Майская тяжело и обрывочно дышит. Наваливается на меня, не в силах контролировать свое тело.

— Привезёшь её в институт, Адам?

— Без проблем, — сбрасываю вызов и соединяю ахуенный бюст девчонки. Слегка сжимаю, заставляя светлую ареолу и соски заметнее проступить.

— Ты чокнутый! Ненормальный! Извращенец! — верещит, как невменяемая и брыкается ногами.

Отвечаю, мой рот на её сосках — это гребаное спасение от скандалов и злости!

— Паша мог услышать!

— Но ты себя очень хорошо сдерживала, — обнажаю зубы и ощутимо покусываю нереально твердые соски. Чувствую их упругость. И мне, сука, башню сносит.

Такая податливая. Вкусная. Тонко-реагирующая на все ласки.

— У тебя такой самоконтроль, — грязно плюю обильную слюну на её сиськи и распределяю языком по ареоле. — И такая выдержка, — вбираю в рот правую грудь и посасываю с кайфом.

Ева конкретно отъезжает. Выгибается в спине и елозит по столешнице. Жестче гладит меня по волосам. И безбожно стонет.

Блять!

Это уже не наркотик!

Майская — мой личный грех!

Переключаюсь на левую и поцарапываю нежную кожу зубами. С хлопком выпуская изо рта. Обслюнявленные сиськи обдуваю, и Ева заливисто хихикает и одновременно захлебывается в стонах.

Замечаю, как на промежности шелковых шортиков образуется приличное влажное пятнышко!

Вот же, блять!

— Перестань терзать мою грудь, — хныканье девчонки отстреливает мне в пах, и член аж скручивает узлом.

— А мне кажется, ей очень нравится! — отпускаю грудь и отступаю на шаг назад, любуясь деяниям рта и губ своих.

Пышные сиськи красненькие. Соски ярко-розовые и упругие, как желейные конфетки. Остатки моей слюны до сих пор стекают по ложбинке.

Ева поглядывает на свою истерзанную грудь и подхныкивает.

Но уже от другого дискомфорта!

В более интимном и запретном местечке!

Адам, сука, забудь об этом!

— Посмотри, какие пульсирующие и набухшие, — отгоняю самые грязные и тёмные мысли прочь и плотненько сминаю пальцами торчащие соски. До мелкой дрожи, побежавшей по телу Евы. Она жалостливо скулит и... трется промежностью о столешницу. Пытается об угол, но поза не позволяет.

— Ты кусал меня, — отчаянно ищет причины, за что мне предъявить. Но я сильнее перекатываю и массирую соски. Тяну за них на себя, и Майская визжит на всю квартиру. Дергается в оргазмических судорогах, и влажное пятнышко увеличивается в разы.

Заваливается ко мне на грудь, и от соприкосновения с её влажной кожей и упругими сосками во мне, сука, все замыкает. И взрывается. Внутри все разлетается, превращаясь в месиво из чувств и эмоций.

— Ты только что кончила в свои милые шортики, Майская, — нежно шепчу ей на ушко и поддерживаю за вздернутые плечики. Такие хрупкие и дрожащие.

Ева вся слишком хрустальная для этого мира!

Для меня!

— Где? — в ужасе смотрит себе межу ног и оттопыривает резинку шорт, разглядывая влагу на ткани.

А я вижу гладко выбритый лобок и складки этой девчонки.

Сука, мне сейчас скорая помощь потребуется!

— Пашка сказал в университет тебя отвезти! — вытираю губы тыльной стороной ладони.

Но от вкуса её сисек и запаха мне теперь никогда не отделаться!

— А сиськи мои тебе тоже Паша попросил пососать? — орёт мне в лицо, брызжа слюной, и надевает топик обратно.

Однако из-за повышенной влажности на её сиськах, ткань мгновенно впитывается и облепляет грудь.

Зрелище ещё более эротичное!

— Нет! Это исключительно моя инициатива, птенчик! — жестко оскаливаюсь, пресекая насмешки.

Братец в интимных отношениях полный ноль и бесит, что такая девчонка досталась ему. А он её даже не ласкает.

— Поэтому переоденься во что-то сухое, и я тебя отвезу!

— Никуда я с тобой не поеду! — спрыгивает со столешницы, но колени подгибаются, и я снова еле успеваю поймать Еву. Подпираю своим массивным телом и смотрю в зеленые глаза. Такие только у ведьм бывают.

Вот поэтому я и попал!

— Ты снова будешь ко мне приставать... — уже не так бойко и даже с сожалением, если её ожидания не оправдаются.

— Этого нельзя исключать, Майская!

— Запал иссяк? — Вольтов занимает водительское место своей тачки и заводит двигатель.

— Когда игнорируешь проблему, ей свойственно рассасываться, — не позволяю себе улыбку и роюсь в рюкзаке.

— Тебе все лишь бы пососать, Майская! — Адам отпускает пошлую шутку, и у меня щёки вспыхивают.

Выруливает из двора на главную дорогу и забрасывает себе в рот из пакетика... настоящих желейных мишек. С которыми сравнил мои сосочки.

— Чего за прикид? — Вольтов бесцеремонно и нагло приподнимает подол моей серой отглаженной юбки, доходящий до колен, и морщится. — В универе, типа, нет формы! — шарит ладонью по моей кофточке и щупает грудь.

Гребаный гадёныш!

— Да прекрати лапать меня! — защищаюсь руками от нашествия Адама.

Нельзя больше позволять ему себя касаться!

Бедные сосочки уже и так яростно пульсируют, желая, чтобы их приласкали!

— Ты запоздала с этой просьбой, Ева, — теплая ладонь Вольтова сжимает колено, и восхитительные мурашки бегут по спине. Сводят поясницу.

Неусидчиво ерзаю на кресле и ловлю угловатую ухмылку парня, который внимательно и за дорогой следит, и меня соблазняет.

Позволяет себе и лезет под подол. Рефлекторно соединяю бедра, зажимая ладонь парня. Но Адам игнорирует сопротивление моего тела. С боем пробирается дальше, и я чувствую касание его пальцев на лобке через трусики.

— Стринги? — спрашивает так непринуждённо, словно о погоде говорит.

— Ч-что? — заикаюсь от хамства этого бесстыжего черта, утопая в похоти его глаз.

— На тебе? Сейчас? — Адам уточняет и глядит на меня как на тупенькую.

— Да какая тебе вообще разница? Ты совсем обнаглел! — почти в истерике бьюсь в замкнутом салоне автомобиля, но не предпринимаю никаких попыток, чтобы отбросить ладонь Вольтова.

Мой личный искуситель хмылится и гулко хохочет, продолжая незатейливо наглаживать мои божественные места. Совсем незначительно. Легонько гладит, а я чувствую, как горячие капельки влаги впитываются в трусики.

Господи!

Хватит одного раза, когда я бесстыдно кончила в шортики от ласк груди старшего брата моего парня!

Это катастрофа! Сексуальный крах!

Моё тело словно сбросило броню и теперь лужицей растекается на каждое прикосновение Адама!

Поэтому я и держусь подальше от рокового обольстителя, проникшего в мою кровь.

— Птенчик, я видел твои роскошные сиськи, — хамовато скалясь, напоминает Адам и огрубевшей кожей вокруг пальцев царапает низ живота. Вздергиваюсь и застываю. Невольно сползаю по креслу. Ниже, чтобы шире бедра развести.

Боже, помоги мне избавиться от этого искусителя, что сидит рядом и швыряется в моих трусиках!

— Поэтому разговор о трусах вообще ни о чем, — оттягивает резиночку и отпускает. Звонкий щелчок кусает нежную кожу. Взвизгиваю и пускаю в Вольтова убийственные молнии. Но его хер проймешь.

Парень же — местный Вольт в университете и своими молниями разнесет всех и каждого!

— Стринги! — нервно рявкаю. Пора заканчивать этот откровенный разговор и настоящий разврат. — Теперь ты оставишь меня в покое? — обращаюсь к Адаму и сталкиваюсь с его тёмными глазами, на дне зрачков которых блестят похотливые огоньки.

— М-м-м, — Вольтов сексуально закусывает нижнюю губу. — Значит, я не с той стороны зашёл!

— Ты чертов пошляк, Адам! — оскорбленно вскрикиваю и тут же чувствую его шероховатые подушечки пальцев своими влажненькими складочками. Дыхание вмиг перехватывает, и я непроизвольно раздвигаю ноги перед старшим братом парня.

Тело предатель!

Вольтов скользит меж складочек нежно и чувственно. Размазывает мою липкую складку так трепетно, заставляя учащенно дышать и подрагивать.

Как назло, мы попали в огромную пробку!

И Адам может сделать со мной всё, что захочет!