дыбом волосами.

— Александр Николаевич, вы как будто бы призрака увидели, — заметил Леонид. — Может быть, подтянем к делу спиритуалистов?

— Ждите здесь, — сказал я и, неаккуратно поставив чашку на стол — кофе расплескался — побежал к выходу.

Все вняли приказу, кроме Таньки. Ну, ясно дело, это ведь жена. Если супруг говорит ждать на месте, значит, надо бежать следом и спрашивать, почему.

— Саша, что происходит? Ты меня пугаешь! Куда мы идём? Объясни хоть что-нибудь! Зачем ты привёл меня в мужской туалет⁈

— Давай сразу проясним: я тебя в мужской туалет не приводил. Я всё же аристократ. Это — последнее место, куда я позволил бы себе привести даму, тем более — супругу, к которой питаю искреннее уважение. Ты сама приняла решение войти в мужской туалет, тебе и нести ответственность перед Всевышним.

— Саша…

— Я знаю, что фр, а теперь — тс! Сейчас будет вотэтоповорот.

Я вынул из кармана торрель и, пристроив его на подоконнике, спросил:

— Торрель, я когда-нибудь видел, как фавн вступает в интимную связь с деревом?

— Ganz, — был категоричен торрель.

— Прекрасно. Переформулирую. Существовал ли когда-нибудь фавн, про которого я говорю, что видел, как он вступает в интимную связь с деревом?

— Halb.

— Что и требовалось доказать… Диль!

— Да, хозяин?

— Как изыскания?

— Я только начала. Удалось понять, что иероглифы связаны с древнейшим тайным культом. Насколько я успела разобраться, все представления о египетских богах зародились именно в среде этого культа…

— Закономерно. А теперь скажи: иллюзии подвешены на каких-либо нитях, которые могла бы зафиксировать магия Ананке?

— Нет, это ведь иллюзии. Их не существует.

В тишине Танька негромко сказала: «Ох…» Вслед за чем в одной из кабинок послышался звук спускаемой воды, открылась дверь, и наружу выплыл гроб.

— Из. Да. Ле. Ка. До-о-олго, — запел он задумчивым голосом, — течёт река Волга, течёт река Волга, конца и края нет…

Поскольку центрального отопления в Белодолске пока не существовало (мне было тепло, и я не удосужился его изобрести), здоровенная каменная академия отапливалась как попало. В отличие от Хогвартса, общежития тут были отдельными, и в академическом здании никаких общих комнат с камином не было. Зато имелся так называемый гиппокауст — подвальная печь, от которой в стены и полы подавался тёплый воздух.

Истопник, радуясь нежданной экономии от закрывшейся академии, разумеется, всё погасил и ушёл отмечать. Тут следует заметить, что истопником работал не абы кто, а маг-стихийник. Очень слабый, но — маг-стихийник. Глядя на него при редких встречах студенты-стихийники могли сделать какие-то выводы о востребованности своей специальности и о финансовых перспективах. Как верно заметил сосед Барышникова по общежитию, стихийных магов — как собак нерезанных, никому они особо не нужны.

Танька, к слову сказать, всё это прекрасно понимала и, триумфально закончив академию, пошла не обивать пороги правительственных учреждений, а подалась в самые обыкновенные, даже не магические учителя. Где, разумеется, в клочья разорвала всю конкуренцию за счёт красного диплома из магической академии. Это было примерно как если бы в моём мире действующий чемпион мира по лёгкой атлетике с лицензией на тренерскую деятельность устроился учителем физкультуры в провинциальную школу.

Так вот, магический истопник, разумеется, временами подбрасывал в печь угля, но основная его задача состояла в том, чтобы заряжать вовремя амулеты, обеспечивающие бесперебойное горение. Ну и следить, чтобы ничего тут лишнего не сгорело, не взорвалось. Будучи опытным наёмным работником, я легко представлял себе, как мужик умудряется выкраивать копеечку помимо зарплаты. Например, ему выделялись средства на зарядку амулетов, а он заряжал их самостоятельно. Да, тратил время, но клал в карман деньги. Чтобы потом радостно спускать их в кабаке. Эх, жизнь… Вот от такой жизни Танька меня и спасла уж больше года назад.

— Александр Николаевич, зачем мы сюда пришли? — недоумевала Диана Алексеевна.

Она была в нашей команде самой взрослой, но по стажу — самой молодой, а потому могла себе позволить задавать такие наивные вопросы.

— Это самое близкое к камину, что я сумел вообразить.

— Зачем нам нужен камин?

— Чтобы устроить сцену у камина, разумеется.

Повелительным жестом я заставил уголь вспыхнуть. Свет живого пламени осветил наши лица. Лицо Дианы Алексеевны было мрачным.

— Знаете, Александр Николаевич, я давно хотела вам сказать, да всё как-то не находила случая: вы чересчур склонны к неуместным драматическим эффектам.

— Да, знаю.