Приятно играть с вышколенным рабом, который слушается с полуслова, понимает с полувзгляда и владеет всеми техниками массажа и кунилингуса. Но воспитать такого раба самостоятельно — особенное наслаждение.

Хотя… Все это лишь мечты. Ярик старается из-за зачета, а у Даши всего два дня, чтобы…

Чтобы что?

Наказать мальчишку? Воспитать его? Окунуться вместе с ним в водоворот острых ощущений? Или… начать новые отношения?

Нет, об этом она подумает как-нибудь потом. Может быть.

А сейчас от одного вида растянувшегося на диване парня перехватывает дыхание. Кончик прута касается кожи между лопаток и скользит ниже, вдоль линии позвоночника, к пояснице. Судорожный вздох жертвы ласкает слух. Ягодицы так сжаты, что напоминают два круглых камушка.

— Расслабься.

Даша легонько похлопала прутом по твердым полушариям. Такой смешной! И такой… мужественный. Ведь с ним это впервые. И это нелегко. Конечно, он сам виноват, но…

Ярик или проклянет ее, или… втянется. Третьего не дано. Ванильный мужчина никогда не забудет обиды от унижения, которому его подвергла женщина. Сабмиссивный — захочет испытать яркие ощущения снова.

Расслабиться Ярик не смог. И Даша с силой рассекла розгой воздух, не смогла отказать себе в удовольствии. Ведь ожидание наказания страшнее самого наказания.

Ярик ожидаемо вздрогнул. Белая кожа ягодиц покрылась мурашками. Розга снова свистнула и легла поперек попы. Ярик дернулся… и закрыл ладонями пострадавшее место.

— Руки! — строго прикрикнула Даша.

Он отдернул их и опять вытянулся, с шипением выпустив воздух сквозь зубы.

Да ладно! Не так уж это и больно. На попе осталась едва заметная розовая полоска. Может, зря она его жалеет?

Впрочем, и второй удар Даша нанесла, сдерживая руку. Наказание — это не только боль, но и стыд. А что может быть унизительнее для мужчины, чем порка? Пусть даже он совсем мальчишка…

Даша отмерила десять ударов — ни больше, ни меньше. Для первого раза вполне достаточно. Ярик получил представление, что его ждет в случае неповиновения, а она убедилась, что он вполне терпелив и вынослив. Конечно, она его щадила, розгами можно расписать попу до крови, а Ярик лишь обзавелся «штанишками» в томно-розовую полоску. И все же… розга жалит больно, а он так и не пикнул, не попросил о пощаде. Рычал что-то в диванную подушку… но и только.

Даша едва сдержалась, так хотелось погладить Ярика по ягодицам. Увы, они еще не в тех отношениях.

Еще?! Ха…

— Можешь умыться, — разрешила она. — И поломанную розгу заодно выброси.

Трех не понадобилось, Даша обошлась одной, потому что секла несильно.

Она отвернулась, чтобы Ярик мог уйти, не позорясь заплаканным лицом. Все же слышались ей и всхлипы. Но даже если она ошибается, пусть отдышится и немного придет в себя в ванной комнате.

Сзади завозились, завздыхали, зашлепали босыми ногами.

В ожидании Ярика Даша достала учебник по латинскому языку. И оставшиеся розги положила на журнальный столик, рядом с книгой. Возможно, они не понадобятся, но пусть будут под рукой.

Ярик вернулся и застыл в дверях, старательно отводя взгляд. Хотелось приласкать его, похвалить за хорошее поведение во время наказания, но Даша опасалась, что он воспримет это не так, как настоящий саб. Может и взбрыкнуть, если это покажется ему проявлением жалости.

— Яр, иди сюда, садись рядом, — позвала Даша. — Полагаю, все же следует начать с латыни. Ты разобрался с правилами чтения?

— Ну… так… — выдавил он, осторожно опускаясь на диван.

Поморщился, поерзал, но все же расслабился немного.

— Попробуй прочесть это упражнение.

Ярик честно попытался. Даша слушала его, не исправляя ошибки. В итоге оказалось, что их не так уж и много, основные правила он уловил.

Учеником Ярик оказался сообразительным, схватывал, как говорится, на лету. Возможно, лежащие на столе розги не располагали к лени и капризам. Ярик косился на них, но помалкивал.

— Неплохо, — похвалила его Даша за старания. — Но дальше без словарного запаса никак. Ты хоть что-то учил?

Ярик поджал губы и отрицательно качнул головой. Вот же… бестолочь!

— На самом деле кое-что ты уже знаешь, — сказала Даша. — Из курса анатомии. Но начнем по порядку, с существительных.

Она открыла нужную страницу.

— Учи. Учти, целиком. То есть, с падежным окончанием.

— Сейчас? — удивился Ярик.

— Конечно. Тут дел на пятнадцать минут. Как закончишь, проверю. И пойдем обедать. Учи, лодырь!

Даша легонько шлепнула его по затылку и отправилась готовить обед. Если Ярик не умеет готовить, к плите его лучше не подпускать. И на стол накрыла сама, прислушиваясь к едва слышному бормотанию в комнате. Похоже, с техниками заучивания иностранных слов Ярик не знаком, зубрит по старинке.

Даша порезала салат, залила кипятком суп из пакетика. Обычно по выходным она готовила нормальную еду, но сегодня придется обойтись полуфабрикатами.

— Как успехи? — спросила она, вернувшись к Ярику.

— Так себе… — честно признался он.

— Давай, показывай, сколько успел.

— Э-э…

— Хорошо, рассказываю. — Даша села, скрестив на груди руки. — Способ первый — письмо. Пишешь каждое слово по три строчки. Или по столбику. Эффективно, но нудновато. Способ второй — придумываешь для каждого слова ассоциацию.

— Это как? — нахмурился он.

— Это просто, Яр, — хмыкнула Даша. — Например, ландыш. Как он по-латински? Можешь посмотреть.

— Convallaria, ae f.

— Кон-ва-ля-риа, — по слогам произнесла Даша. — Ничего не напоминает?

— Нет, — буркнул Ярик.

— Конь валяется, — фыркнула Даша. — Чтобы запомнить слово, достаточно запомнить фразу «Конь валяется в ландышах». Удвоенное «l», окончание и женский род — уже детали. Придумай такие ассоциации для каждого слова, которое сложно запомнить.

— Может, сначала пообедаем? — с надеждой спросил Ярик.

— Поучи еще, — велела Даша. — Я позову, как обед будет готов. И учти, после обеда устрою проверку. За каждую ошибку получишь удар розгой.

У Ярика вытянулось лицо. Даша довольно улыбнулась и ушла на кухню.

= 26 =

Зад саднил и зудел, но вполне терпимо. Пока Барби орудовала розгой, Ярику казалось, что каждый удар оставляет на его теле кровавый след. Но в ванной комнате, изловчившись, Ярик сумел рассмотреть на ягодицах лишь розовые полоски. Холодная вода облегчила жжение, страх отступил. Такое наказание вполне можно перетерпеть, хоть и стыдно до одури.

Ярик переживал, что Барби будет смеяться или язвить, однако она старательно делала вид, что ничего необычного не произошло. И все бы ничего, но это задевало. Как будто он ждал похвалы или одобрения. Трудно, когда не разбираешься в условиях игры. Невыносимо, когда не понимаешь собственные чувства и желания.

Чтобы отвлечься, Ярик яростно набросился на латынь. Только не ожидал, что его будут пороть и за ошибки в учении. Ведь он сам напросился на уроки! Не подозревая, что Барби воспользуется ситуацией.

Выучить наизусть все слова Ярик, конечно же, не успел. С ассоциациями дело пошло веселее, однако розги, лежащие на столе, нервировали. Они и до этого раздражали, а теперь и вовсе выводили из себя. И обед не лез в глотку, хоть Ярик и проголодался.

— Невкусно? — спросила Барби.

Он отрицательно мотнул головой и быстрее заработал ложкой. Барби сказала, что за обедом Ярик не раб. И даже может одеться, если ему так больше нравится. Он остался в переднике — из-за необъяснимого чувства протеста. И что-то подсказывало, что натягивать джинсы на поротый зад — то еще «удовольствие». Не так уж это и стыдно, сидеть нагишом перед девушкой. Особенно когда знаешь, что девушка может поставить тебя раком и выпороть.

— Яр, ты… не хочешь уйти? — неожиданно поинтересовалась Барби.

Он чуть не подавился котлетой.

— В смысле? — выдохнул он, прожевав кусок.

— Нет, я тебя не гоню, — пояснила Барби, верно истолковав его удивление. — Просто…

Она замолчала, уставившись на Ярика как-то… вопросительно. Как будто он должен был догадаться, что ее тревожит.