— Простите, госпожа, — смутился он.

Все же не безнадежен. Но его еще воспитывать и воспитывать. Даже жаль, что у Даши всего два дня.

Маршрут до леса она выбирала не зря. Эта поездка планировалась ею заранее. Ярик сидел, как мышка, пока они ехали по городу. И определенно заволновался, когда свернули с шоссе на проселочную дорогу.

— Страшно? — усмехнулась Даша. — Боишься, что в лесочке закопаю?

— Вы не сможете, — сдержанно ответил Ярик.

— Потому что слабее?

— Потому что у нас договор.

Умница, помнит. Значит, паники нет.

— Вылезай. — Даша остановила машину на берегу озерца, заприметив раскидистую иву. — Возьми секатор. Он в сумке, на заднем сидении.

Не то чтобы она часто занималась заготовкой ивовых прутьев, но… приходилось. Рабу полезно участвовать в приготовлениях: это прочищает мозги лучше порки.

— Нашел? — Даша поманила Ярика за собой. — Я покажу, какие ветки надо срезать.

— Зачем вам ветки?

— Мне? — хмыкнула она. — Нет, Яр, это для тебя. Из ивы получаются хорошие розги.

= 24 =

Ро… Что-о?!

— А чего сразу розги?! — возмутился Ярик.

И сник под насмешливым взглядом… госпожи Даны. Назвать ее Барби, даже про себя, у него сейчас не повернулся бы язык.

Блять… А это, оказывается, затягивает!

Ярик пытался отрешиться от происходящего, напомнить себе, что на самом деле он — не раб, все это игра, а ему нужен зачет, только зачет, и ничего кроме зачета. Это получалось легко, но вызывало противоречивые чувства. Он испытывал желание продолжить игру, а не выйти из нее. Потому что это было похоже на быструю езду, на прыжок в ледяную воду, на полет на дельтаплане. Кровь кипела, адреналин бил в голову. Ярик получал какое-то особенное удовольствие, подчиняясь своей госпоже.

Вот опять! Своей?! Нельзя же всерьез тащиться от такого?

Нет, не госпожа, а Барби!

«Расслабься и получай удовольствие…» — томно звучал чей-то голос в голове.

«И зачет», — добавлял Ярик из упрямства.

«И зачет», — соглашались с ним.

— Розги — прекрасное средство для обучения, — говорила тем временем Барби, перебирая ветки ивы. — Слышал о таком? Вот эту срежь. И эту тоже.

— Не слышал, — цедил в ответ Ярик, тоже из упрямства.

— Раньше в школах ленивых учеников секли розгами, — продолжила она экскурс в историю. — И не только в школе. И не только за неуспеваемость.

Ярик щелкал секатором, нервно оглядываясь по сторонам. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь увидел, как он срезает ивовые прутья для собственной задницы! А госпожа не спешила, как будто нарочно.

— Пожалуй, хватит. — Она сморщила носик, осматривая внушительных размеров пучок в руках Ярика. — Жаль, крапивы уже нет.

— Блять! — вырвалось у Ярика.

Он и сам испугался того, что выругался вслух, а Барби и вовсе закаменела лицом. И тут Ярик, вместо того, чтобы извиниться, закусил удила. Швырнул на землю прутья и помчался к машине, рванул дверцу, сел внутрь. В висках стучало, силуэт Барби, оставшейся у ивы, расплывался.

Вдох. Выдох.

Никто не учил Ярика, как справляться с такими приступами. Он действовал по наитию, пытался восстановить дыхание, как во время тренировки.

Вдох. Выдох.

Так нельзя. Надо подчиниться, если он хочет зачет.

Вдох. Выдох.

К черту зачет! Доказать Барби, что он — не истеричка, вот что главное. Он сам принял решение, сам сделал выбор. Нельзя распускать перед ней нюни! Иначе она никогда не будет его уважать.

Вдох. Выдох.

Плюнуть, растереть, забыть… Это легко. Но это не его путь. Он перестанет уважать себя, если не сможет добиться девушки, которая ему нравится. Она предпочитает коленопреклоненных мужчин? Но она говорила, что это не слабость! Только по-настоящему сильные могут подчиниться женщине. То есть, довериться…

Ярик схватил бутылку с водой и жадно напился, обливаясь. А потом отправился сдаваться Барби.

Он не придумал ничего лучше, как встать перед ней на колени, прямо на пожухшую траву.

— Простите, госпожа.

И взгляд — вниз. Несмотря на то, что до смерти хочется понять, злится она или нет.

А она… ничего не ответила. Ярик почувствовал, как ее рука легла на затылок. Он даже зажмурился, ожидая то ли подзатыльника, то ли пощечины. Но Барби лишь запустила пальцы в волосы, перебирая их.

Ярик судорожно перевел дыхание.

— Собери прутья и иди к машине.

Там ему вручили нож и велели срезать с прутьев неровности. Он прощен? Хотя какое, к черту, прощение… С таким количеством розог ему достанется за все прегрешения.

Руки дрожали. Ярик едва справлялся с заданием. Как только пальцы не порезал… А госпожа так и молчала до самого дома.

Прутья из машины до квартиры Ярик нес сам, старательно делая вид, что ничуть не переживает из-за этого. Подумаешь, прутья… Мало ли зачем они!

Швабру они так и не купили.

— Пол вымой, — напомнила Барби, едва Ярик переоделся.

Вернее, разделся и повязал дурацкий передник с зайчиком. Мальчик-зайчик, блять…

Пол? Внутри опять засвербело. Но не подчиниться теперь…

Ярик умел считать. В лесу был третий залет. Еще один — и его выставят за дверь. Он стиснул зубы и надел перчатки.

А Барби, прихватив прутья, отправилась на кухню. Вскоре там зашумел чайник. Потом полилась вода, и раздался крик.

Ярик уронил тряпку и бросился в кухню. Барби яростно трясла рукой. От прутьев, торчащих из мойки, шел пар.

— Ничего страшного, — ответила она, опережая вопрос Ярика. — Палец ошпарила.

Он метнулся в ванную комнату, схватил зубную пасту. Мятная? Отлично!

— Можно?

Барби удивилась, но руку протянула. А он выдавил немного пасты на покрасневшую кожу и аккуратно размазал.

— Легче?

— Да. — Барби перестала морщиться. — Больше не жжется. Не знала, что так можно. Вообще, у меня в аптечке пенка есть, от ожогов.

Ярик смутился. Хотел, как лучше… и опять накосячил.

— Где? — спросил он. — Я…

— Не надо, прошло же. Не думаю, что будет волдырь.

— Ментол… охлаждает, — пояснил Ярик. — Бабушка так делала.

— Спасибо. Иди, работай.

— А это…

Ярик запнулся. Возможно, его вопрос покажется госпоже глупым или неуместным. Стоит ли рисковать?

— Это? — Она кивнула на прутья. — Надо обработать их кипятком. Лучше бы замочить, но ванны у меня нет.

— Может… я сам?

Охренеть! Серьезно? Он это сказал?!

— Нет, уже почти все. Иди, иди. Я буду осторожнее.

Полы Ярик кое-как домыл. Не сказать, что Барби осталась довольна, но и не ругалась. Прошлась по квартире, заглянула в углы, покивала…

— Яр, иди на кухню, выбери три прута.

Что за… Сердце ухнуло куда-то в пятки. Нет, он понимал, что в лес они ездили не просто так. И прутья не для плетения ивовых корзин, а конкретно для его зада. Но все же…

— Яр?

— Д-да… госпожа.

Прутья лежали на полотенце, расстеленном на столе. Длинные, гладкие, мокрые… Его будут сечь ими? Какая-то девчонка…

Позорище!

— Яр, ты выбрал? — крикнула из комнаты Барби.

Он схватил первые попавшиеся и вернулся к ней. А теперь что? Встать на колени? Просить о наказании?

— Дай сюда. — Она отобрала у него прутья. — Ложись на диван. На живот. Руки вперед.

Ярик открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Может, молить о прощении? Нет, бесполезно…

— Да не трусь ты так, — вздохнула Барби. — Это всего лишь порка. И ты прекрасно знаешь, за что.

Ее слова напомнили Ярику, что он решил вести себя, как мужик. Поэтому он растянулся на диване и замер в ожидании первого удара.

= 25 =

Даша и не предполагала, что ходить по грани с новичком так занимательно. Держать Ярика под контролем — чистой воды адреналин! Потому что юный, неопытный и импульсивный. Потому что рвануть может в любой момент. Потому что непонятно, подчинится или психанет. И каждая маленькая победа — фейерверк эмоций!

Сердечко ёкнуло, когда Ярик сорвался в лесу. Даше даже показалось, что она наблюдает паническую атаку. Чуть не бросилась спасать, но уговорила себя дать ему немного времени. И не ошиблась! Ярик не только вернулся, но и опустился на колени, и Дашу словно накрыло теплой волной удовлетворения.