Она не договорила, но я все понял.

— Он в отдельной палате. Сказали, что покой для пациента, главное. И мне разрешили остаться, представляешь?

Я посмотрел через ее плечо на Стригунова. Тот стоял чуть поодаль, бесстрастный, как статуя, но я поймал его короткий, едва заметный кивок. Он не просто обеспечил безопасность. Он обеспечил комфорт. Это был еще один, куда более тонкий рычаг давления.

Я вошел в палату, оставив их беседовать в коридоре. Помещение было светлым и просторным. Вместо больничной койки, удобная функциональная кровать. Рядом пищали и мерцали экранами мониторы, рисуя синусоиды жизни. Отец лежал, укрытый легким одеялом. Он был бледен, под глазами залегли тени, но взгляд, обращенный ко мне, был ясным и острым. Тот самый инженерный взгляд, который мог разглядеть трещину в самой сложной конструкции.

— Пришел, — его голос был слаб, но лишен дрожи. — Отпустили с галер?

— Выходной же, пап, воскресенье, — я присел на край кресла, которое стояло рядом с кроватью.

— Видел я ваше воскресенье, праздные прогулки, — он криво усмехнулся. — Два «шкафа» в коридоре. Серьезный у тебя проект, Андрей.

Он помолчал, переводя дыхание.

— Мать рада. Спокойна. Это хорошо. Спасибо.

— Это не я. Это… компания.

— Компания ничего не делает просто так, — отрезал он. — Я хоть и старый, но не выжил из ума. Они вложились. Теперь ждут отдачи.

Он снова замолчал, и я видел, как он борется со слабостью, как собирает силы для каждого слова.

— Как там твой… «Ковчег»? Все та же нелинейная логика?

— Все сложнее, пап, — я решил не скрывать и говорить с ним на нашем языке. — Система сбоит. Сильно. Есть… аномалии, которые я не могу объяснить. Непредсказуемые события, которые ломают все прогнозы.

Я в общих чертах обрисовал детали, которые успели сложиться у меня в голове. Он слушал внимательно, его взгляд стал еще острее, словно он заглядывал не мне в глаза, а в самую суть описываемой мной проблемы.

— Запомни, Андрей… — прошептал он, и я наклонился ближе. — Старое правило инженера… Если система сбоит, и ты не можешь найти ошибку в коде… — он сделал паузу, набирая воздух. — Значит, ищи не ошибку. Ищи того, кому выгоден сбой.

Эти слова были не просто советом. Это был диагностический инструмент. Скальпель, который вскрывал суть любой проблемы. Я всю жизнь пытался следовать этому принципу, но сейчас, услышав его от отца, в этих стенах, я понял его на новом уровне. Крот. Романус. Михаил. Это были не просто баги. Это были аномалии, выгодные кому-то. Нужно было лишь понять, кому именно.

— Чини свою систему, сынок, — сказал отец, и его веки устало опустились. — А я… я тут отлежусь. Нужно подлатать шасси.

Я осторожно сжал его руку, сухую и холодную.

— Отдыхай, пап. Я еще заеду на неделе.

Я открыл дверь и в палату тут же вошла мама, сменяя меня в кресле у кровати. Я лишь молча помахал ей рукой.

Выйдя из палаты, я нашел Стригунова разговаривающим с лечащим врачом.

— Все в порядке, — сказал Виктор, когда я подошел. — Кризис миновал. Теперь наблюдение и реабилитация. Он в лучших руках.

— Спасибо, Виктор, — искренне сказал я.

— Это моя работа, — отрезал он. — Поехали. Машина ждет.

На обратном пути я смотрел в окно, но не видел города. В голове стучала одна-единственная фраза, простое и гениальное правило старого инженера. Ищи не ошибку. Ищи того, кому выгоден сбой.

Охота на крота продолжалась, но что, если это так же были всего лишь симптомы?

Поездка к родителям выбила из меня больше сил, чем любой рейд.

Возвращение в башню было возвращением в кокон, в стерильную пустоту, где единственной реальностью были экраны мониторов. Я чувствовал себя деталью, которую вынули из сложного, но живого механизма и поместили на полку в идеальных лабораторных условиях.

Вечер тянулся, как расплавленный свинец. Я сидел за терминалом, механически пролистывая логи активности в Сумеречном Доле, но мысли были далеко. Они были в палате клиники «МедиКорп», рядом с человеком, который научил меня видеть мир как систему. «Ищи того, кому выгоден сбой».

Именно в этот момент по внутренней корпоративной сети пришло короткое сообщение. Не от Елены, не от Олега. От Дмитрия Соловьева. От Снайдера.

[Дмитрий Соловьев]: Маркус, срочно. Если есть окно — заходи. Наши только что засекли респ рарника в Болотинах. Болотный Ужас. Судя по таймеру, у нас есть минут десять, чтобы собрать группу и взять ФК. Нужен твой контроль. Некромант для призыва наготове.

Я моргнул, перечитывая сообщение. Рарник. Первое убийство. Игровой сленг, простой и понятный, ворвался в сложный мир корпоративных интриг, как удар молота по стеклу. Это было… освежающе. Возможность заняться чем-то конкретным, измеримым, где успех зависел от реакции и силы, а не от умения читать между строк. К тому же, это был шанс. Шанс укрепить связь с единственным человеком извне, который казался мне надежным.

[Андрей Воронцов]: Буду через минуту. Давай.

Я даже не пошел к капсуле. Я просто откинулся в рабочем кресле, надел нейрошлем и активировал его. В следующую секунду, после того, как я зашел в Этерию, передо мной всплыло окно приглашения в группу, а затем, пульсирующий фиолетовым светом запрос на призыв. Я принял его.

Переход был резким, почти брутальным. Вместо стерильного воздуха офиса я вдохнул полную грудь тяжелого, влажного запаха гнили и тины. Меня выдернуло из симуляции башни и бросило прямо в сердце кипящего котла. Вокруг бушевала битва. Десятки игроков метались по топям, вспышки заклинаний разрезали густой туман, воздух дрожал от криков и лязга стали.

В интерфейсе висело системное уведомление:

Локальное событие: «Болотная Лихорадка»!

— Маркус, сюда! — голос Снайдера прорвался через какофонию боя.

Я обернулся. Его группа, пятеро игроков в слаженной, дорогой экипировке символом «Волков Одина», держала оборону на небольшом островке твердой земли. Рядом с ними стоял мрачный тип в темных робах, от пальцев которого еще тянулись дымные нити призыва. Это и был их некромант.

— Что за… — я не успел договорить.

— Ивент. Процедурный, — коротко бросил Снайдер, выпуская веер стрел в толпу лезущих из воды тварей. — Раз в несколько часов. Цель, набить как можно больше очков на треше. Сотни мелких тварей. Каждая группа, набившая нужный порог, призывает свою копию босса. Мы почти у цели, но их слишком много.

Я огляделся. Так и было. Болото буквально кишело игроками. Разные гильдии, одиночки, небольшие группы, все они были здесь с одной целью. Устроить геноцид местной фауны. Это была гонка. И именно в этот момент, в свете очередного огненного шара, разорвавшегося над водой, я увидел знакомую личность.

На соседнем островке, в самом центре другой группы, стояла фигура в сияющих бело-золотых доспехах. Огромный огненный молот в его руках обрушивался на болотных тварей, превращая их в пар и пепел. Его движения были полны праведной ярости, каждый удар, исполнение приговора.

Праведник.

Старая рана неприятно заныла. Предатель. Вор, укравший у нас ключ к сердцу Подгорода. Он был здесь, всего в сотне метров. Он меня не видел, полностью поглощенный битвой. Часть меня хотела бросить все и пойти к нему. Потребовать. Сразиться. Но я видел мощь его группы, я чувствовал хаос битвы вокруг.

— Маркус, фокус! — рявкнул Снайдер. — Не время по сторонам глазеть! Нам не хватает пяти процентов до призыва!

Он был прав. Сейчас не время для сведения счетов. Сейчас время для работы.

Я шагнул вперед, поднимая посох. Мои новые способности, полученные в Академии, еще не проходили проверку в таком масштабном сражении.

— Дайте мне сектор, — скомандовал я.

Я не стал размениваться на одиночные цели. Я видел, как из трясины лезет особенно плотная волна тварей — десятка три мелких, но быстрых болотников.

— Кидаю контроль!

[Зеркальный Лабиринт] взметнулся над водой. Иллюзорные стены отрезали половину волны, заставляя тварей в панике метаться и атаковать собственные отражения. Оставшиеся же твари попали под мою [Огненную стену], которая перегородила узкий проход между островками. Их путь к группе был отрезан. Теперь они были не угрозой, а просто набором очков в тире.