Вольтов!

Будь ты проклят, Адам!

Причиненная боль прошлой ночью страшнее гибели. Не физическая. Душевная. Самая страшная.

Слова Вольтова били по самому уязвимому, разрывая что-то внутри. А что ещё хуже, я не могу выбросить его из головы.

Не знаю, когда это началось. Когда его голос стал для меня таким значимым. Когда взгляд начал жечь кожу. Когда присутствие Адама стало необходимым, как кислород.

Не знаю, когда всё так усложнилось. Ведь я должна любить своего парня, верно?

— Ева, ты в порядке? — голос Паши пробивает мою звуковую изоляцию, заставляя моргнуть.

Я поворачиваюсь к нему. Мы на незнакомой улице и продолжаем ехать в противоположном от университета направлении.

— Паш, это не дорога в институт, — хмурюсь, сжимая в кулачках ткань платья.

— Да, я знаю, — Пашка отводит взгляд, и мне хочется треснуть ему подзатыльник.

Братья Вольтовы решили просто меня эмоционально разорвать.

— Тогда почему?

— Мне нужно заехать... — не договаривает. Резко съезжает к обочине и паркуется. — По делаем касающихся нашего проекта с Машей.

Сжимаю челюсти, слыша имя этой стервы, которая облила меня соком! И хочет залезть к моему парню в штаны.

— Что? — моргаю, отказываясь принимать тот факт, что меня сливают ненужным хламом.

— Нужно докупить некоторые очень важные детали. Оно довольно объёмные и...

— Ты серьёзно?! — чувствую, как во мне вскипает злость.

— Бросаешь меня прямо посреди дороги, потому что у тебя срочные дела, связанные с твоим вечным проектом? — огрызаюсь, как тигрица.

— Ева, не надо драматизировать…

— Драматизировать? — усмехаюсь, но в этом нет веселья. — Знаешь, что самое смешное? Я могла бы даже понять. Если бы не одно «но».

— Какое ещё «но»? — Пашка вздыхает, потирая виски.

— С кем ты будешь закупать важные детальки для лабораторной, долбанный, ты, ученый? — кусаю парня словами, чтобы задеть и обидеть.

Да, моё сердце этого хочет! Потому что его тоже обидели.

— Ева… — Паша напрягается.

— С кем? — держусь, чтобы не прибить его.

— Ну, Маша там…

Сжимаю зубы до скрежета.

Конечно, чёртова Маша!

— Я правильно понимаю, что ты готов кинуть меня ради того, чтобы вы с Машенькой подобрали все для проекта?

— Да при чём тут она?! — бьёт по рулю и смотрит на меня гневным взглядом.

— При том, Паша! Ты снова ставишь её выше меня!

— Это работа, Ева! От нашего проекта зависит моё дальнейшее продвижение по учёной лестнице! — бьёт по моей совести. — Уж, ты, я думал поймёшь моё стремление... — жалостливо вздыхает, и моё сердце болезненно колет.

— Я понимаю и невероятно горжусь тобой! Но ты продолжаешь выбирать её в ущерб мне и нашим отношениям.

Да, в глубине души оказывается, я та ещё лицемерная стерва!

— Перестань! — Паша хватает меня за руку

— Удачной поездочки! — распахиваю дверь и выскакиваю из машины, захлопывая её с такой силой, что, кажется, сотрясается воздух.

— Ева!

Я не слушаю. Разворачиваюсь и ухожу.

Когда оказываюсь на автобусной остановке, злость сменяется паникой. Ещё несколько пропусков, и это скажется на моем статусе примерной студентки.

Остервенело сжимаю телефон в руке, прокручивая в голове жалкий список контактов, кому можно позвонить.

Единственный, кто может приехать быстро…

Кусаю губу, набирая номер.

— Птенчик? — его голос и милое прозвище, которое Адам придумал.

Его хриплый, низкий, чертовски сексуальный голос пробирает до мурашек.

— Вольтов, ты можешь приехать?

Затянувшаяся пауза меня ломает.

— Ты меня о чём-то просишь, Майская?

— Да, Адам! Прошу! — закатываю глаза, проклиная себя за слабость и парня за его непринужденность. Словно ничего не произошло.

Значит, для Вольтова ничего не стоит обидеть меня и на следующий день вести себя как ни в чем не бывало?

— Адрес?

Диктую и бросаю трубку.

Спустя какое-то время передо мной останавливается чёрный «Mersedes». Тонированные стекла.

Всё дорого и с претензией. Словно Адам ежесекундно возникает в отношении этого мира и хочет ему что-то предъявить.

Дверь со стороны пассажира открывается, и я вижу его.

Адам в идеально обтягивающей чёрной футболке. Рукава облегают бицепсы. На левом запястье часы. И вены бугрятся по всем предплечьям. Так хочется каждую пальчиком огладить. Взгляд насмешливый, самодовольный.

— Садись, Майская!

Чувствую, как сердце грохочет в груди.

— Обязательно нужно было так показательно? — сажусь в салон автомобиля. И вмиг меня окутывает плотным кольцом запах Адама.

Вольтов пахнет, как сам грех!

— Что? Приехать на крутой тачке? — сверкает на меня своими льдинками.

— Да! — ухмыляется. — Тебя это злит? — выруливает на дорогу, а я дышу размеренно. Чтобы меньше запаха Адама поглотить.

— Да!

— А цепляет? — и цепко сжимает пальцами моё колено, заставляя сердце в груди почти лопнуть.

— Прости, что позвонила... — мне неуютно сидеть рядом с Адамом. Исходящая холодная энергия от парня просто замораживает всё, что осталось от моего сердца. И одновременно ладонь Вольтова на моей коленке приятно согревает и волнует. Мелкие-мелкие мурашки высыпают на коже.

— Паша опять свалил со своим проектом? — бросает на меня украдкий взгляд. Меня дергает от злости, и я отворачиваюсь к окну.

— Почему ты сказал мне эти слова? — храбрости не хватает взглянуть Адаму в глаза. Еле вынесла, когда услышала их. Увидеть, насколько жестоким может быть парень... этого я просто не переживу.

— Потому что мой брат — это твой парень, — со свистом выпускает воздух через стиснутые зубы и сильнее пальцы вминает в мою коленную чашечку.

— О, как благородно, Вольтов! А самое главное, ты очень вовремя об этом вспомнил! — насмешливо хохочу. Хватаю его за запястье и скидываю руку. Демонстративно лезу в рюкзак за пачкой влажных салфеток и достаю одну. Протираю кожу там, где мерзавец меня касался.

Адам в гребаной ярости. Пускает в меня убийственные молнии, поражающие до самого моего женского естества.

Пока стоим на светофоре, въедливо смотрит, как я тщательно обтираю колено. Играет желваками от злости и пышет, как взбешенный бычара.

Да, мне не приятны твои прикосновения! Они мне не нужны!

— Девушка брата, к которой ты приставал и всячески соблазнял!

Вывернуть все наизнанку и выставить Адама виноватым — мой новый вид деятельности!

— Притормози, птенчик! Я не встречал особого сопротивления с твоей стороны, — до побеления костяшек сжимает руль.

— Потому что ты не спрашивал! — клацаю зубами в манящей близости от его лица. — А просто брал! — отвожу помутненный взгляд от слез.

— Прости, за твоими стонами я не расслышал особого негодования, — саркастично хмылится, а язвительный ответ иголочками сердечко колет.

— Ты обещал не становиться таким, как они, — хлюпаю носом и смотрю на Адама, заметно притихшего и растерявшего свою злость. Вольтов молча паркуется на университетской стоянке и выходит из машины раньше меня.

Оставляю свои слова висеть в воздухе. В запертом пространстве салона автомобиля и выхожу следом, потеряв Адама из виду.

Я просто глупая и наивная идиотка!

Унылая захожу в институт и вижу...

Вижу, как Адам целуется с какой-то девушкой прямо у меня на глазах. И смотрит на меня. Прямо в душу. Царапает. Рвёт её в клочья, продолжая заталкивать язык в рот какой-то блондинке.

Мне хочется испариться и как-то заткнуть свое грохочущее сердце.

Вместо этого Адам отлипает от своей новой тёлки и шлёт мне гадкий воздушный поцелуй.

ГЛАВА 13

Вольтов хочет вывести меня из равновесия. Пошатнуть эмоциональную стабильность, превратив в ядерную бомбу. Своим взрывом я снесу всех на своём пути. Разнесу самого Адама Вольтова так, что поражу насквозь его злорадное сердце.