— Ева, пожалуйста... — усилием огромной воли Вольтов отстраняет меня за плечи и смотрит мне в глаза, поражая уверенностью. И бушующим пожаром мести, разгорающимся на дне зрачков.

Этот парень готов на все ради меня!

— Просто подожди меня здесь, — целует мои заплаканные глазки, а я не могу отпустить воротник его рубашки. Разжать пальцы и позволить ему уйти.

Но Адам настойчив и упрям в своём решении. Мой голубоглазый дьявол незаметно покидает кабинет. И купол безопасности, окутывающий меня, раскалывается и осыпается стеклом.

— Адам... — лишь шевелю губами, не слыша собственного голоса.

Срываюсь с места и на дрожащих ногах выбегаю из кабинета.

Перед глазами мелькает смазанная картина жестокого избиения. Не сразу понимаю и узнаю... поганого урода, домогавшегося меня.

Адам хорошенько избивает Петя, чья мерзкая рожа превращается в сплошное месиво.

— Ева! Уйди отсюда! — командует Вольтов, и его голос звенит у меня в ушах колокольным звоном.

— Нет! — не свожу глаз с человека, которому доверила свои проблемы. Открыла свое сердце.

И сейчас я хочу видеть отчетливо и ясно его боль и страдания!

Адам впечатывает урода в бетонную стену и держит за горло.

— Я тебя, сука, убью! За неё! — рычит в его кровоточащие губы и со всей силы наносит правый хук. Петя сползает по стенке и харкает кровью на пол.

Чувствую себя мерзко и одновременно возрождающейся из боли, что этот подонок причинил меня.

Адам ещё не видел отметину от удара ремнем на моем животе...

— Вольт! — футбольная команда спешит на помощь своему капитану, заполняя собой небольшое пространство университетского коридора. — Что случилось? — смотрят на валяющегося урода на полу.

— Воспитательный процесс, парни! — Адам клацает зубами. — Объясните ему популярно, с каким уважением нужно относиться к девушкам... — Вольтов обводит взглядом свою команду. Не знаю, что отражается сейчас в его красивых глазах, но парни по струночке выпрямляется. И за гриву поднимают Петю на ноги.

— Мы поняли, Вольт! — отвечает кто-то из команды, и мой насильник теряется в толпе. Среди парней. А я внезапно ощущаю вселенскую усталость. Слабость. Желание сбежать. Испариться.

Пока Адам занят местью во имя меня, я на всех парах бегу прочь из университета. Вылетаю на улицу и слетаю по ступенькам. Даже не сразу понимаю, что на улице проливной дождь, и я хлюпаю по лужам. Бегу вдоль машин на стоянке. От проливного дождя жалкий клочок ткани платья мерзко прилипает к телу. Волосы насквозь мокрые. Несколько раз оступаюсь и падаю на асфальт, взрываясь криком отчаяния и боли. Меня колотит от лютого холода. И страшного понимания, что могло случиться непоправимое.

По мокрому асфальту отползаю к первой попавшейся машине и вжимаюсь спиной в капот. Сижу под ливневым дождём и плачу. Позволяю слезам затопить меня, как дождевой воде. Тушь явно размазывается и течёт по щекам чёрными дорожками.

— Ева? — от голоса бывшего вздрагиваю и возвожу на него взгляд. Часто моргаю, надеясь, что он мне мерещится. — Что случилось? Ты почему сидишь под дождём? — протягивает руки, чтобы помочь. А я шарахаюсь. Как побитая собачонка, перебираюсь на четвереньках по лужам и поднимаюсь на ноги.

— Не подходи ко мне! — от холода зуб на зуб не попадает. Рядом с Пашей в миллион раз холоднее, чем под проливным дождём.

— Ева, ты чего? — он смахивает ладонью капли воды и выжимает волосы.

— Как ты мог со мной так поступить? — дрожу сильнее на эмоциях и от страха услышать чистосердечное признание этого прогнившего человека, для которого я нашла место в своём сердце.

— Петька все-таки проболтался, — лениво хмыкает, убивая во мне остатки жалкой веры. В глубине души я до последнего надеялась, что это ложь.

— И ты так просто об этом говоришь? — слизываю с губ капли слез, перемешавшиеся с дождём.

— Ты изменяла мне с моим братом! — орёт под раскат грома, и меня содрогает.

— А ты изменял мне у меня за спиной! — налетаю на него и со всей дури толкаю говнюка в грудь. Замахиваюсь, чтобы врезать по поганой рожи. Но Паша перехватывает меня за запястье и выкручивает с остервенением.

— Больно! — истошно кричу на всю стоянку, а от вспышек боли меня бросает в ледяной пот. Смутно замечаю расплывчатое движение, и в следующую секунду Паша распластан на капоте чужой тачки.

А нависает над ним кара под именем Адам Вольтов.

— Я тебя просто убью! — первый удар в морду сопровождается кровавым обещанием. И Паша кашляет кровью.

— Из-за сраной девки? Я твой брат! — брызжа слюной, орёт Адаму в лицо и постоянно сплевывает кровь вперемешку с дождевой водой.

— У меня больше нет брата, сука! — хватает его за грудки, приподнимает и со всей силы врезает в капот тачки. — Только эта девушка, которую я люблю больше жизни! И ради которой сожгу этот гребаный мир дотла!

ГЛАВА 32

— Ева! — возглас Вольтова страшнее и громче раскатов грома. — Живо в машину! — через плечо швыряет в меня ключами, продолжая держать брата за горло.

Больше не хочу видеть этого морального урода!

По лужам от проливного дождя бегу к тачке Адама и снимаю сигнализацию. Забираюсь на задние кресла в сухой салон и протяжно выдыхаю. Промокшая до нитки вся дрожу. С меня дуром стекает дождевая вода на кресла. Барабанящий дождь по крыше усиливает мою тряску и тремор. Мне отчаянно не хватает тепла. А страх за Адама выворачивает наизнанку.

Оглядываюсь, пытаясь рассмотреть в заднем стекле силуэт парня. Но из-за дождя все расплывчато и мутно.

— Ева, — от голоса Вольтова вздрагиваю и шарахаюсь, врезаясь спиной в дверь. Он садится на задние кресла. Мокрый до нитки. Стягивает с себя прилипшую футболку, а в руках держит сухие вещи.

— Иди ко мне! — тянется ко мне и обнимает за талию, усаживая ближе к себе. От его голой груди пышет настоящий жар. То тепло, которого мне так не хватало.

— Тебя нужно обтереть, иначе заболеешь! — самостоятельно руководит моими движениями и стаскивает моё шёлковое платье, превратившееся в мокрую тряпку. Швыряет на коврик. От прохлады меня подбивает озноб, и светлая ареола моментально морщится. Холодные и влажные соски становятся болезненно твердыми. Но, как ни странно, Адам воспринимает моё обнажение естественно. Без потребности и желания наброситься и согреть более радикальными способами.

Потому что этому парню важно моё физическое и эмоциональное состояние!

Вольтов забрасывает мои ноги к себе на колени и снимает туфли. Ладонями растирает ступни и массирует каждый пальчик, пуская жар по телу.

— Всё хорошо, Адам, — понимаю, что он пытается загладить вину. Исправить то, в чем не виноват. И его забота обо мне прекрасна. До взрыва моего сердечка. Но мне хочется, чтобы он поговорил со мной. Посмотрел в глаза. Вместо этого Вольтов насухо вытирает моё тело свой сухой футболкой. Нежно промачивает капли воды с груди и живота. Запускает ладонь между бедер и обтирает. Даже через мокрую ткань трусиков умудряется вытереть меня в самом интимном месте.

— Адам, посмотри на меня! — заключаю его лицо в ладони и смотрю в поблекшие карие глаза. Разрывающая печаль, боль и злость рвут меня на части.

— Только не закрывайся от меня! Прошу тебя! — набрасываюсь с поцелуями на его щеки. Губами собираю капли дождевой воды по подбородку, с шеи и груди. Торчащими сосками касаюсь его горячей кожи, и Адам тяжело вздыхает.

— Я в порядке! Ты не должен наказывать себя за то, в чем не виноват! — упираюсь лбом в его лоб и смотрю в любимые глаза.

— Ева, это мой брат сделал с тобой! — от отчаяния Вольтов вминается пальцами в мои бока и сжимает с лютым остервенением. Тихо ахаю от тупой боли, разделяя боль самого любимого и дорогого человека моему сердцу.

— И даже из-за меня ты не должен отказываться от брата, потому что вы семья, — пытаюсь убедить Адама, целуя его тёплые губы.

— Моя семья теперь — это только ты, Майская! — категорично заявляет Вольтов и вскользь задевает пальцами мои вставшие соски. Блаженно выдыхаю, телом и душой сдаваясь во власть и любовь этого парня.