— Я едва не скрипнул зубами.

— Что ты хочешь? — спросил резко.

— Давай заключим сделку. Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя и твою девчонку. Мы с тобой в самом начале пути, игра только начинается, и я бы с удовольствием сыграл с тобой лет, скажем, через десять. Посмотрим тогда, сколько у кого тогда будет на руках козырей. Или через пятнадцать… Или через…

— Камила где? — оборвал я.

Он засмеялся. Сдавленно, ещё более гнусно, чем когда-либо. Ощущение складывалось, что смех булькает у него в глотке. Хорошо, что смеяться он перестал быстро. Видно было, что с лицом у него и в самом деле что-то не так. Мы смотрели друг на друга под вой гуляющего на пустыре ветра. Казалось холоднее, чем было на самом деле. Я до конца не понимал, говорит он на полном серьёзе или здесь скрывается что-то ещё.

— Я не шучу, Ярослав. Или называть тебя твоим настоящим именем? Как лучше?

— Хорошо, — проигнорировав вопросы, ответил я.

Что-то подсказывало, что он реально не шутит, хоть верить ему было бы глупо.

Он протянул мне руку, я пожал с ощущением, что пожимаю руку дьяволу.

— Где Камила? — спросил снова.

Он хмыкнул и показал на самую дальнюю из машин. Прежде, чем пойти, я присмотрелся к нему. В данный момент мы были не на равных. Ублюдок не оставил мне шанса выступить с позиции силы, как я бы предпочёл. Медлить дальше значило бы показать ему, что я опасаюсь его, и я пошёл к машине.

Чёрный седан таращился на меня потухшими фарами. Я готов был броситься к нему, но сдерживался, что было сил. Шаг…

По глазам ударило вспышкой, грохот оглушил, волна тепла обдала лицо.

— Камила! — заорал я.

Забыв обо всём, я бросился к полыхающей машине, слыша позади дьявольский смех.

Ярослав

— Камила! Кам…

Жар обжигал лицо. Заслонившись рукой, я попробовал подойти к машине, но это было невозможно.

И выжить после взрыва тоже.

— Сука, я тебя…

Смех оборвался. Я выхватил из-за пояса пистолет и понял, что меня держат на прицеле несколько охранников. Лицо Фима исказило подобие болезненной улыбки. Он выставил руку вперёд, а потом, как в детской считалочке, стал показывать то на одну, то на другую машину.

— Может она там? — показал на ту, что дальше, а потом на ближнюю. — Или там? Или не там и не там, как думаешь, Ярик?

Я стиснул зубы.

— Я тебя убью, — процедил я.

В висках ныло и гудело. Я всё ещё был оглушён взрывом и диким страхом, но мозги уже заработали. Этот сучёныш играет со мной. Развлекается, грёбаный психопат!

— Ты смешон и жалок, Ярик. Все влюблённые смешны и жалки. Именно поэтому я предпочитаю их просто трахать. Ну зачем такие сложности, скажи? Все эти душевные муки… — он покачал головой. — Опусти пистолет. А то дошутишься, и девочка твоя так и останется ждать тебя у обочины. Как цветочек. А цветочек может кто-нибудь и сорвать.

— Где она?! — прорычал, заткнув пушку обратно и схватил его за ворот пальто.

— Там, где ты подобрал моё. Наверное…

Уголок его губ дёрнулся, пластырь натянулся.

Сузив глаза, я посмотрел на него и рванул к своей машине. Если бы мог с ходу выжать больше, выжал бы. Колёса взвизгнули, устремлённое в небо пламя промелькнуло сбоку вместе с Фимом и его людьми.

Расставив ноги на ширину плеч, он смотрел мне вслед, пока я не свернул и не потерял его из вида. Меня колотило, ощущение жара на коже не проходило, сердце делало несколько нормальных ударов и заходилось от страха.

Чтобы добраться до места, мне понадобилось ещё минут пятнадцать. Где мы в прошлый раз останавливались?! Где, чёрт возьми?! Скорость пришлось сбросить. Я всматривался в обочину, надеясь увидеть Камилу и боясь этого. Что он с ней сделал?! Если шрам…

Увидел вдалеке фигурку в белом, и вцепился в руль. Ками шла вперёд. На ней было только платье и ботинки — ни куртки, ни шапки. Услышав шум, она обернулась.

— Ками, — я остановился в нескольких метрах и, выскочив из-за руля, схватил её за плечи. Всмотрелся в бледное, как полотно лицо, и рывком прижал её к себе.

Горло парализовало, я не мог выдавить ни звука.

— Ками, — просипел её имя, гладя Камилу по голове и плечам. — Камила…

Она дрожала с каждой секундой сильнее. Всхлипнула мне в шею, и я, глубоко вдохнув, заставил себя отпустить её. Подхватил, донёс до машины и посадил на переднее кресло. Она вцепилась в мою руку.

— Магдалена? — шепнула бескровными губами.

— С ней всё хорошо.

Её пальцы ослабли. Она облизнула губы и поёжилась.

— Что он…

— Взгляд упал на её руки. На них были бурые пятна, и ярость вместе со всепоглощающим страхом накатили снова.

Я поднял голову и встретился с Ками глазами.

— Всё хорошо. Это… его. А я… всё хорошо, он ничего не сделал.

Врала она или нет, я наверняка не знал. Но в глазах сквозь пелену ужаса и слёз я видел твёрдость. Закрыл машину, обежал и, сев за руль, включил на всю печку.

Камила дотронулась до моей руки, и это прикосновение словно заставило время остановиться. Её пальцы медленно проскользили по моей ладони.

— Поцелуй меня, — попросила она. — Пожалуйста, просто поцелуй. Я так… — голос её дрогнул.

Она судорожно вздохнула, и слезинки покатились по щекам. Я обхватил её за хрупкие плечи. Губы её были солёные и тёплые. Она обхватила меня за шею и прильнула. Отвечала исступлённо, неистово, то ли постанывая, то ли всхлипывая сквозь поцелуй. Я судорожно гладил её и хотел только одного — спрятать её внутри себя, чтобы больше никогда не отпускать ни на мгновение. Чтобы она была рядом со мной ежесекундно. Собрал её волосы и поцеловал в щёку. Положил её голову себе на плечо, закрыл глаза и вдохнул у её виска. Она со мной, она жива. А перед мысленным взглядом полыхающая машина, в ушах — дьявольский смех Серафима.

— Кажется, я оставила ему шрам, — она подняла голову.

— Похоже на то, — голос был хриплым. — Дура ты. Он мог…

Она не дала мне договорить — обхватила моё лицо и просто заткнула поцелуем, а потом опять положила голову на плечо, а ладонь на грудь, и я знал, что она чувствует, как тяжело бьётся моё сердце.

Камила

Пока мы доехали до дома, я согрелась. Что снова увижу мужа, я уже и не надеялась. Один из охранников Серафима ударил меня по лицу, другой заставил переодеть платье… Я переодевалась перед ними, и каждый миг думала, что сейчас начнётся ад. Но ад не начался — меня бросили в багажник, как ту мёртвую девушку.

Только я, в отличие от неё, была жива.

А потом меня буквально вышвырнули. Крышка открылась, я увидела клочок небо, лицо охранника и оказалась в снегу на обочине. Всё, что я услышала перед тем, как машина уехала: «Жди здесь. Может, дождёшься».

— Мне надо подумать, что делать дальше, — вывел меня из воспоминаний Яр. — Ками…

Он дотронулся до моего бедра, и я накрыла его руку своей.

Погладила крепкие пальцы, а сердце сжалось, превратилось в мотылька.

— Я очень люблю тебя, Яр.

Он посмотрел на меня и поймал мою ладонь. Между деревьев показался дом, и на глаза опять набежали слёзы.

— Я так по девочкам соскучилась, — призналась я. — Как будто не видела их…

Слёзы не дали говорить. Я проглотила ком, представляя, как прижму к себе Летти, как возьму на руки Еву.

— Посиди, а я принесу что-нибудь тёплое, — сказал Яр, остановившись у входа в дом. — Не выходи пока.

— Да здесь идти-то…

— Я сказал, посиди. Потом надо будет тебе чая с коньяком и в ванную. И ещё что-нибудь.

— Потом ты меня сам погреешь.

Я хотела, чтобы это прозвучало весело, а получилось снова с дрожью и слезами. Яр прикоснулся к моей коленке и открыл машину. Пошёл к дому. Слушать я его не стала — не хотелось оставаться одной даже на секунду. Открыла машину.

— Яр, подожди! — крикнула и поспешила к нему.

Ярослав.