— Возвращаю долг, — говорит он. — Ты раньше много старалась ради меня.

Он отводит взгляд, хмурится и нажимает на газ.

Машина трогается с места. Улицы Твери начинают стремительно сменяться одна за другой, порой радуя пёстрыми гирляндами, новогодними декорациями и снеговиками. Никогда не видела так много снеговиков. Тут проходил флешмоб? Хотелось бы это увидеть! Да… Все готовятся к празднику, ждут от него магии и чудес, а я в этот момент молюсь, чтобы мне удалось его пережить. Хорошо хоть отмечу Новый год в этом году не запихивая в себя оливье в компании бутылки шампанского. Угу. 2026-ой я встреу, поедая копчёную рыбу в платье в стиле бохо на свадьбе подруги и стараясь не подавиться под насмешливый взгляд Андрея, который, наверняка, воспользуется случаем при необходимости, чтобы окончательно вернуть все долги.

Снег падает медленно, крупными хлопьями, оседая на стёклах, на фонарях, ветках деревьев, машинах и случайных прохожих. Открыв окно, я чуть высовываюсь наружу, вдыхая холодный воздух.

— Как ты собиралась поступить, если бы я не проезжал мимо, когда у тебя пробило колесо? — вдруг спрашивает Андрей. Голос его теперь неприятно высокомерный, грубый, стальной. Видимо, мой экс муженёк решил вспомнить свою любимую школьную игру, которую устраивал до того, как мы стали испытывать друг к другу какие-то нежные чувства. Только спесь с высокомерием сменил на жёсткость. Признаться честно, не понимаю, как после школьных ссор, пару раз даже переросших в драку, мы всё же умудрились увлечься друг другом?

— Уж как-нибудь разобралась бы, — стараюсь ответить без каких-либо эмоций, но голос почему-то дрожит. Чёрт. Слабачка.

Андрей слегка щурится, кривит в ухмылке губы, но молчит. «Оно и к лучшему», — думаю я, но что-то внутри жалеет об этом.

Ну же, Мира, определись! Ты хочешь накала страстей между вами или тишины? И, в идеале, будь хорошей девочкой – не давай манипулировать собой. Андрей тут для отмашки играет в благородного тёмного рыцаря, а ты сразу надеешься на исправление всех предыдущих ошибок и возобновление романа. Не дура ли?

За этими мыслями я не сразу замечаю, что мы уже колесим по трассе за чертой города.

Мелькают сосны, белые поля, редкие фонари на обочине. Выглядывает яркое солнце. Дорога уходит вдаль, всё вокруг — тишина порядок. И только внутри меня продолжает бушевать хаос. То я ругаю себя, называю дурой и борюсь с желанием посмотреть на бывшего мужа, то проклинаю его. Потом, для приличия, радуюсь, что согласилась провести с ним время до свадьбы, иначе бы на ней случалась катастрофа, но после вновь всё начинаю по кругу.

Наконец устав от собственных бредней, я сжимаю пальцы на коленях и позволяю бросить взгляд в зеркало, через которое смогу как бы ненароком взглянуть на Андрея. Ох! Ну, почему я посмотрела тогда, когда он вдруг начал пялиться на меня?! Хотя что за глупости? Он просто бросил взгляд в зеркало, чтобы убедиться, не едет ли сзади кто.

Я делаю глубокий вдох. Закрываю глаза. Теперь выдох. «Я взрослая женщина. Талантливая. Амбициозная. Местами вроде бы даже умная. Прекрати весь этот спектакль! Андрей мне не нужен. У меня в приоритете закрыть мамины долги. Оплатить ипотеку. Успеть отдать фотографии с восьми разных съёмок к пятнадцатому числу. Так прекрати фантазировать о невозможном. Вспомни, Андрей пренебрегал тобой, а сегодняшняя доброта – это просто подачка со стороны его пробудившейся совести. Он же сам так сказал. Прекрати верить в сказку. Лучше подумай о свадьбе подруги. Она правда копчёную рыбу на стол поставит?».

Но тело не слушает разум. Я чувствую, как внизу живота пульсирует томление и в кончиках пальцев постепенно разрастается острое желание, охватывая жаром ладони. Всё моё существо требует коснуться Андрея, и бедный мозг в явной панике бьётся, пытаясь угомонить каждую взбунтовавшуюся клеточку тела.

— Знаешь, в чём особенно сильно ты изменилась? — вдруг отвлекает меня от размышлений Андрей. — Конечно, ты и во время нашего брака из жгучего перчика чили каким-то образом превратилась в разваренный болгарский перец, но сейчас вовсе стала какой-то дёрганной и молчаливой.

— Возраст, — пожимаю плечами и мысленно аплодирую своей напускной невозмутимости. – Боли в спине и не до такого доводят. Но ничего – на четырнадцатое февраля подарю себе ортопедический матрас, и, кто знает, может вновь стану перчиком чили.

Андрей усмехается. Его пальцы чуть сильнее сжимают руль.

— Я и не знал, что ортопедические матрасы настолько чудотворны, — протягивает он и, бросив взгляд из-под полуприкрытых век, произносит, — когда обзаведёшься таким дивом, позовёшь в гости?

Я непроизвольно провожу языком по верхней губе, представив, как Андрей приходит ко мне и падает на кровать с заветным матрасом. Дышать становится чуть тяжелее, и я вновь отворачиваюсь, подставляя лицо холодному воздуху. Увы, довольно скоро становится слишком холодно, и мне приходится закрыть окно. Рёв ветра и мчащейся машины умолкают, оставляя меня наедине с мыслями и бывшим мужем.

Вот же ж засада!

К счастью, почти сразу я проваливаюсь в спасительный сон, чтобы в нём насладиться объятиями самого надёжного и прекрасного в мире мужчины – Морфея.

Бог сна впервые является мне, и я никогда прежде не думала, что он такой красавец – платиновые волосы, точёный профиль, тёмно-серые глаза и чёрные одежды. И уж тем более я не ожидала, что он будет знать, где касаться и целовать меня. С трудом удаётся сдерживать стоны и хочется гораздо большего, но почему-то он не спешит утолять мою жажду, а вместо этого нежно кладёт руку на плечо, чуть сжимает его и, склонившись к моему ухо, негромким, но твёрдым голосом шепчет:

— Мира... Пора вставать.

Я моргаю, протираю глаза, пытаясь понять, где мы оказались. А оказались мы у милого здания, вывеска над входом которого носит гордое название «Demetra Art Hotel».

— Мы приехали, .

— Мы уже в Питере? — удивляюсь я.

— Спать меньше надо, — холодно отвечает Андрей. Судя по его голосу, он явно чем-то недоволен. Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять причину, но мужчина тут же отворачивается и выходит наружу. За то время, что мне удаётся отстегнуться и ещё раз протереть лицо, он успевает обойти машину и открыть мне дверь.

«Я на это не поведусь. В конце концов, вежливость и галантность – базовый минимум», — убеждаю себя я, гордо вскидывая подбородок и грациозно, насколько это возможно, выскальзываю наружу, чтобы тут же поскользнуться и врезаться носом в грудь Андрея. Чёрт! Он под пальто броню что ли носит?

— Сильно ушиблась? – тут же отстраняется он, чтобы всмотреться в моё лицо, и это почему-то окончательно выводит меня из себя. Стараясь не показывать, что мне больно и я хочу срочно убедиться в том, не сломала ли нос, я скидываю его руки со своих плеч:

— Переживу. Мы здесь будем номера снимать?

— Я себе уже всё забронировал.

— Я рада, но ведь без учёта меня. А мне не очень хочется спать на улице. Да и денег на съём номера здесь у меня нет, — не могу удержаться от иронии. Видимо, Андрей, наконец, понимает мой настрой и холодно отвечает:

— Ты спокойно можешь спать в моём номере. Уверен, там кровать состоит из двух односпальных, а, значит, их можно раздвинуть. Или же я просто попрошу заменить мне номер. Тебе тратиться не придётся. Думаю, я уже дал несколько раз понять, что все финансовые расходы, как и прочая ответственность, лежат на мне.

— Очаровательно, — фыркаю я и, хватая вещи из машины, шагаю внутрь отеля.

Внутри всё стильно и мило, отчего я сильнее злюсь. Сама не понимаю до конца причину гнева, и поэтому падаю в ближайшее кресло, пытаясь успокоиться. Андрей тем временем неспешно входит в Demetra и сразу направляется к стойке администратора, не обращая на меня никакого внимания.

И тут до меня доходит. Я же, чёрт побери, в Питере! Мне необязательно торчать до завтрашнего утра с Андреем. Можно позвонить Лере – той самой подруге, что, как и я, почти сразу после окончания университета ушла из журналистики. Но если я подалась в фотографию, то она, как её окрестила Алина, стала «цыганкой», увлёкшись эзотерикой.