Негодяйка плавно двигает грудью и чуть оттягивает соски. И невольно поджимает бедра. Явно отстреливающая боль мчится по нежным местам, которые я еще не лизал.

Сука!

Горячая капелька возбуждения проступает на розовой головке члена.

Шальная мысль о том, что мы можем ласкать друг у друга на глазах, ослепляет.

— Та-кая кра-си-вая... — шепчу, дрожа, как пацан.

Ева вспыхивает от смущения, и светлая ареола сильнее морщится. От прохлады. Возбуждения.

Сплевываю обильную слюну на ладонь и растираю по всей длине члена. Расставляю ноги на ширине плеч, врастая в пол. Провожу ладонью по члену, сжимая самый кончик. Жадно и тяжело дышу, прикрывая глаза от кайфа, и резко распахиваю, когда ощущения слишком сильные. По мере того, как я надрачиваю, ее соски становятся еще тверже. Так хочется взять их в рот! Но она воровато сжимает их, массируя, как затвердевшие жевательные конфетки. Прогибается в пояснице, а бедра предательски соединяются.

Знаю, девочка, что пульсацию явно невыносимая!

— Адам... — греховно шепчет моё имя. Потому что эта девушка — поистине мой личный грех!

— У меня складочки ноют, — лезет пальчиками между ног и вижу, как раскрывает свои розовые половые губки. — Хочу, чтобы ты потрогал своими огрубевшими пальцами... — растирает свои нежные складки.

И меня, сука, дрожь насквозь пронзает! Сердце готово проломить грудную клетку. Вместо этого испускаю утробный рык. Ускоряю движение ладонью, и член идеально скользит в моих полусогнутых пальцах.

Глушу свои надрывные стоны. Вижу, как Еву прошибают на пот, и ее возбуждение стекает по внутренней стороне бедер.

Она привстает на коленях и вплотную жмется сиськами к моему огненному члену. Скулит от соприкосновения.

И в следующую секунду обильно кончаю Еве на грудь. Белесая жидкость растекается, задерживаясь на её торчащих сосках. Снова эротично двигает телом, показывая мне, что довольна своим новым одеянием.

Я почти не соображаю, прибывая в послеоргазменной прострации. А птенчик растирает ладонью мою сперму по своей груди, задевая напряженные соски.

И бросается выцеловывать мои паховые линии, тихо шепча с мольбой и похотью во взгляде:

— Моя малышка хочет ответа!

Божечки мои!

Что я натворила? Попросила Вольтова о самом интимном. Запретном. Непозволительном.

Но это плата за испачканную грудь. Адам кончил мне на сиськи. Его сперма стекала по моим малышкам и капельками сладко задерживалась на сосочках. Как сейчас мыльная вода!

— Я пропала, — шепчу и на запотевшем матовом стекле рисую сердечко. Наивно и глупо. Смогла спрятаться только в душевой.

Стою под струями воды, мечтая, чтобы она смыла не только запах Вольтова, что остался на коже, но и всё случившееся.

За шумом воды улавливаю едва различимый шум и вижу мутный силуэт.

Нет, пожалуйста! Прошу!

Сердце подлетает к горлу от страха, а желание стучит внизу живота. Лютое жжение проносится по складочкам, и я испуганно забиваюсь в угол. Когда створки душевой кабинки открываются, теряю дар речи.

Грёбаный искуситель Адам Вольтов во всей своей обнаженной красе. Набитые татушки приобретают ярко-черный оттенок. Становятся насыщеннее. Темнее и порочнее.

Мы словно снова вернулись в мужскую раздевалку, чтобы закончить начатое!

— Зачем ты пришёл? — от отчаяния мне хочется плакать.

Знаю, что сдамся ему!

Я уже давно сдалась!

— Исполнить твою просьбу, — жадно облизываясь на моё тело, заявляет Адам и заходит в кабинку.

Остатки жалкого воздуха мгновенно испаряются. И я дышу выдохами парня.

— Не надо! Я говорила глупости! — сильнее вжимаюсь в матовую стенку. Хочу просочиться через неё. Сбежаться.

— На нервах! — вся дрожу, а Вольтов за один шаг уничтожает расстояние между нами. Глухо вскрикиваю, хотя наши тела ещё даже не коснулись.

— Паша может услышать, — бормочу самую тупую отмазку и пытаюсь грудь прикрыть. Но сколько раз Вольтов старший уже видел моих девочек?

— Тогда тебе придётся быть тихой девочкой, Ева, — Адам ведёт кончиком языка от плеча и вверх по шее. Прикусывает мочку уха, задевая пальцами болезненно твердые соски. И меня ломает. Всхлипываю от выкручивающего кайфа. Вижу, как от духоты бисеринки пота стекают по груди Вольтова.

Мы — настоящее воплощение запретного!

Наши имена кричат об этом! Но противостоять Адаму невозможно или моё сердце уже давно выбрало.

— Пожалуйста, не надо, Адам... — пищу, кусая костяшки пальцев.

Как в замедленной съемке фильма, парень опускается на колени и смотрит исподлобья. Подчиняет одним взглядом. Нежно смыкает пальцы под левым бедром и отводит в сторону. Божечки! Перестаю дышать. Запускаю пальчики в мокрые волосы Адама и сжимаю на макушке. А Вольтов покусывает внутреннюю часть бедра. Тонко. Нежно. Остро. Укусы зализывает. Засасывает кожу. Меня бросает то в жар, то в холод.

И все мои моральные принципы разносит взрывом динамита!

Адам вырисовывает кончиком носа невидимые узоры на влажной коже. Подбирается к моим половым губам, поджимая чуть зубами. Мягко покусывает лобок и тут же целует.

Взвизгиваю, изгибаясь по стенке душевой.

Внезапно Адам забрасывает одну мою ногу себе на плечо.

И утыкается губами в мою истекающую киску.

Его чертовы грешные губы касаются моей промежности. Язык скользит по розовым складочкам, собирает всю влагу и достигает лона, толкаясь в дырочку самым кончиком.

— Господи…

— Нет-нет. Это всего лишь я, птенчик…

Забрасываю вторую ногу на плечо парня и практически придушиваю своими бедрами. Обхватываю голову Адама руками и двигаюсь навстречу его блядскому рту.

Вольтов шумно дышит от недостатка кислорода, но не перестает вылизывать меня. Нос Адама утыкается в мой бедненький клитор и слегка потирает его, пока язык имитирует движения секса.

Заглушаю громкий стон наслаждения, прокусывая нижнюю губу до крови.

— Такая сладкая…

Его хриплый, рычащий голос и пальцы, внезапно проникающие внутрь, доводят до точки невозврата. Оргазм волнами накатывает на мое тело, отчего я вся дрожу и цепляюсь пальчиками за взмокшие волосы парня. Он рычит прямо мне в лоно, посылая внутрь меня сводящие вибрации.

Вольтов чуть отстраняется. И я вижу, что моя природная смазка блестит на губах и подбородке Адама. Он с упоением ее слизывает и хищно ухмыляется.

Страхуя меня от падения, аккуратно помогает вернуться в вертикальное положение.

— Задницей ко мне! — приказывает Адам. Резко разворачивает и впечатывает щекой в матовое стекло.

Звонко шлепает мои аппетитные ягодички.

— Прогнись, Ева, — рычит сквозь зубы и давит ладонью мне на поясницу. — Ноги шире и не двигайся.

Подчиняюсь, слегка виляя бедрами прямо перед его лицом. Дергаюсь от неожиданности, когда снова чувствую горячий и немного шершавый язык на пульсирующей киске.

— Не двигайся, — рвано выдыхает в лоно, и я с трудом подавляю скулеж.

Хочу возразить, ведь это просто невозможно, но Адам не позволяет мне и слова проронить.

Зарывается лицом меж моих булочек, цепко раздвигая упругие половинки. Размашисто облизывает капающую киску. Сосет легонько и кусает клитор, отчего меня подбрасывает на месте от вспышек яркого наслаждения. Всё тело пребывает в экстазе, который с каждой секундой становится все сильнее и сильнее.

Чувствую, как узел внутри меня развязывается, и наслаждение зарождается внизу живота, когда парень ускоряется. С пошлым влажным звуком присасывается губами к моей дырочке и проникает языком внутрь. Трахает самым кончиком.

И я разлетаюсь на отдельные частицы, оседая попкой на лицо Адама.

— Боже! — врезаюсь ладонью в стекло и еле дышу. Пока Вольтов с поцелуями от поясницы и вдоль всего позвоночника добирается до ушка.

И со злобной, колючей насмешкой шепчет:

— Теперь можешь удовлетворённая возвращаться к своему парню!

Паша ведёт машину, а я смотрю в окно, пытаясь заглушить шум мыслей. Но они не затихают. Сверлят. Царапают. Грызут. Не дают мне дышать.